Париж стоил мессы
Папа Лев XIV порадовал католиков Франции
Папа римский Лев XIV завершил парижскую часть своего короткого апостольского визита. После двух невероятно насыщенных дней, проведенных в столице Франции, он отправился к святыням Лурда и в Мец. О том, что Париж в эти дни явно стоил мессы, рассказывает корреспондент “Ъ” во Франции Алексей Тарханов.
Фото: Алексей Тарханов / Коммерсантъ
Фото: Алексей Тарханов / Коммерсантъ
В пятницу, 25 сентября, в десять утра забили все колокола французских церквей, и за семь минут, которые должен был продолжаться праздничный звон, стало понятно, как их много в Париже. Колокола отмечали момент, когда в аэропорту Орли сел самолет из Рима, на борту которого с первым апостольским визитом прилетел во Францию папа Лев XIV.
У трапа гостя ждали хозяева — Эмманюэль и Брижит Макрон. Протокол встречи был выверен так, чтобы не переусердствовать с почестями (все-таки Франция — секулярная страна, и здесь государственное телевидение не ходит за президентом к алтарю) и не проявить, не дай бог, какого-нибудь неуважения (все-таки больше половины населения Франции — крещеные католики, для которых визит папы стал большим подарком). Можно было считать, что папу встречают не как представителя Бога на земле — любителей представлять Бога сейчас немало, а как прибывшего с официальным визитом главу мощного государства Ватикан. Но с вариантами протокола — например, вместо почетного караула с блестящими штыками (никого не радуют теперь военные) понтифика у самолета ждали дети.
По перекрытой по этому случаю дороге папу римского сразу же повезли в президентский дворец. Никаких танкообразных лимузинов высокий гость не использовал. Папу везли в рядовом темно-синем электрическом BMW. Ввиду вспрыгнувших с ума цен на топливо карикатуристы в ожидании папы упражнялись в остроумии насчет того, как он будет превращать воду в бензин, так что выбор транспорта был понятен. Любопытных с дороги не гнали, а на соседних велодорожках в скорости с кортежем соревновались подростки на велосипедах и самокатах.
Фото: Алексей Тарханов / Коммерсантъ / купить фото
Фото: Алексей Тарханов / Коммерсантъ / купить фото
Фото: Алексей Тарханов / Коммерсантъ / купить фото
Фото: Алексей Тарханов / Коммерсантъ / купить фото
На красном ковре во дворе Елисейского дворца папу встретили все те же Эмманюэль и Брижит Макрон и повели его на встречу с гостями. В это время толпа за загородками снаружи дворца скандировала: «Лев, Лев!» — и махала флажками, трехцветными французскими и желто-белыми ватиканскими со связкой ключей: серебряным от мира земного и золотым от небесного рая.
После беседы с Макроном папа выступил перед дворцовой публикой — журналистами, представителями французских властей, религиозным начальством и дипломатическим корпусом. Комментаторы заранее спорили, на каком из четырех языков, которыми он владеет, американский папа произнесет свою речь. Вспоминали, что он Франции не чужой, предки его — из Нормандии и Беарна. Папа не подкачал и заговорил по-французски — уверенно, хоть и с акцентом (как нам объяснили, он все лето тренировался в произношении).
«Франция часто в сердце молитв папы, который не забывает свои нормандские корни»,— сказал он залу и президенту Макрону, который смотрел на него в этот момент так умильно, будто сам давал понтифику уроки родного языка.
На трибуне Елисейского дворца папа был вежлив и благостен, но не преминул заговорить о христианских корнях Франции и месте католиков в общественной жизни, выступив в защиту католического образования, на которое то и дело нападают исламисты и левые. «Подлинная светскость не состоит в том, чтобы исключать религию из общественного пространства или образования»,— сказал папа. Он резко высказался за право человека на жизнь и против эвтаназии, «запрограммированной смерти», которую защищал во Франции президент Макрон, а потом еще и отпустил плохо завуалированную шпильку в адрес Марин Ле Пен, пообещавшей запретить ношение мусульманской вуали в общественных местах: «Подлинно свободное общество не навязывает единообразия, а защищает разнообразие убеждений, поощряя этический диалог, обогащающий социальную ткань».
Папы и Франция
Отношения Франции с папством никогда не были простыми — скорее семейными, то есть с любовью, обидами и постоянными попытками выяснить, кто здесь главный. Важнейшей вехой стало Авиньонское пленение пап: в 1309 году Климент V перенес папскую резиденцию в Авиньон, и почти 70 лет папы жили вне Рима. Все семь пап этого периода были французами, а влияние французской короны на папство стало настолько заметным, что Вечный город утратил статус центра церковной власти.
В 1377 году Григорий XI вернул папский престол в Рим, но началась Великая западная схизма — появились два, а затем и три папы одновременно, и европейским монархам пришлось выбирать, кому руководить церковью. У Франсуа Рабле в XVI веке папа становится персонажем сатиры, в «Гаргантюа и Пантагрюэле» появляются папеманы и папефиги — фанатичные поклонники понтифика и те, кто относится к нему с куда меньшим почтением.
Дальше отношения только усложнялись: французские короли все настойчивее отстаивали собственное право вмешиваться в церковные дела, а Наполеон спустя столетия вообще решил, что папу можно привезти в Париж и объяснить ему правила поведения. Пий VII короновал Бонапарта в 1804 году, корону император надел сам, а вскоре сделал папу своим пленником. В XX веке Франция закрепила уже собственную модель отношений с церковью вплоть до развода и раздела имущества — светское государство по закону 1905 года. Поэтому нынешняя встреча Парижа и Рима — очередная глава длинного романа, в котором стороны постоянно выясняют границы своих полномочий, но почему-то никак не могут обойтись друг без друга.
На этом официальная часть закончилась, и пути президента и представителя Святого престола разошлись. Точно так же, как президент Макрон заранее объявил о том, что во имя равенства и братства не будет присутствовать на папской мессе, так и папа вежливо отказался от предложенного Елисейским дворцом государственного обеда. Он предпочел эту важнейшую для французской дипломатии церемонию пропустить и отобедал дома, в парижском представительстве Ватикана.
Затем была речь в ЮНЕСКО. Здесь он говорил об искусственном интеллекте, к которому римская церковь относится с той же степенью симпатии, что и к искусственному оплодотворению или абортам.
Лев XIV предупредил, что технологический прогресс, лишенный человеческого измерения, приведет к новой форме дегуманизации, раз способности, которые раньше принадлежали человеку, все чаще передаются машинам. После Второй мировой войны, сказал он, человечество уже видело, как научный прогресс, отделенный от мудрости, превратился в оружие уничтожения. В его парижской речи атомная бомба и искусственный интеллект оказались поставлены в один ряд как два примера одной опасности: человек в своем безумии способен создавать технологии быстрее, чем успевает определить границы их применения.
Из ЮНЕСКО папа отправился через весь Левый берег к собору Парижской Богоматери, где ему предстояло служить вечерню. Вдоль всего маршрута его с утра ждали и парижане, и специально приехавшие в город паломники. Полиция насчитала в пятницу на этом пути около 300 тыс. человек. Ожидание было веселым и не очень долгим, волонтеры в желтых майках помогали найти место в толпе, суровые полицейские в черных латах то просвечивали всех взглядами, то отходили болтать по телефону. Полиции лишь раз удалось проявить свой профессионализм. На одном из этапов на дорогу выскочила активистка с плакатом, требующим запретить корриду, и несколько метров пробежала между машинами, пока ее не поймали в охапку. «Я и не знал, что папа — тореадор»,— сказал сосед в толпе.
Фото: Remo Casilli / Reuters
Фото: Remo Casilli / Reuters
Фото: Stephane Mahe / Reuters
Фото: Remo Casilli / Reuters
В этот раз папа ехал без хвоста политиков. Президент Макрон хотел лично показать папе собор Парижской Богоматери и познакомить его с архитекторами и рабочими, восстанавливавшими его после пожара. В 2019 году Макрон уже приглашал тогдашнего папу Франциска приехать в Париж на открытие собора, но поездка не состоялась. Теперь он надеялся появиться на экранах в компании Льва. Но тот предпочел провести службу в Нотр-Дам для своих, для духовенства — от кардиналов до послушников.
Лев XIV завершил первый день во Франции там, где его ждали и больше, и меньше всего: в компании молодежи на главной футбольной арене страны в предместье Сен-Дени, колыбели левацкой «Новой Франции». Иммигрантский пригород превратился на этот вечер в место католического паломничества. На «Стад де Франс» собралось 80 тыс. человек, билеты на встречу разошлись мгновенно — на зависть дающей в эти же дни концерты Селин Дион, весело подметили комментаторы.
Вечер был устроен наподобие евангелических собраний, я бы сказал, по-американски: музыка, экраны, песни, ожидание главного гостя. Папа въехал на стадион под овации и крики «Лев, Лев!», «Аллилуйя!», как будто бы и не священник, а великая рок-звезда.
Это была, наверное, самая эффектная сцена первого дня поездки. Стадион был заполнен с первых рядов до крыши молодыми людьми, которые выбирают католическую веру. «Вы — святые Франции»,— сказал им Лев XIV. Для папы, который приехал в одну из наиболее секуляризированных стран Европы, публика «Стад де Франс» стала наглядным ответом на вопрос, есть ли у французского католицизма будущее.
В субботу папа отслужил мессу на площади Согласия. Центр Парижа в этот день необыкновенно изменился. От площади Согласия до Елисейских Полей город на несколько часов превратился в церковь без стен и крыши. Лев XIV служил мессу для парижан не внутри храма, а в городе, который на эти часы сам стал храмом. Площадь стала алтарем, проспект — нефом, а тротуары — исповедальнями. Над толпой поднимались кресты, из разных концов улиц доносились гимны, и — то, чего я никогда не видел,— священники исповедовали верующих прямо между магазинами и террасами кафе. Люди становились на колени перед отцами прямо на тротуаре, и это откровенное таинство было таким же сюрреалистическим, как все, что происходило в Париже в эти дни.
Фото: Sarah Meyssonnier / Reuters
Фото: Benoit Tessier / Reuters
Не менее торжественным моментом, чем сама месса, стал проезд папы по Елисейским Полям. Широченный проспект был заполнен народом так, что в центре едва мог протиснуться открытый автомобиль. Это могло напомнить ежегодный проезд президента по Елисейским Полям в дни военных парадов, но никогда никакого политика не встречали с таким энтузиазмом. Вспомнилась знаменитая фраза Сталина «А сколько у папы римского дивизий?». Если считать по головам (а собралось на мессу 800 тыс. человек), Святой престол выставил в эти дни аж 80 дивизий своего исключительно мирного воинства.
Вдоль улицы были установлены огромные экраны, и люди, ожидающие возможности хотя бы поймать на себе взгляд Льва XIV, с нетерпением следили за движением его автомобиля и постоянными остановками, во время которых улыбающемуся понтифику подносили детей за благословением. «Так он никогда не доедет»,— ворчали старики, и тем не менее люди вокруг были удивительно благожелательны и веселы.
Толкаться? Ни боже мой! Я боюсь толпы и неуютно чувствую себя при скоплении народа, но никакого ощущения опасности не было. В отличие от привычных праздников на Елисейских Полях, каждый раз оборачивающихся очередным безобразием, порядок был образцовым и сердечным, очевидно было, что здесь собралась совсем другая, новая для проспекта публика.
Лев XIV обратился не столько к собравшимся на площади хозяевам Франции, от глав парламента до претендентов на президентство, от Марин Ле Пен до Бернара Арно, сколько к людям, которые стояли за пределами VIP-зоны. Папа говорил о «жажде смысла», жизни, семье, истине, мире, братстве и справедливости. Для французской церкви особенно важен был разговор о новых верующих, число которых растет и создает ощущение возрождения французского католицизма. На площади Согласия Лев XIV оказался перед его живым воплощением.
Для Франции, где светскость государства остается одним из основополагающих принципов республики, картина неизбежно вызвала вопросы и комментарии. Что будет, спрашивали обозреватели, если завтра такой же праздник устроят французские мусульмане или иудеи?
Но юридически публичная месса не нарушает принцип светскости: он не запрещает публичное выражение веры, если соблюдается общественный порядок. Организаторы получили необходимые разрешения, а основные расходы взяла на себя католическая церковь. Стоимость четырехдневного визита Льва XIV во Францию оценивается в €27 млн. Церковь оплатила организацию мероприятий, тогда как государство обеспечивает их безопасность.
Конечно, если вспомнить Рабле, в Париже в эти дни собрались преимущественно «папеманы». «Папефиги» имели о происходящем свое особое мнение и, хотя не высказывали его вслух, очевидно демонстрировали тем, что на торжествах не было никого из яростных левых политиков. Им не простил бы малейшего шага в сторону католичества их будущий электорат. Ну а в Париже уже после того, как папа отправился на аэродром и дальше, в Лурд, люди после мессы долго не расходились, им явно хотелось продлить ощущение праздника, и они занимали ближайшие кафе, чтобы поскорее выпить глоточек — несомненно, за папу.