Испанский стыд

Каждый пятый новый ресторан в прошлом году открывался по адресу Вторая Звенигородская улица, 12. Там построили большой жилой комплекс Lucky, и похоже, что ресторанам давали хорошие условия аренды. Я не спешила ехать: ну какая нам разница, чем кормят на территории далекого ЖК. По моим наблюдениям, даже самые уникальные рестораны внутри обособленных жилых кварталов воспринимаются как сделанные для них, для местных. Даже в «Садовых кварталах» с их прекрасным общественным прудом бывает ощущение, что ты дважды в гостях: у ресторана с видом на этот пруд и у здешней молодежи с ее привычками. Но недавно в Lucky начали работать два ресторана питерской группы Italy — испанский Juan и французский Joli. Восторг и придыхания по этому поводу такие, словно в Москве открылся филиал БДТ им. Товстоногова. Пиарщики и дальше за ними по цепочке все пишут: «высший пилотаж», «сбылась мечта», «попасть невозможно». И я поехала смотреть.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Во-первых, это оказалось очень близко, фактически центр — Красная Пресня. Во-вторых, хорошо, что ЖК сам по себе, за загородочкой, а ресторанный кластер — сам по себе. Девелоперы сразу отдали под общепит часть стройплощадки со старой трубой в центре. Здесь при царе была лакокрасочная фабрика братьев Мамонтовых, от которой остались эта труба и еще кое-какие готические постройки. Думаю, такого в Москве будет чем дальше, тем больше. Например, на Бадаевском заводе заканчивается стройка домов-пауков и уже распределяются краснокирпичные рестораны под их ногами.

На ресторанной площадке в Lucky я насчитала 15 работающих заведений разного уровня. Полезнее всех показался здешний «Горыныч» с полноценной кулинарией, где продают шикарные блюда навынос. Ну а самый модный сейчас — уже упомянутый открывшийся в августе Juan, родной брат соседнего Joli. Помещения им достались с большими окнами, но кривобокие, поэтому в первую очередь трудились дизайнеры. И получились ресторанные проекты из разряда «инвестируем в эмоции».

Испано-мексиканский Juan веселый, в нем тепло и тесно. Латинский интерьер в охре, со связками перца и свечами, но без лишних черепов и скелетов. На столах классная посуда и льняные салфетки, букетики из чего-то дикого, не как у всех. Играет громкая взрослая музыка.

Сервис необычный, специально продуманный, не питерский: избыточный, но холодный. Все получают от официантов вопрос, понравилось ли, а затем уже от управляющего: «Что мы можем улучшить?». И дальше предусмотрены несколько минут вежливого внимания, в течение которых управляющий как будто выслушивает ваши ответы. По всему видно, что гостям нравится быть частью такого перформанса.

А улучшить тут есть чего — еду! Меню маленькое, порции маленькие и приготовлены по-игрушечному. Например, базовая позиция для латино — гуакамоле (890 руб.) Приносят его в красивой каменной ступке, вроде для того, чтобы растолочь авокадо с добавками прямо перед гостем, есть такая известная подача. Но нет, в ступке просто лежит протертое заранее авокадо. По балансу вкусов это гуакамоле без лука, без остроты, без кислоты лайма или лимона. Дальше креветки пиль-пиль, 1250 руб., всеми любимая Испания. Креветки в тарелке есть, а пиль-пиля нету. Есть лишь запах этого волшебного соуса, в котором на равных должны встречаться гладкость оливкового масла и острота перца с чесноком. Но увы.

Кажется, что на кухне вообще сурово настроены по отношению к соусам. Сочности не хватает и внутри тако с рваной говядиной (750 руб., в порции две штуки). А самое сухое блюдо в Juan — паэлья с морепродуктами за 1900 руб. Ее приносят на прямоугольном противне, в котором она порционно запекалась в компании с двумя креветками и пятью ракушками. При этом слой риса такой тонюсенький, что он полностью прилип-пригорел ко дну. И не отковыривается. Я понимаю, что у хорошо приготовленной паэльи должен быть этот нижний хрустящий слой, прекрасная прижаренная горюшка на дне сковородки. У этой корочки даже испанское название есть — socarrat. Но ведь кроме корочки надо же человеку дать поесть и самой паэльи!

Замечу, что хорошей паэльи в Москве не сыскать. Самую полноценную, пожалуй, делают в винном подвальчике Cavinia раз в неделю по четвергам. А то, что повара придумали в Juan, надо либо переделать, либо переименовать в «горячий рисовый чипс со вкусом морепродуктов».

Лучше всего получаются тут тако с аль пастор с печеным ананасом (690 руб.). Тонкие пласты свинины для мексиканского аль пастор нанизываются на вертикальный вертел вместе с ананасом и жарятся, пропитываясь его соком, а затем срезаются по краю, как на шаурму. Этой начинке дополнительная сочность не требуется, она сразу супер, берите две порции. Еще мне понравились все пинчос. В меню про них написано смешное пояснение, что пинчос — это испанские брускетты. Хочется продолжить: а брускетты — это итальянские бутербродики, а бутербродики — это хлебцы с маслом. Жаль, в меню не указано, что пинчос тут сделаны на сладком сдобном хлебе бриошь и выходят они как закусочные пирожные. Я люблю сладкие закуски, но без предупреждения такое может не понравиться.

Под конец обеда в Juan я поняла, что здешняя сухенькая и компактная еда просится в фуршетное меню. Может, так и задумано. Но если это ресторан, картинка не клеится. Ощущение, как в стихотворении Некрасова: «Как будто все это картонное было, как будто бы в детский театр я попал».

Елена Ремчукова, обозреватель “Ъ”