От закупки к киберсистеме

Бизнес Татарстана в 2026 году работает в условиях дорогого оборудования, ограниченного доступа к зарубежным решениям и кадрового голода в ИТ — при том, что сама республика заняла второе место среди регионов по уровню развития цифровой среды. За два года затраты компаний на ИТ-инфраструктуру выросли в 1,5–1,8 раза, но это почти целиком ценовой рост, а не наращивание парка. Эксперты отмечают, 99% руководителей среднего и крупного бизнеса признают «кризис железа» реальной проблемой, а доля памяти в себестоимости сервера выросла с 28% до 63%. При этом оценки путей выхода расходятся — одни делают ставку на облака и аренду мощностей, другие указывают, что замещение идет лишь на уровне сборки и интеграции, а не компонентной базы.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Затраты подросли

За два года затраты компаний на ИТ-инфраструктуру выросли примерно в 1,5–1,8 раза, но это почти целиком ценовой рост, а не наращивание парка, сообщил заместитель директора по инновациям Центра развития промышленной робототехники Университета Иннополис Артур Шимановский. По его данным, рынок серверов и систем хранения по итогам 2025 года почти удвоился в денежном выражении — до 280 млрд руб. против 155 млрд годом ранее. Рынок ИТ-оборудования в целом в 2025-м фактически не вырос и остался около 3,5 трлн руб. Рынок инфраструктуры высоконагруженных систем прибавил 15%, до 658 млрд руб., но в 2026-м ожидается замедление роста бюджетов.

Доля памяти в себестоимости сервера выросла с 28% до 63% с середины 2025 года по февраль 2026-го, сам сервер подорожал на 93%. Память DDR4 к концу 2025 года подорожала в 3–4 раза, DDR5 — примерно в 3 раза, 30-терабайтные SSD корпоративного класса — на 257%. Причина, по его словам, внешняя: производители чипсетов переориентировались на контракты с ИИ-игроками, и не-ИИ-бизнес вынужден покупать по остаточному принципу.

По данным Артура Шимановского, 99% руководителей среднего и крупного бизнеса признают «кризис железа» реальной проблемой. В 2025 году 53% компаний увеличили бюджеты на ИТ-инфраструктуру, но у большинства это компенсация ценового давления, а 34% держат бюджет на месте — так накапливается инфраструктурный долг. В 2026 году 65% компаний увеличили ИТ-бюджеты, причем у 48% из них — в пределах 15%. Облако стало клапаном: треть компаний рассматривает частичный или полный отказ от собственной инфраструктуры, облачный рынок за год вырос на 29%.

От закупки к системе

На фоне ценового давления меняется сам подход компаний к ИТ-инфраструктуре. Генеральный директор Ситилинк Елена Шамбер описывает это так: «Бизнес будет постепенно переходить от решения отдельных задач по закупке оборудования к более системному подходу к ИТ-инфраструктуре. Сегодня недостаточно просто выбрать нужное оборудование — важно понимать, как оно будет работать вместе с уже существующими решениями, насколько легко его будет обслуживать и развивать в дальнейшем».

По ее наблюдениям, все чаще запрос начинается не с конкретной модели оборудования, а с задачи, которую компании необходимо решить. Это меняет и требования к поставщику: важно иметь возможность подобрать решение под конкретную инфраструктуру, в том числе организовать поставку под заказ.

Импортозамещение не как «галочка»

Переход предприятий Татарстана на отечественный софт обеспечивается за счет региональных мер поддержки, привлечения федерального финансирования и грантов. Главной «болевой точкой» для бизнеса остается дефицит экспертизы: руководители предприятий часто не имеют четкого понимания, какие именно российские решения будут эффективны на их производстве и как перестроить процессы без финансовых потерь, сообщил заместитель министра цифрового развития государственного управления, информационных технологий и связи Республики Татарстан Альберт Яковлев.

Артур Шимановский проводит водораздел не по отраслям, а по критерию: закупается решение «для реестра» или оно работает в серийном технологическом процессе. Там, где есть регуляторный мандат и ответственность за простой (КИИ, энергетика, гособоронзаказ), замещение идет по-настоящему: доля отечественных решений в сегменте АСУ ТП достигла 45% по итогам 2024 года при росте рынка на 50%, до 124,1 млрд руб. Но там же видна и цена вопроса: в энергетике и сетевом комплексе в эксплуатации остается более 15 000 единиц программно-технических комплексов Siemens, Emerson и Honeywell, а около 65% крупных промышленных объектов работают в гибридной архитектуре — российские контроллеры с зарубежным ПО или наоборот.

Признак «галочки», по его оценке, проявляется в классе CAD: госзакупки не превышают 10% рынка инженерного ПО, то есть не формируют спрос и не тянут за собой зрелость продукта. Дополнительно тормозят сопротивление самих пользователей и глубокое проникновение иностранных продуктов в жизненный цикл изделия — переучивать и переносить архивы дороже, чем купить лицензию.

Что заменить до сих пор не удается, по данным Артура Шимановского: в робототехнике — высокомоментные приводы, прецизионные редукторы, контроллеры, сенсоры. Уровень локализации в отрасли оценивается в 30–50%, эти компоненты по-прежнему преимущественно зарубежные. В инженерном ПО полные функциональные замещения нет в мультифизическом CAE, расчетах композитов, сложной гидро- и аэродинамике и в EDA-инструментах для микроэлектроники. В САПР ситуация вскрылась в апреле 2026 года, когда Autodesk начала блокировать аккаунты в России, включая пиратские версии AutoCAD — значительная часть отрасли работала именно на них.

Отдельная ловушка, на которую указывает Артур Шимановский, — подмена суверенитета сменой поставщика. Локализация сборки китайских роботов не означает технологической независимости: своих разработок по узлам по-прежнему мало, и замена одного внешнего поставщика на другого зависимость не снимает. При этом сдвиг реальный: в 2025 году в реестре российской промышленной продукции уже 16 моделей промышленных роботов от пяти производителей против одной модели годом ранее, производство выросло до 414 единиц на 2,33 млрд руб. против 11 единиц на 60 млн руб. в 2024-м. То есть замещение идет, но пока на уровне сборки и интеграции, а не компонентной базы.

Что предлагает республика

В рамках программы развития искусственного интеллекта Татарстан предоставляет компаниям инфраструктуру для тестирования ИИ-решений в защищенном Центре обработки данных, сообщил Альберт Яковлев. Это позволяет бизнесу опробовать новые технологии без высоких стартовых затрат и уже на основе тестов принимать решение о дальнейших инвестициях. «Такой подход снимает финансовые риски и позволяет даже малому бизнесу использовать технологии. Предприятия смогут сначала протестировать решение на арендованных мощностях и только потом принимать решение о полноценных инвестициях», — подчеркивает он.

Министерство также организует экспертные площадки. В июне в Набережных Челнах состоялась конференция «Цифровизация промышленности», собравшая более 300 директоров и руководителей предприятий. Программа была разделена по уровням цифровой зрелости компаний. 25 сентября в Казани прошла конференция «Критически важно», где топ-менеджеры крупного бизнеса и эксперты в сфере информационной безопасности разобрали практику импортозамещения без потери производительности, защиту промышленного сектора и построение киберустойчивости.

Для ИТ-компаний республики доступен комплекс мер поддержки, сообщил Альберт Яковлев. С 2021 года действует налоговая программа «кIТык», участниками которой уже стали более 800 ИТ-компаний, работающих по упрощенной системе. Она позволяет снизить ставку по статье «Доходы» с 6% до 1%, а по статье «Доходы минус расходы» — с 10% до 5%, при условии, что не менее 90% дохода организации поступает от разработки программного обеспечения или другой ИТ-деятельности. С 2022 года ИТ-специалисты в Татарстане оформили около 5,5 тысяч льготных ипотек под 6% годовых с первоначальным взносом от 20% на общую сумму 49 млрд рублей.

Робототехника — отдельная статья

Для робототехники картина другая, и это важно не смешивать, отмечает Артур Шимановский. Здесь железо никогда не было главной статьей: до 70% стоимости роботизированного комплекса — это разработка, программирование, пусконаладка и обслуживание, а не сам манипулятор. Базовый робот стоит 1,5–5 млн руб., паллетайзер — 12–18 млн руб., ячейка в сборе — от 4 до 30 млн руб. То есть подорожание электроники и логистики для заказчика роботизации заметно, но решающим фактором остается не цена манипулятора, а стоимость инженерного времени и сроки интеграции. Плюс макро: ключевая ставка в 2024–2025 годах держалась на уровне 16–21%, в апреле 2026-го снижена до 14,5%, а запущенная в апреле 2026 года система прослеживаемости товаров ЕАЭС добавляет импортерам оборудования 25–60% издержек.

Кадры и риски

Один из ключевых рисков — недостаток компетенций для управления все более сложной ИТ-средой.

«Даже если компания располагает необходимыми технологиями, без специалистов, которые понимают, как ими эффективно пользоваться и развивать инфраструктуру, инвестиции могут не дать ожидаемого результата», — отмечает Елена Шамбер.

Отдельный вызов — необходимость принимать решения с более длинным горизонтом. Технологический цикл ускоряется, появляются новые инструменты и сценарии использования, поэтому компаниям важно не только реагировать на текущие изменения, но и заранее оценивать, как сегодняшние решения повлияют на возможности бизнеса через несколько лет.

При этом цифровая трансформация все меньше является задачей исключительно ИТ-департамента, отмечает Елена Шамбер. Решения об инфраструктуре напрямую связаны с развитием бизнеса, логистикой, продажами, сервисом и другими процессами. Поэтому одна из важных задач — выстроить взаимодействие между ИТ и бизнесом, чтобы технологические изменения действительно поддерживали развитие компании, а не существовали сами по себе. И здесь большую роль играет доступ бизнеса к экспертизе. Не каждой компании необходимо формировать внутри себя компетенции по всем направлениям ИТ — часть задач можно решать с помощью внешних партнеров, которые помогают закрывать потребность от подбора решения до его дальнейшего сопровождения.

От пилотов к системе

Главным драйвером Елена Шамбер называет необходимость повышать эффективность бизнеса. Компании одновременно сталкиваются с высокой стоимостью ресурсов, более осторожным подходом к закупкам и растущими требованиями к цифровым процессам. При этом растет сложность самих ИТ-систем: увеличивается объем данных, развиваются облачные технологии, появляются новые задачи, связанные с искусственным интеллектом. Все это требует от компаний более гибкого подхода к инфраструктуре и готовности адаптировать ее под новые сценарии использования.

«Мы видим, что все важнее становится возможность масштабировать решения по мере развития бизнеса. Поэтому спрос будет формироваться не только на отдельные категории оборудования, но и на комплексный подход — от подбора конфигурации до поставки, внедрения и дальнейшего обслуживания», — говорит она.

По мнению Шамбер, именно сочетание экономической эффективности и технологического развития будет определять инвестиции в ИТ в ближайшие годы: «Компании будут искать возможности развивать инфраструктуру без избыточных затрат и при этом сохранять запас для дальнейшего роста и внедрения новых технологий».

Влас Северин