«Находки в области авангарда обязательно будут»

Онлайн-кинотеатр Start показывает документальный сериал «Амазонки русского авангарда» (режиссер — Георгий Аваньян), посвященный четырем художницам: Наталье Гончаровой, Любови Поповой, Ольге Розановой и Надежде Удальцовой. Искусствовед Андрей Сарабьянов, ставший художественным руководителем проекта, рассказал Ксении Воротынцевой, как образ «амазонок» закрепился в массовом сознании и стоит ли ждать еще открытий, связанных с русским авангардом.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

— «Амазонки авангарда» — термин поэта-футуриста Бенедикта Лившица, ставший, по сути, брендом. Но в трейлере сериала вы говорите, что определение не совсем точное. Почему?

— Лившиц в воспоминаниях 1933 года действительно рисует красивый образ: «Эти три замечательные женщины все время были передовой заставой русской живописи и вносили в окружавшую их среду тот воинственный пыл, без которого оказались бы немыслимы наши дальнейшие успехи».

Он называет их «настоящими амазонками», «скифскими наездницами», но, на мой взгляд, это перебор.

Мне кажется, «амазонки авангарда» были нежными, спокойными женщинами, особо не замеченными в футуристических скандалах. Кроме, может быть, Натальи Гончаровой: в 1912 году во время шумного диспута в Политехническом музее, посвященного «Бубновому валету», она вдруг взошла на кафедру — строгая, тихая, решительная. Публика замерла, и Гончарова звонким, сухим голосом изложила свои взгляды на искусство и отмежевалась от «Бубнового валета». Пожалуй, это было ее единственное публичное выступление. Так что я бы не решился назвать «амазонок» воительницами. Но термин прижился — особенно за рубежом. Можно вспомнить знаменитую выставку «Амазонки авангарда», полтора года гастролировавшую по Европе и США, а потом показанную у нас.

— Какой статус был у женщин-художниц в начале XX века?

— Женское «внедрение» в искусство — история относительно недавняя. В Императорскую академию художеств женщин как вольнослушательниц начали принимать в 1860-е годы, а официально разрешили учиться только в 1893 году. В Европе это случилось еще позже. Однако на рубеже XIX–XX веков в России возникло некоторое количество частных курсов, где женщины могли получать художественное образование. Тогда же появились женщины-меценатки, которые создавали объединения любителей искусств, своего рода художественные кружки. Самый яркий пример — княгиня Мария Тенишева.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

В это же время, в эпоху символизма, появились женщины-художницы первой волны, вроде Марии Якунчиковой или Елены Поленовой. Однако именно в эпоху авангарда случился взлет женского творчества. Причем чаще это были не одиночки, а творческие пары, самая известная из которых — Михаил Ларионов и Наталья Гончарова. Можно еще вспомнить Александра Родченко и Варвару Степанову, Ольгу Розанову и Алексея Крученых, Любовь Попову и Александра Веснина, Надежду Удальцову и Александра Древина. Эти союзы отличало творческое равноправие — никто не стремился быть первым: партнеры уважали и поддерживали друг друга. Показательны в этом смысле отношения Ларионова и Гончаровой. Михаил Федорович всегда заботился о Наталье Сергеевне, особенно следил за развеской ее работ на выставках. Говорил: «Вот, повесил Наташечку на лучшее место. А где мои картины? Да где-то там, в углу».

— А почему Надежда Удальцова оказалась в тени других «амазонок»? О ней вспоминают реже, чем о Гончаровой, Поповой или Розановой.

— Она была тихой, сдержанной и совершенно не стремилась оказаться на первом плане. Почитайте дневники, которые она вела всю жизнь: с юного возраста и до последних дней. Это потрясающие документы эпохи. По ним видно, как глубоко она переживала исторические потрясения и собственные творческие неудачи. Иногда сомневалась в себе, а в другой раз, наоборот, была твердо уверена в своем творческом выборе. Но при этом сознательно держалась в тени — поэтому о ней известно не так много, как о других художницах-авангардистках.

— Отчего для сериала выбрали именно этих художниц? Ведь ими круг «амазонок» не ограничивался.

— Это был не мой выбор. Главных «амазонок» было шесть: в фильм не попали Александра Экстер и Варвара Степанова. Экстер значительную часть жизни провела в Париже, а это сильно затрудняет съемки. Варвара Степанова слишком тесно связана со своим мужем Александром Родченко — нам неизбежно пришлось бы рассказать и о нем, что не входило в концепцию сериала.

— Кого из «амазонок» первой настигло признание — Гончарову?

— Да, поскольку они вместе с Ларионовым большую часть жизни прожили во Франции. Поначалу им было нелегко: известными они стали уже в преклонном возрасте. Первые персональные выставки у них прошли в 1950-е, тогда же начали покупать работы. В России в то время их уже мало кто помнил. О них заговорили на родине только в начале 1980-х, когда власть поняла, что авангард — неотъемлемая часть русской культуры и ее нужно популяризировать, а не запрещать. До этого был период полного забвения, когда не звучали имена ни Розановой, ни Поповой, ни Удальцовой. Лишь иногда в литературе встречались случайные упоминания — обычно в негативном контексте.

Огромную роль в сохранении памяти о них сыграли отдельные люди. Прежде всего — Георгий Костаки, ценивший и коллекционировавший авангард. Его любимой художницей была Попова, которую он называл «Любочкой», хотя, конечно, никогда не знал лично. Он собрал ее лучшие вещи — большую коллекцию.

— Сериал сделан для подготовленного зрителя?

— Мне кажется, он может быть интересен разной публике, в том числе и не разбирающейся детально в теме авангарда. Но все же по своему жанру это не справочник с подробными биографическими сведениями — где художницы родились или учились. В сериале воссозданы лишь отдельные моменты их жизни. При этом мы старались сохранять внешнее сходство актеров с нашими героинями, что может быть интересно и тем, кто хорошо знает эпоху. Например, мы показываем, как Малевич повесил на выставке «0,10» свой «Черный квадрат». Возможно, в реальности все было чуть иначе, но то, что он развешивал свои картины вопреки воле устроителей — исторический факт. Я признателен режиссеру сериала Георгию Аваньяну за приятную совместную работу и особенно за идею пригласить для непринужденных бесед о наших героинях и их судьбах моих коллег-искусствоведов. Мне было приятно беседовать с Полиной Стрельцовой, Ольгой Муромцевой, Михаилом Бирюковым, Ильдаром Галеевым и Константином Дудаковым-Кашуро.

— Несколько лет назад вы показали проект «Авангард: на телеге в XXI век»: работы, которые в 1921 году привезли в провинцию для передвижных выставок, а потом на 100 лет забыли. Такие открытия еще возможны?

— Я сейчас занимаюсь Ларионовым, поэтому работал с архивом Ларионова и Гончаровой, хранящимся в Третьяковской галерее.

Он огромный — почти 12 тыс. единиц хранения: письма, записки, черновики и так далее. И хотя он уже в целом описан, его изучение — дело еще нескольких поколений исследователей. Так что находки в области авангарда обязательно будут.

— В России сейчас бум выставок русского авангарда: обмен с западными музеями заморожен, нужен свой материал. Как воспринимают русский авангард за рубежом, изменилось отношение?

— Возьмите любой англоязычный учебник по истории искусства XX века: там обязательно будет раздел русского авангарда в контексте всего европейского модернизма, рядом с авангардом французским, немецким, голландским, чешским и польским. Русский авангард — часть современной мировой культуры. И, к счастью, этого не изменить.