Рисовая драма

Премию к столетию со дня смерти Генрика Ибсена, второго (после Шекспира и перед Чеховым) по количеству постановок театрального драматурга в мире, двадцать лет назад придумало норвежское правительство. Может быть, премия Ибсена и не стала бы такой знаменитой, если бы не призовой фонд в два с половиной миллиона шведских крон (сегодня это больше €200 тыс.), сразу сделавший ее самой большой театральной наградой в мире. Ну и поскольку вручают «Ибсена» всегда на сцене Национального театра в Осло, то есть рядом с городской ратушей, где чествуют лауреатов Нобелевской премии мира, театральное сообщество стало называть ее «театральным Нобелем». Правда, в отличие от Нобелевской лауреатов премии Ибсена определяют раз в два года.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Первые годы своего существования премия Ибсена, зарабатывая себе на статус, следовала правилу чествовать великих по совокупности заслуг — так, ее первыми лауреатами, еще в нулевые, стали Питер Брук и Ариана Мнушкина. Но со временем, откликаясь на сгустившиеся в воздухе требования пересматривать сложившиеся иерархии, траектория награждения вывела жюри не то чтобы совсем к маргиналам, но к тем, имена которых не рифмуются немедленно со словом «признание». Так в списке лауреатов появились австралийская группа Back to Back, работающая с людьми с особенностями развития, нью-йоркский певец и перформер экспериментальной сцены Тейлор Мак, аргентинская постановщица Лола Ариас, ставящая документальные спектакли о людях с извилистыми судьбами, отвергнутыми обществом и властью.

В изменившейся системе критериев награждение Джахи Ку, южнокорейского актера, режиссера, исполнителя и видеохудожника, выглядит вполне логичным.

Во-первых, с точки зрения географической панорамы: премия Ибсена давно отказалась быть европоцентричной, и первому лауреату азиатского происхождения (пусть и живущему уже больше десяти лет в Бельгии) давно пора было появиться. Во-вторых, Джаха Ку, которому едва за сорок, стал самым молодым лауреатом этой награды — ведь запрос на «омоложение» международного театрального истеблишмента тоже никто не отменял. Улыбчивый, обаятельный и мягкий в общении лауреат в своей благодарственной речи тем не менее был вполне жесток: сказал, что занимается театром, потому что ненавидит его — тот театр, который остался привержен неизменным старым формам и не умеет откликаться на сегодняшние запросы общества.

Спектакль «Сuckoo», который был показан на сцене Национального театра в «комплекте» с элегантно придуманной церемонией вручения премии, уж точно не назовешь старомодным или застрявшим в прошлом — партнерами Джахи Ку на сцене становятся три «говорящие» рисоварки, произведенные знаменитой корейской фирмой бытовой техники, название которой дало заглавие уже объехавшему немало фестивалей спектаклю. Необходимые в быту приборы были перепрограммированы и обрели в руках автора постановки не только человеческую речь, но почти что человеческие характеры — иногда они перебивают своего хозяина, рассуждают, спорят между собой и даже напевают. Публике, конечно, весело: бытовая техника, разговаривающая с артистом, уже надежный комический прием. Но спектакль совсем не легкого жанра.

Джаха Ку, пусть и в остроумной, лаконичной форме, рассказывает о финансовом кризисе, ударившем по Южной Корее в конце 1990-х, о безработице, долгах, социальном расслоении и о своем поколении корейцев, которое росло вместе с надеждами на скорое экономическое процветание, а во взрослую жизнь вошло уже совсем в иной реальности, со страхами и разочарованиями.

Ку делает все очень ненавязчиво и как-то подкупающе деликатно и доверительно: личная история его жизни переплетается с коллективной травмой почти что незаметно.

Человек в очках и темной одежде совершенно спокоен, он напрямую общается с публикой от первого лица, а на экране разворачивается социальная и политическая драма его страны. Чем проще устройство спектакля, тем очевиднее большая драма, стоящая за камерным, негромким рассказом.

На посвященном творчеству Джахи Ку симпозиуме, который прошел днем раньше, один из зрителей задал вроде бы банальный вопрос: какая связь между творчеством Генрика Ибсена и спектаклями Ку? Члены жюри терпеливо объяснили, что премия дается не за интерпретации пьес Ибсена или изучение его творчества, это всего лишь имя, один из самых узнаваемых «брендов» норвежской культуры. Но вот после «Сuckoo» ответить на этот вопрос стало возможным и неформально. Норвежский классик умел обнаруживать общественную конструкцию внутри частной, семейной жизни и показывал, что прошлое никогда не остается в прошлом, оно не дает о себе забыть, определяет настоящее героев и иногда даже лишает их будущего. Собственно говоря, и Джаха Ку говорит в своем спектакле о том же самом.