Изолированная уступка солидарного требования: шаг вперёд или правовая неопределенность?
Адвокат, управляющий партнер адвокатского бюро г. Москвы «РИ-консалтинг», член МРО «Деловая Россия», член и руководитель департамента по защите прав семьи, материнства и детства фонда «Страна - Семья. Единство. Будущее» Елена Гладышева - о том, почему позиция Верховного суда РФ вызвала так много дискуссий
В настоящее время большое количество дискуссий в правовом сообществе вызывают недавние позиции Верховного суда РФ (20.05.2025 № 305-ЭС20-15712 (4) по делу № А40-76990/2017 и от 04.08.2026 № 307-ЭС22-127 (2-4) по делу № А42-3254/2019), в которых он допустил возможность изолированной уступки солидарных требований. Данные позиции являются продолжением сформированной ранее Верховным судом РФ практики солидаритета, которая активно развивалась на протяжении 2020-2024 годов.
О солидарном характере требований к должникам по субсидиарной ответственности высказался Верховный суд РФ в Обзоре судебной практики № 5 за 2017 год, в котором указал, что «уступка требования о возмещении убытков в порядке субсидиарной ответственности по долгам должника при банкротстве к одному из ответчиков означает одновременную уступку требования о возмещении убытков в порядке субсидиарной ответственности по долгам должника при банкротстве к другим солидарным ответчикам, если договором, на основании которого производится уступка, не предусмотрено иное». Что простыми словами предполагает, что требование неразрывно связано со всеми ответчиками и не может быть разорвано на отдельные требования. Хотя практика знала и иные примеры (но не из солидарного требования, а распределенных требований между ответчиками). В этом же Обзоре Верховный суд РФ сделал оговорку, что таким свойством обладает только требования к ответчикам, если основания для их привлечения к ответственности были известны до уступки прав требования к одному из них. Если же о»снования для привлечения иных ответчиков, требования к которым не уступались, стали известны цеденту после заключения договора, на основании которого производилась уступка, то цессионарий на них права не имеет».
В дальнейшем, теория солидаритета получила развитие во множестве споров, дошедших до Верховного суда РФ ( определение ВС РФ от 19.06.2020 № 301-ЭС17-19678 по делу № А11-7472/2015, определение ВС РФ от 09.02.2023 № 301-ЭС18-395 (4) по делу № А43- 27511/2014, определение ВС РФ от 05.07.2024 № 308-ЭС22-21714(3,4,5) по делу № А22-228/2021, определение ВС РФ от 23.11.2023 № 307-ЭС20-22591 (3,4) по делу № А05-8798/2018) сформировавшие следующие подходы:
- различные основании возникновения обязательств ответчиков не свидетельствуют о невозможности признания их солидарными (обязательства являются солидарными даже если обязательства приобретателя, бенефициара – стороны недействительной прикрываемой сделки и причинителя вреда, лица, участвующего в выводе активов через подписание притворных договоров);
- исполнение от одного из солидарных должников исключает обязательства остальных и освобождает их от ответственности. При этом, у исполнившего обязательства должника возникает регрессное требование к другим солидарным должникам;
- уступка одного из требований (изолированная уступка) противоречит и существу отношений между кредитором и должниками, возникающих при солидарных обязательствах, существенной характеристикой которого является возможность выбора кредитором (кредиторами) должника, от которого будет требоваться исполнение (пункт 1 статьи 323 ГК РФ), что служит цели защиты интересов кредитора. При этом прекращение солидаритета возможно либо посредством полного исполнения солидарного долга (абзац второй пункта 2 статьи 323 ГК РФ), либо посредством определения долей, приходящихся на каждого из должников, с согласия кредитора.
- продажа реституционного требования к стороне недействительной сделке блокирует возможное дальнейшее предъявление иска к данному лицу и сопричинителям вреда при взыскании убытков / привлечении к субсидиарной ответственности.
В дальнейшем, в Обзоре судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2024 год, Верховный суд РФ указал, что при продаже с торгов прав требований из субсидиарной ответственности к цессионарию переходят права требования по сделкам, за совершение которых ответчик был привлечен к субсидиарной ответственности, а также по обеспечительным сделкам, поскольку они направлены на защиту одного экономического (имущественного) интереса кредитора, заключающегося в возврате задолженности основного должника. Такие обязательства являются как солидарными по отношению к задолженности основного должника, так и опосредованно солидарными между собой и двойное исполнение по ним недопустимо.
В этом же Обзоре Верховный суд РФ указывает, что изолированная уступка одного из солидарных обязательств приводила бы к ситуации, при которой цедент, получив исполнение или произведя взыскание по оставшемуся у него обязательству, мог бы одновременно прекратить обязательство, перешедшее к цессионарию. Возможность такого недобросовестного и противоречащего абзацу пятому пункта 2 статьи 390 ГК РФ поведения не отвечает существу отношений цессии, поскольку создает на стороне цессионария неопределенность в его правовом положении, зависящую исключительно от воли цедента.
И в августе 2026 года ВС РФ меняет ранее выработанные подходы (Определение от 04.08.2026 № 307-ЭС22-127 (2-4) по делу № А42-3254/2019) указывает на возможность изолированной уступки прав требований по убыточной сделке, а также дальнейшую (после совершенной цессии) подачу должником заявления о привлечении к субсидиарной ответственности лиц, заключивших эту убыточную сделку.
Высказанная судом правовая позиция вызвала неоднозначную реакцию правового сообщества.
С одной стороны, она не противоречит и продолжает мысль, изложенную в Обзоре судебной практики № 5 за 2017 год о том, что если основания для привлечения иных ответчиков, требования к которым не уступались, стали известны цеденту после заключения договора, на основании которого производилась уступка, то цессионарий на них права не имеет.
С другой стороны, данный подход создает правовую неопределенность, поскольку основания для привлечения к ответственности за совершение убыточной сделки лиц, как правило, становятся известны в момент осведомленности об ущербности данной сделки (если речь не идет о скрытых бенефициарах и выгодоприобретателях). Таким образом, данный подход дает возможность арбитражному управляющему для двойного взыскания, например осуществить оспаривание сделки / взыскание задолженности по ней и последующую продажу прав требований с торгов и после этого подачу заявления о привлечении к ответственности КДЛов за совершение этой сделки.
Такой подход также не соответствует ранее изложенным выводам Верховного суда РФ о том, что реституционные требования по убыточным сделкам и требования о привлечении к ответственности лиц, совершивших данную сделку, являются солидарными и принадлежат одному лицу – цессионарию. Так, в ранее упомянутом определении от 23.11.2023 № 307-ЭС20-22591 (3,4) по делу № А05-8798/2018 Верховный суд РФ прямо указывает, что должник, получивший выручку за счет продажи реституционного права требования на торгах не вправе рассчитывать на взыскание причиненного недействительной сделкой ущерба в порядке привлечения к субсидиарной ответственности.
Более того, остается неясным вопрос распределения полученной компенсации ущерба. Например, что делать цессионарию, купившему право требования по сделке на торгах, если в последующем привлеченный к ответственности КДЛ полностью возместит вред в конкурсную массу.
Вероятно, в таком случае, у цессионария возникает право требования полученного исполнения к должнику, являющееся текущим платежом.