Фигура уточнения

Биографическая повесть «Таитянка из Кронштадта» — уже вторая книга лауреата «Национального бестселлера» и «Большой книги» Леонида Юзефовича, где появляется актриса и эстрадная певица Бэла Казароза (1893–1929). Это сценическое имя двоюродной бабушки писателя Беллы Шеншевой, некоторые моменты биографии которой он использовал и в романе «Казароза», опубликованном в 2002-м. Теперь появилась документальная книга, в которой судьба не слишком известной артистки Серебряного века вписана в жизнь и творчество ее более титулованных современников.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Чтобы стать героем биографической книги, человеку недостаточно просто прожить жизнь. Он должен или прожить жизнь замечательного человека (см. ЖЗЛ), или жить рядом с кем-нибудь замечательным (см. биографии Лили Брик, Зинаиды Райх и далее; спутницы великих ученых и полководцев пишущую братию интересуют незаслуженно меньше). В первом случае эпоха может быть какой угодно, во втором требования к времени выше — ему тоже следует быть интересным.

Героиня повести Леонида Юзефовича «Таитянка из Кронштадта» Белла Шеншева, на сцене — Бэла Казароза, жила и умерла, безусловно, в интересное время.

То, о котором Павел Коган писал: «Есть в наших днях такая точность, что мальчики иных веков, наверно, будут плакать ночью…» (Но вот насчет точности — это неточно. Замечательные люди, определяющие эпоху для «иных веков», тянут ее каждый на себя. Первая треть ХХ века, увиденная через жизнь и судьбу Маяковского, будет сильно отличаться от нее же, если смотреть через Михаила Булгакова или Василия Розанова.)

Казароза близко общалась со многими замечательными людьми. С ней соперничали жена Блока и Ольга Книппер-Чехова (последняя, считай, и свела ее в могилу). С ней дружили Михаил Кузмин, Александр Бенуа и Константин Сомов, Александра Коллонтай и Тэффи, ее приглашал в свои спектакли Всеволод Мейерхольд. Она была замужем за талантливым художником Александром Яковлевым — но и про Яковлева еще не написано книги; да и остальных, кроме Мейерхольда, биографы лишним вниманием не баловали.

Сама же Казароза на фоне своих друзей и близких — «фигура второго плана с расплывающимся даже на близком расстоянии контуром», как пишет сам Леонид Юзефович.

Не художник, не слишком востребованная актриса, даже не автор своих песенок. Не femme fatale, несмотря на три замужества. В биографии любого из перечисленных, кроме Яковлева, ее участь — быть частью фона. Тем не менее в книге, выражаясь языком гештальтистов, она является фигурой, а фоном становятся они. Картинка как бы перевернута — не с ног на голову, но изнутри наружу; насколько оправдан такой прием?

Во-первых, быть фоном — не значит пребывать в тени. О Кузмине, Мейерхольде, Тэффи и других людях эпохи, вплоть до фигур менее известных, типа писателя и критика Сергея Ауслендера или драматурга и шахматиста Евгения Зноско-Боровского, Леонид Юзефович рассказывает вполне обстоятельно, так что на какое-то время они встают как минимум вровень с героиней. А во-вторых, не делая никого из известных фигур главной, автор не дает им заслонить друг друга — как заслонил бы, скажем, Мейерхольд Кузмина, будь это книга о Мейерхольде. Портрет писателей, театральных деятелей, художников получается групповым, а в непохожих и не слишком подчас любивших друг друга «молодых идеалистах из хороших семей» начинает легче угадываться что-то общее. Общее как друг с другом, так и с другими элементами коллажа, составленного эпохой: расцветом муз — сперва еще робким, потом лихорадочно-ярким; предчувствием войны, а потом и самой войной, революцией, Гражданской, эмиграцией одних и попытками других выжить в новой стране.

Сам Леонид Юзефович пишет о своей героине: «Ее история — часть орнамента, образуемого сплетающимися судьбами современников».

И тут интересно сравнить «Таитянку из Кронштадта» с «Казарозой» — гораздо более ранним, 2002 года (первая версия — «Клуб "Эсперо"» — так вообще 1981-го), романом Леонида Юзефовича, где названная по имени Бэлы Казарозы героиня в системе персонажей занимала центральное место. Там вскоре после Гражданской популярная певица по приглашению местного эсперантиста приезжает в Пермь, чтобы выступить в клубе. В отличие от Казарозы реальной, она в эти годы еще поет — и гибнет от выстрела, а не сама накладывает на себя руки. Подобно столичным художникам и артистам 1900–1910-х, пермские эсперантисты преисполнены надежд на светлое будущее — но, в отличие от них, думают не о реформах театра или новом языке живописи, но о переустройстве всего мира, в том числе — с помощью языка, но не искусства, а того, на котором будет говорить объединенное человечество. А центральный образ служит в «Казарозе» символом чего-то иного, внемирного, чем-то вроде невидимой помехи, вызывающей промахи и рикошеты в перестрелке споров, амбиций, версий и вер — как будто в важную игру серьезных мальчиков попала «девочка из другого спектакля».

Переносясь в «Таитянке» с окраины в центр, из Перми — в Петербург и Москву, от безвестных поборников эсперанто к людям искусства, из вымысла — в биографическую реконструкцию, Казароза утрачивает и центральность, и символичность. Обретая плоть и реальную судьбу, одновременно и впрямь превращается в часть орнамента. Но сам этот орнамент становится четче, определеннее, точнее. Становится пазлом, в который удалось вставить недостающий фрагмент.

Леонид Юзефович. Таитянка из Кронштадта. Жизнь Бэлы Казарозы, артистки.— М.: АСТ:РЕШ, 2026.

Михаил Пророков