Империя в скорлупе

Его фамилия пережила империю, революцию и даже саму ювелирную фирму. Карл Фаберже родился в Петербурге в 1846 году в семье ювелира Густава Фаберже, потомка французских гугенотов, покинувших Францию еще после отмены Нантского эдикта. Спустя полтора века слово «Фаберже» будут использовать как синоним роскоши, хотя сам Карл куда меньше любил демонстративную дороговизну, чем тонкую работу и инженерную игру. Его мастерские создавали не только драгоценности для двора, но и портсигары, миниатюрные звериные фигурки, рамки, цветы из камня. Однако в историю он вошел как человек, превративший императорскую Пасху в ежегодную интригу с секретом внутри

Фото: неизвестный автор / Wikimedia

Город конца XIX века жил на стыке строгой имперской дисциплины и демонстративной роскоши. Здесь устраивали балы, обсуждали биржевые сделки, спорили о живописи и заказывали украшения и как знак положения. Именно в столице империи возникла публика, готовая платить не просто за золото и бриллианты, а за историю, идею и тонкую игру формы. В этом смысле Фаберже оказался очень петербургским мастером. Даже самые дорогие его вещи нередко выглядели почти сдержанно

Фото: Карл Булла / pastvu.com

Главный адрес ювелирной империи — Большая Морская, 24. В конце XIX века эта улица в Петербурге была чем-то вроде коридора роскоши. Здесь располагались лучшие ювелирные дома, банки, дорогие магазины. В Доме Фаберже находились магазин, конторы, мастерские и даже квартиры сотрудников. Здесь принимали заказы великие князья, выбирали подарки промышленники и чиновники, а императорские поручения поступали почти без посредников. Современники вспоминали, что на витрины Дома Фаберже почти никогда не выставляли все самое дорогое сразу

Фото: pastvu.com

До Карла был Густав. В 1842 году отец будущего ювелира открыл в Петербурге собственную фирму, сначала довольно скромную мастерскую. Густав Фаберже был человеком осторожным, работал с драгоценностями, постепенно наращивал клиентуру и делал ставку на качество. Сыну он оставил готовую инфраструктуру: связи, адрес, репутацию. На фото: родители Карла Фаберже Густав и Шарлотта Фаберже

Фото: Wikimedia

Прежде чем стать главным ювелиром империи, Карл Фаберже несколько лет провел в Европе, изучал дело в Германии, Франции, Англии, знакомился с музеями и лучшими ювелирными домами. Позже именно это сочетание — русские деньги, императорский заказ и европейская школа — станет одной из причин успеха Дома Фаберже

Фото: Александр Зайцев / частная коллекция

Важная карьерная удача Карла Фаберже случилась задолго до знаменитых яиц. Молодого ювелира привлекли к реставрации предметов из императорской коллекции Эрмитажа. Работа с античными украшениями, драгоценностями XVIII века и европейскими шедеврами стала для него почти вторым университетом. Позже историки будут говорить, что именно там Фаберже научился свободно обращаться с разными стилями

Фото: Виктор Булла

За вывеской Фаберже стояли десятки мастеров и несколько специализированных мастерских. Одной из заметных была мастерская Альфреда Тилеманна. Она выполняла для Фаберже небольшие ювелирные вещи: броши, булавки, запонки, жетоны, миниатюрные подвески и другие предметы, где важны были не размер и парадность, а точность работы. Такие предметы редко становятся главными героями музейных афиш, но из них складывалась повседневная слава фирмы. Фаберже продавал мир маленьких драгоценных знаков: подарков, памятных вещиц и светских символов, по которым узнавали вкус владельца

Фото: Карл Булла / Музей Фаберже

Имя Фаберже стало брендом еще до того, как это слово вошло в повседневный язык. На изделиях ставили клейма мастерских, имена ведущих мастеров и фирменную маркировку Дома Фаберже. Для клиентов это был знак качества. При этом сам Карл не любил кричащей роскоши, многие вещи его дома выглядели скромно, если не знать, сколько инженерной работы и драгоценных материалов скрыто внутри

Фото: Собрание Музея Фаберже, Культурно-исторического Фонда «Связь времен»

Роскошь у Фаберже начиналась задолго до самого подарка. Изделия вручали в фирменных коробках, бархатных футлярах и аккуратно оформленных упаковках, где каждая деталь работала на ощущение исключительности. Дом Фаберже очень рано освоил принцип визуальной идентичности бренда: использовались клейма, шрифты, упаковка, узнаваемая стилистика магазина. В Петербурге начала XX века это была одна из тех фамилий, которые не нуждались в объяснениях

Фото: Собрание Музея Фаберже, Культурно-исторического Фонда «Связь времен»

В конце XIX века поход в магазин Фаберже был скорее ритуалом, чем процессом покупки. На Большой Морской появлялись великие князья, супруги промышленников, иностранные дипломаты и состоятельные путешественники. Витрины оформляли осторожно: дорогие вещи не выставляли слишком открыто, создавая ощущение закрытого клуба, куда попадают по приглашению денег и вкуса одновременно. Здесь можно было выбрать подарок к свадьбе, заказать фамильную драгоценность или просто провести час, рассматривая каменные цветы, эмалевые шкатулки, серебряных животных. Петербург рубежа веков вообще любил дорогую торговлю, но Дом Фаберже быстро стал местом с особой репутацией. На фото: великий князь Кирилл в демонстрационном зале петербургского отделения Дома Фаберже

Фото: Wikimedia

Если убрать из истории яйца, окажется, что многие современники любили Фаберже вовсе не за императорские подарки. Одними из самых популярных вещей мастерской были миниатюрные животные: собаки, медведи, слоны, лягушки, мыши и даже экзотические существа, вырезанные из нефрита, яшмы, кварца или обсидиана. Мастера внимательно изучали повадки зверей. Мопсы выглядели ленивыми, зайцы — настороженными, а медведи будто только что поднялись на задние лапы. Такие фигурки часто дарили друг другу представители аристократии. Они стоили гораздо дешевле драгоценностей, но работали как знак вкуса и принадлежности к кругу. В известном смысле именно эти безделушки сделали Дом Фаберже по-настоящему массовым у обеспеченной публики империи

Фото: Собрание Музея Фаберже, Культурно-исторического Фонда «Связь времен»

Фаберже редко ограничивался парадной драгоценностью. Его мастерская выпускала вещи, которые сегодня назвали бы предметами лайфстайла: портсигары, табакерки, часы, рамки для фотографий, письменные принадлежности, броши, трости, настольные украшения

Фото: Собрание Музея Фаберже, Культурно-исторического Фонда «Связь времен»

Портсигар от Фаберже мог стать подарком высокопоставленному чиновнику, серебряная рамка или градусник — семейной реликвией, а небольшая табакерка — почти обязательным атрибутом светского человека

Фото: Собрание Музея Фаберже, Культурно-исторического Фонда «Связь времен»

Карл Фаберже часто предпочитал полудрагоценные камни и необычную фактуру демонстративной роскоши. Парадоксально, но именно это нравилось богатым клиентам. Вещь не кричала о цене, а намекала на нее

Фото: Собрание Музея Фаберже, Культурно-исторического Фонда «Связь времен»

Несессер производства Дома Фаберже (золото, бархат, дерево, шелк, кожа, кость, акварель, хризолит)

Фото: Собрание Музея Фаберже, Культурно-исторического Фонда «Связь времен»

Александр III и Мария Федоровна. История императорских яиц началась как семейный подарок. В 1885 году император Александр III решил удивить супругу — императрицу Марию Федоровну — пасхальным сюрпризом. По одной из версий, его вдохновило яйцо, похожее на драгоценную безделушку датской королевской семьи, где выросла Мария Федоровна. Идея оказалась удачной. Подарок настолько понравился императрице, что вскоре превратился в ежегодную традицию, а Фаберже получил почти неограниченную свободу фантазии

Фото: Wikimedia

Первое императорское яйцо «Курочка» (1885). Снаружи — белая эмаль, почти ничего вызывающего. Внутри — золотой «желток», в нем курочка, а уже в курочке скрывался еще один, ныне утраченный сюрприз — миниатюрная императорская корона с драгоценной подвеской. Яйцо «Курочка» было устроено как драгоценная матрешка. Главный принцип будущих пасхальных подарков появился сразу: императрица никогда заранее не знала, что спрятано внутри. Карл Фаберже быстро понял, что при дворе оценили не столько стоимость подарка, сколько момент неожиданности. С этого момента Фаберже начал ежегодную игру, которая растянется более чем на три десятилетия и переживет сразу двух российских императоров

Фото: Собрание Музея Фаберже, Культурно-исторического Фонда «Связь времен»

Для императорской семьи Пасха была главным православным праздником и редким моментом семейной близости. Накануне устраивались торжественные богослужения, а после полуночи начинался обряд христосования: родственники обменивались троекратным поцелуем и подарками. Император мог лично поздравлять придворных, офицеров и слуг, вручая пасхальные яйца — правда, чаще простые, расписные или украшенные драгоценными камнями. У Романовых существовала целая пасхальная иерархия подарков, но яйца Фаберже занимали особое место. Они предназначались только самым близким женщинам императорской семьи

Фото: Собрание Музея Фаберже, Культурно-исторического Фонда «Связь времен»

После смерти Александра III в 1894 году традиция могла закончиться, но Николай II решил, напротив, усложнить семейную арифметику. Теперь яйца заказывали сразу в двух экземплярах — одно для вдовствующей императрицы Марии Федоровны, второе для супруги Николая, Александры Федоровны. Так мастерская Фаберже получила ежегодную задачу одновременно удивлять двух женщин, каждая из которых обладала совершенно разным вкусом. Мария Федоровна предпочитала яркость и декоративность, Александра — символизм и более сдержанную эстетику. В результате яйца конца XIX — начала XX века стали все сильнее напоминать не просто украшения, а семейную хронику Романовых. В них появлялись портреты детей, модели дворцов, кораблей и памятных событий

Фото: Собрание Музея Фаберже, Культурно-исторического Фонда «Связь времен»

Секретность при подготовке яиц была почти абсолютной. Эскизы скрывали даже от членов семьи, а сотрудники мастерских работали над отдельными деталями, не всегда понимая, какой предмет получится в финале. Император видел проект заранее, но содержимое старались не раскрывать никому. В результате Пасха превращалась в небольшой придворный триллер: при дворе обсуждали, что же придумает Фаберже на этот раз. Иногда в яйцах скрывались механические игрушки, иногда миниатюрные портреты, а иногда — технические чудеса, которые приходилось рассматривать через увеличительное стекло

Фото: Собрание Музея Фаберже, Культурно-исторического Фонда «Связь времен»

Если бы нужно было выбрать одно яйцо, которое лучше всего объясняет масштаб фантазии Фаберже, им, вероятно, стало бы «Коронационное» (1897). Николай II заказал его для Александры Федоровны спустя год после собственной коронации. Снаружи — солнечно-желтая эмаль и черные двуглавые орлы. Орнамент яйца был вдохновлен золотой парчой коронационных мантий Николая II и Александры Федоровны. Но главная история пряталась внутри

Фото: Собрание Музея Фаберже, Культурно-исторического Фонда «Связь времен»

Там скрывалась миниатюрная золотая карета — точная копия экипажа Екатерины II, на котором Александра ехала на коронационные торжества в Москве. У кареты открывались двери, вращались колеса, а некоторые детали можно было снять. По сути, Фаберже упаковал государственный ритуал в предмет размером с ладонь

Фото: Собрание Музея Фаберже, Культурно-исторического Фонда «Связь времен»

Карета внутри «Коронационного» яйца — это тот случай, когда ювелирное искусство почти переходит в область инженерии. Миниатюру выполнил мастер Георг Штайн. Крошечные окна, подвижные детали, складная подножка, механически вращающиеся колеса. Даже подвеска для императорского герба была воспроизведена с точностью. В придворной культуре поздней империи такие вещи играли особую роль. Они превращали политические события в семейную и династическую память. Коронация Николая II сопровождалась трагедией на Ходынском поле, где в давке, по официальным данным, погибли 1389 человек. Но внутри яйца этой трагедии нет. Здесь коронация сохранена такой, какой ее хотела видеть империя: золотой, торжественной, безупречно выстроенной и лишенной всего, что могло нарушить парадный образ власти

Фото: Собрание Музея Фаберже, Культурно-исторического Фонда «Связь времен»

К концу XIX века Фаберже начал все чаще отходить от строгой имперской эстетики и экспериментировать с модерном. Одним из самых узнаваемых примеров стало яйцо «Ландыши», созданное для Александры Федоровны. Вместо тяжелой парадности — розовая эмаль, жемчуг и золотые стебли цветов. Ландыши были любимыми цветами императрицы, и подарок выглядел интимным, будто рассчитанным на домашний стол в Александровском дворце. Если нажать на жемчужную кнопку, из яйца поднимались миниатюрные портреты Николая II и двух старших дочерей — Ольги и Татьяны

Фото: Собрание Музея Фаберже, Культурно-исторического Фонда «Связь времен»

Для Николая II семья постепенно становилась почти главным политическим убежищем. Современники часто замечали, что император гораздо охотнее проводил время с женой и детьми, чем участвовал в придворной жизни. Эта семейность все сильнее проникала и в пасхальные яйца Фаберже. Внутри оказывались миниатюрные портреты детей, памятные сцены и намеки, понятные только самым близким. Позже, уже после революции, именно эта интимность сыграет с коллекцией злую шутку. Многие вещи, созданные как семейная память, превратятся в дорогие музейные объекты, лишенные контекста той домашней атмосферы

Фото: Собрание Музея Фаберже, Культурно-исторического Фонда «Связь времен»

На рубеже веков Фаберже все чаще превращал императорские яйца в хронику государственных амбиций. Яйцо «Транссибирская магистраль», созданное для Александры Федоровны в 1900 году, выглядело как миниатюрный манифест империи. Снаружи — серебряный корпус с картой железной дороги, которая должна была соединить европейскую часть России с Дальним Востоком. Маршрут, еще не до конца завершенный, был тщательно выгравирован на поверхности. Для Российской империи Транссиб был крупнейшим инфраструктурным проектом эпохи, попыткой буквально сшить огромную страну рельсами. В яйце Фаберже государственная политика неожиданно превращалась в ювелирную фантазию. Из яйца доставали крошечный золотой поезд с пятью вагонами: локомотивом, вагоном для угля, пассажирскими салонами и наблюдательным вагоном. Поезд можно было заводить, механизм позволял ему двигаться по поверхности стола

Фото: Сергей Корнеев / Wikimedia

Петербург в творчестве Фаберже появлялся и как полноценный сюжет. Одним из самых «городских» императорских подарков стало яйцо «Петр Великий», созданное в 1903 году к двухсотлетию столицы. Праздник отмечали с размахом. Фаберже уложил этот государственный юбилей в ладонь. Корпус яйца украсили портретом Петра Великого, изображениями домика Петра и Медного всадника. Внутри яйца скрывалась миниатюрная модель памятника Петру I — знаменитый «Медный всадник», а также изображения старого и нового города на Неве. Ирония судьбы заключалась в том, что всего через полтора десятилетия многие символы старого Петербурга окажутся под угрозой уничтожения

Фото: Sotakeit / Wikimedia

В 1913 году Российская империя праздновала 300-летие дома Романовых — юбилей, который должен был подтвердить устойчивость монархии. Торжества проходили по всей стране, Николай II совершал поездки, устраивались богослужения, парады и исторические реконструкции. Фаберже тоже получил заказ. Яйцо, созданное к юбилею, украшали 18 миниатюрных портретов всех правителей династии — от Михаила Федоровича до Николая II, а внутри был вращающийся глобус, показывавший территорию России при Михаиле Федоровиче в 1613 году и при Николае II в 1913-м.

Фото: Wikipedia / Shakko (Софья Багдасарова)

Вопреки мифу, императорские яйца далеко не всегда были самыми дорогими вещами, выходившими из мастерской Фаберже. Некоторые парадные драгоценности стоили дороже. Главная ценность заключалась в том, что каждое яйцо создавалось как единичная история и Карл Фаберже получал практически полную свободу. Архивные счета показывают, что Фаберже работал как современный бренд с четкой системой производства, бухгалтерией и сложной логистикой. За внешней легкостью пасхальной игрушки скрывалась работа десятков людей и месяцы кропотливого труда

Фото: Николай Фаберже

На рубеже веков Карл Фаберже уже был не только поставщиком императорского двора, но и одной из самых известных фигур мирового ювелирного искусства. На Всемирной выставке в Париже 1900 года его положение оказалось настолько высоким, что Фаберже вошел в состав жюри по классу ювелирных изделий. По этой причине его собственные работы, включая знаменитые пасхальные яйца из императорской коллекции, демонстрировались вне конкурса. Если русскому балету и литературе предстояло покорить Европу, то Фаберже сделал то же самое в мире роскоши. После Парижа изделия мастерской начали покупать не только Романовы. На фото: павильон Российской империи на Всемирной выставке в Париже в 1900 году

Фото: Wikimedia

Хотя дом Фаберже ассоциируется прежде всего с Романовыми, круг клиентов был гораздо шире. Украшения и предметы мастерской покупали европейские аристократы, британская королевская семья, греческие и датские монархи, крупные промышленники и банкиры. После международных выставок во французской столице и в Копенгагене о Фаберже заговорили как о русском ювелире европейского масштаба. Для иностранцев в его вещах сочетались сразу две привлекательные черты: техническое совершенство и экзотический образ России — империи снега, золота и царского двора

Фото: Alfred Edward Emslie / National Portrait Gallery, London / Wikimedia

После революции часть работ Фаберже неожиданно обрела новую жизнь при другом дворе — британском. Особую роль здесь сыграли родственные связи европейских монархий. Датская принцесса Дагмар, ставшая российской императрицей Марией Федоровной, приходилась сестрой британской королеве Александре. Через семейные линии, а позже через антикварный рынок, предметы Фаберже постепенно оказались в Великобритании. Сегодня королевская коллекция считается одной из крупнейших в мире: в ней хранятся украшения, миниатюрные животные, табакерки, цветы из камня и пасхальные подарки. На фото: Пасхальное яйцо «Корзина цветов» из королевской коллекции Карла III

Фото: Jafd88 / Wikimedia

1917 год. Броневик на Большой Морской возле дома Фаберже. Еще недавно на Большой Морской выбирали подарки великие князья, промышленники и иностранные дипломаты, а витрины Дома Фаберже работали как знак принадлежности к высшему свету. В 17-м году у фасада стоит броневик — новый символ города, который уже назывался Петроградом и стремительно выходил из-под власти прежних ритуалов

Фото: Orrin Sage Wightman / pastvu.com

К 1917 году мир, в котором вырос Фаберже, начал рассыпаться буквально на глазах. В Петрограде очереди, политические митинги, слухи о заговоре, недовольство войной. Еще недавно город жил в ритме балов, премьер и ювелирных заказов, а теперь центр столицы все чаще занимали демонстрации. Аристократия уезжала, чиновники думали уже не о подарках, а о собственном будущем. Революция разрушила не только политическую систему, но и рынок роскоши

Фото: РИА Новости

В 1918 году предприятие национализировали, мастерские закрыли, имущество частично конфисковали. Часть сотрудников эмигрировала, другие пытались приспособиться к новой власти, где спрос на драгоценные яйца оказался, мягко говоря, ограниченным. Для Карла Фаберже это был не просто крах бизнеса, а исчезновение мира, который он строил десятилетиями. История дома, начинавшегося с аккуратной семейной мастерской в Петербурге, закончилась административным актом новой республики. На фото: сотрудники Гохрана извлекают драгоценные камни из ювелирных украшений

Фото: МАММ / МДФ / russiainphoto.ru

Из России Карл Фаберже уехал уже пожилым человеком. Сначала — через Ригу, затем в Германию, а позже в Швейцарию. По воспоминаниям родственников, происходящее он переживал тяжело. Ювелир, работавший почти для всей имперской элиты, оказался человеком без дома, бизнеса и привычного окружения. Последние годы он прожил в Лозанне, где умер в 1920 году, так и не увидев Петербург снова

Фото: Wikimedia

Один из иностранных гостей Гохрана примеряет корону российских императоров. В руках у него скипетр и держава. После революции эти символы оказались в распоряжении новой власти — описанные, пересчитанные, разложенные на столах и показанные иностранным гостям как драгоценности исчезнувшего режима. Та же судьба ждала и многие вещи Фаберже: пасхальные яйца, портсигары, табакерки и другие предметы, созданные для частной жизни Романовых и их окружения. Активная распродажа императорских драгоценностей шла уже в 1920–1930-е годы, чтобы получить валюту для индустриализации. Так ювелирные фантазии старой империи начали новую жизнь — в западных коллекциях, аукционных каталогах и музейных витринах

Фото: МАММ / МДФ / russiainphoto.ru

Осмотр драгоценностей российской императорской фамилии сотрудниками иностранных посольств и их женами в помещении Гохрана

Фото: МАММ / МДФ / russiainphoto.ru

Весной 1917 года мастерская Фаберже еще продолжала работать по инерции. Для Пасхи готовили два новых яйца: «Карельская береза» и «Созвездие цесаревича». Но вручить их уже не успели. Николай II отрекся от престола, императорская семья оказалась под арестом. Одно яйцо осталось незаконченным, второе фактически потеряло адресата. После десятилетий безупречного ритуала пасхальная история Фаберже закончилась

Фото: Музей Фаберже

Всего для императорской семьи было создано около 50 пасхальных яиц. До наших дней сохранилось 43, судьба нескольких остается неизвестной. Исчезнувшие яйца стали частью отдельной исторической охоты: коллекционеры, искусствоведы и аукционные дома десятилетиями пытаются отследить их путь. Некоторые могли быть уничтожены, другие — спрятаны в частных собраниях, третьи просто исчезли в хаосе революции и распродаж. История Фаберже вообще полна детективных сюжетов. Императорские сокровища не раз пересекали границы в чемоданах, меняли владельцев и внезапно появлялись спустя десятилетия там, где их никто не ждал. На фото: выставка коллекции Фаберже из императорской семьи в особняке фон Дервиша. 1902 год

Фото: Wikimedia

Одна из самых невероятных историй вокруг имени Фаберже случилась уже в XXI веке. В США скупщик металлолома приобрел небольшое золотое яйцо, рассчитывая перепродать его по цене драгоценных материалов. Покупателя долго не находилось, и однажды владелец решил поискать информацию в интернете, набрав фразу вроде «яйцо с часами Vacheron Constantin». Так выяснилось, что перед ним, вероятно, утраченное Третье императорское яйцо, изготовленное для Александра III в 1887 году. Предмет, который едва не разобрали ради золота, оказался музейным сокровищем стоимостью в десятки миллионов долларов

Фото: © Wartski / Prudence Cuming Associates» / Wikimedia

Среди самых знаменитых пропаж — «Херувим с колесницей» и Памятное яйцо Александру III. Последний раз некоторые из них фиксировались в советских описях 1920-х годов, после чего след затерялся. В мире искусства давно существует тихая надежда: однажды еще одно яйцо может внезапно обнаружиться: на чердаке, в банковском сейфе или в наследстве семьи, которая даже не подозревает, что хранит у себя часть императорской истории. На фото: художественная репродукция пасхального яйца «Херувим с колесницей»

Фото: PBrieux / Wikimedia

В начале 2000-х история Фаберже неожиданно снова стала петербургской. В 2004 году российский предприниматель Виктор Вексельберг выкупил крупнейшее частное собрание работ Фаберже — коллекцию американского медиамагната Малкольма Форбса, которую собирались распродать на аукционе. Вместо того чтобы разойтись по частным покупателям, десятки предметов, включая девять императорских пасхальных яиц, сохранились как единое собрание. Сумму официально не раскрывали, но западная пресса оценивала ее примерно в $100 млн

Фото: Юрий Белинский / ИТАР-ТАСС

Рынок Фаберже давно живет по законам большого искусства, каждая редкая продажа превращается почти в международную новость. Одним из символов аукционного бума стало яйцо Ротшильдов (на фото), проданное Christie’s в 2007 году почти за 9 млн фунтов стерлингов — тогда это был рекорд для работ Фаберже. Но цены продолжили расти по мере того, как предметов на рынке становилось все меньше

Фото: Коммерсантъ / Ирина Калашникова

Музей Фаберже открылся в Петербурге в 2013 году — не в современном выставочном центре, а в Шуваловском дворце на набережной Фонтанки. Дворец, построенный в конце XVIII и неоднократно перестраивавшийся в XIX веке, с парадными лестницами, золоченой лепниной и историческими интерьерами, оказался подходящей декорацией для предметов, которые когда-то создавались для императорской элиты. У здания сложная история: до революции оно принадлежало аристократии, позже меняло функции, пострадало в годы войны и долго находилось в упадке

Фото: Музей Фаберже

Сегодня одно из главных собраний императорских пасхальных яиц можно увидеть в центре Петербурга. В постоянную экспозицию музея включено девять императорских пасхальных яиц, сотни предметов декоративно-прикладного искусства, серебро, эмаль, драгоценные камни и знаменитые камнерезные миниатюры. Там регулярно проходят международные выставки — от экспозиции работ Сальвадора Дали до проектов о русском авангарде

Фото: Музей Фаберже

История Фаберже в Петербурге началась на Большой Морской и, кажется, туда же в итоге вернулась — пусть уже в форме памяти. Самого ювелирного дома давно нет, империя исчезла, а большинство клиентов Карла Фаберже остались на архивных фотографиях. Но адрес по-прежнему существует, и, если остановиться у фасада, легко представить город столетней давности: кареты у входа, витрины с драгоценностями, мастерские наверху, осторожный шум богатой столицы. В истории Петербурга есть особая способность превращать утраченный мир в городской миф. Фаберже — один из самых устойчивых таких мифов: придуманный как ювелир, он в итоге стал частью культурной биографии самого города

Фото: Музей Фаберже