Первое чувство
вспоминает Аглая Топорова
Первой приметой Крыма всегда были пирамидальные тополя. Родители, устававшие от наших вопросов: "Ну где же уже Крым, ну когда же уже Крым?", не вдаваясь в географические подробности, отвечали: как увидишь тополя, так и Крым. Они как-то внезапно появлялись посреди степи после нескольких часов напряженного ожидания у окошка поезда. И почти что окружали взлетно-посадочную полосу симферопольского аэропорта, похожие, правда, не на приземистую пирамиду, а на башенные краны или корабельные мачты.
В детстве вообще было трудно смириться с мыслью, что море, кораблики и дельфины в Крыму не везде. Яхту не то что с алыми, а хоть с какими-нибудь парусами увидеть можно было в лучшем случае раз за лето, дельфины не подплывали к берегу ближе чем метров на пятьдесят... Это, правда, не мешало думать, что в этот раз дельфины далеко, но в следующий раз с ними обязательно удастся поиграть, и уж тем более не мешало рассказывать о собственной дружбе с этими чудесными животными одноклассникам, проводившим каникулы "на деревне у дедушки" и дружившим в лучшем случае с козой. Впрочем, по большому блату можно было пообщаться с дельфином на Биостанции — в крошечном поселке возле Кара-дага, где прогрессивные советские ученые учили дельфинов говорить, а сами пытались научиться понимать их язык. Создать русско-дельфинский разговорник, увы, не получилось, зато дельфины выучивались там многим полезным штукам вроде катания на себе человека и прыгания сквозь обруч, которые потом успешно применялись в советском кинематографе, дельфинариях и даже в военно-тактических целях.
С тем, что в Крыму есть не только море, а еще и множество культурных памятников и разнообразных взрослых развлечений, смириться было куда труднее. Хотя родителям, безусловно, нравилось, что, показав ребенку "настоящее море" (ни Балтийское, ни Аральское, ни, разумеется, Азовское моря "настоящими" в то время как-то не считались), оздоровив дитя по полной программе солнцем, водой, горным воздухом и фруктами, можно было его еще и просветить. Поэтому постоянно приходилось отрываться от купания, ныряния, поиска куриных богов, сердоликов и прочих сокровищ, чтобы прочитать в очередной раз "Бахчисарайский фонтан", а потом — вот где настоящий ужас — тащиться километров сорок по жаре в Бахчисарай, где не было никакого моря, а был собственно фонтан (всегда в то время без воды) и приятная сердцу родителей шашлычная. С Айвазовским выходило попроще: ежегодное посещение музея великого мариниста в Феодосии помимо утомительной экскурсии включало в себя и поход в игровые автоматы. Работающих, сколько помнится, было два: морской бой и такой ящик, из которого за монетку можно было металлической клешней доставать всякие трофеи. Ассортимент трофеев был по-советски аскетичным: плюшевый мишка (достать которого почему-то никогда не выходило), апельсиновые жвачки и календарики с видами Крыма — впрочем, оторваться от автомата было решительно невозможно.
Случались еще и поездки на дачи-музеи автора "Каштанки" Чехова в Гурзуфе и создателя Ассоли Грина в поселке Старый Крым. В богато-туристской Ялте тогда продавалось удивительное чудо: итальянское мороженое из автомата, а где-то рядом находилось место всеобщей детской мечты — пионерлагерь "Артек". Попасть туда считалось высшим достижением учебно-общественной деятельности: там можно было подружиться с настоящими иностранцами (дружба с ними котировалась даже выше, чем дружба с дельфинами) вроде легендарной девочки Саманты Смит и юных героев-сандинистов. Правда, очень смущало то, что без всякого "Артека" можно купаться сколько хочешь, а принарядившись в маску-трубку-ласты, даже самостоятельно вытащить с глубины трех метров рапана, в то время как в "Артеке", по слухам, купались два раза в день и всего-то по пятнадцать минут.
А вообще наши родители, наверное, в Крым ездили и возили нас ради вольной жизни, ради ощущения какой-то несоветской свободы, возможности почувствовать себя героями всего мирового кино — от пляжных фильмов-катастроф, в изобилии демонстрировавшихся в кинотеатрах под открытым, натурально звездным небом, до шпионских триллеров и советских романтических комедий.
Крым был местом, где причудливо, но очень гармонично сочетались позолоченные и посеребренные памятники Ленину, ночные купания, заграничное развлечение виндсерфинг, секретные заводы, богатство и бедность, купальники-бикини, танцы под "Модерн Токинг", палаточные лагеря, смешная, но яркая одежда в магазинах (обязательно "Таврида", "Волна" и "Ассоль"), полуразрушенные теннисные корты, задушевные разговоры под звездным небом, вина для взрослых и фрукты-ягоды для нас, книжные магазины с "Легендами и мифами Крыма" и пыльными выпусками "Роман-газеты", рестораны с древнегреческими названиями, пальмы на ЮБК и целебные грязи в Евпатории, бешеные таксисты и местные жительницы в черных чулках и платьях из пан-бархата. И главное — море, прекрасное и в шторм, и в штиль; и утром, и вечером. До сих пор оставшееся каким-то по-настоящему живым и не особенно тронутым курортной цивилизацией. Ради этого наши родители прощали Крыму все. А нам и не придется больше ничего прощать: в современных апартаментах "Золотого пляжа", в номерах пятизвездной "Виктории" ностальгии по крымскому детству ничто не помешает — и та первая любовь может перерасти в любовь нынешнюю.А