«В Азии нужно снимать свое кино»

Денис Кутергин: Борис, «Газпром-Медиа» активно наращивает присутствие в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Это часть временной, возможно даже вынужденной конъюнктуры или уже понятная долгосрочная стратегия? Какими первыми результатами работы в регионе вам особенно приятно поделиться?

Борис Ханчалян: «Газпром-Медиа» работает не только в этой части света — холдинг работает по всему миру. У нас есть целый департамент, который занимается международными отношениями: своего рода десант высаживается на разных территориях, изучает локации, возможности и инфраструктуру, где мы можем снимать качественный и интересный контент, показывать аудитории что-то новое. Мы работаем по плану. Это не история о том, что мы захотели, где-то что-то сняли и пошли дальше. У нас есть многолетняя стратегия, которую мы развиваем и реализуем. Мы постоянно обновляем список территорий, где-то задерживаемся. Например, поработали в Дубае: сняли один сезон шоу «Выжить в Дубае». Затем сняли сезон в Узбекистане, после чего нас снова пригласили в Дубай, и теперь мы вновь снимаем там. Буквально час назад я рассказывал, что мы, наверное, первыми в России полностью ушли от чужих франшиз и начали создавать собственные.

Денис Кутергин: Локальные?

Борис Ханчалян: Да. И эти франшизы мы уже реализуем на качественно новом уровне. В мире мало кто может этим похвастаться: есть всего несколько компаний, которые профессионально занимаются такой работой. У нас стало получаться, и это наша гордость. Конечно, результата не было бы без большой команды, круглосуточной работы, экспериментов, тестов и накопленного сотрудниками опыта. Если говорить о странах, куда мы уже зашли, можно привести пример Китая. Нам удалось начать там производство фильма «Союзники» — о том, как мы помогали китайцам в войне с Японией. Это настоящий прорыв, потому что сотворчество в таком формате позволяет показать контент на территориях, которые раньше были нам недоступны: и китайской аудитории, и зрителям, к которым не могли выйти производители из Китая. Рынок уже сформирован, нельзя сказать, что он только формируется. Раньше тренды задавал американский контент, сегодня мир устроен иначе: территории хотят смотреть собственный контент и то, что происходит в России. Представьте: кажется, будто мы закрыты, наш контент никуда не выходит и мы находимся в изоляции. Но это совсем не так. Сегодня мы производим много контента. За последние четыре-пять лет объём производства в часах вырос в три-четыре раза. За это время «Газпром-Медиа» выпустил более шести тысяч часов эксклюзивного контента. Мы учимся сами и уже учим другие страны, поэтому готовы выходить в мир. Через какое-то время мир снова откроется, и всем будет интересно увидеть, что произошло в России, какие у нас есть технологические прорывы. Нам точно есть что показать — не только в производстве шоу и кино, но и в детской анимации и гейминге: мы начали создавать игры. У нас есть «Матч ТВ», который сегодня активно развивается и точно входит в мировой топ по производству спортивного сигнала и контента. Мы понимаем, что можем конкурировать с ведущими спортивными каналами, и уже это делаем. Ещё один пример — RUTUBE, где мы сейчас с вами находимся. Буквально позавчера впервые состоялась трансляция боксёрского турнира из Сербии, в котором участвовали в том числе российские бойцы. Организаторы пришли к нам и сказали, что хотят показать его не на YouTube или другой площадке, а эксклюзивно на RUTUBE. Это была тестовая история, и мы переживали, придут ли зрители. В итоге трансляцию посмотрели сотни тысяч человек, хотя бокс для RUTUBE — достаточно локальная тема. Это показывает, что наши ценности и технологические прорывы, в том числе развитие RUTUBE, дают нам хороший потенциал и сильную базу. Нам уже не стыдно участвовать в мировом соревновании не только по производству контента, но и по его дистрибуции — в ней мы тоже преуспели.

Денис Кутергин: Если тезисно выделить самые явные конкурентные преимущества холдинга: выходя за рубеж, вы конкурируете не только с локальными производителями контента и медиа, но и с глобальными платформами. Что есть у нас, чего нет у них? Что мы можем предложить?

Борис Ханчалян: Во-первых, у нас есть традиционные ценности, которые через Стратегию национальной безопасности закладываются в производимый нами контент.

Денис Кутергин: С содержательной точки зрения?

Борис Ханчалян: Абсолютно. У нас есть глубокая история и русская душа, которую хотят увидеть. Людям интересно понять, что здесь происходит.

Денис Кутергин: Уже сейчас есть запрос на русскую душу?

Борис Ханчалян: Конечно, мы его видим. Но давайте так: не каждому мы готовы открыть свою душу. Нам нужно понимать, с кем мы работаем и какую часть контента готовы показать, потому что у распространённой информации нет обратной силы. В детстве моя мама и другие родственники смотрели индийские фильмы. Когда я начал общаться с индийцами и разбираться, откуда их кино появилось в России и почему стало таким популярным, то узнал, что в советский период фильмы обменивали на сахар. Это были неплохие продукты, но альтернатив почти не было: у нас был сахар, у них — кино. Бартерные коммерческие отношения добились своего. Похожие механизмы интересно работают и сегодня в других сферах. Если говорить о китайских и других международных проектах, мы не ищем, куда бы просто пристроить свои продукты. Мы ищем партнёров, с которыми можем реализовывать совместные проекты, а взамен берём их проекты и продвигаем среди российской и русскоязычной аудитории. Инструменты «Газпром-Медиа» для этого очень велики. Мы продвигаем у себя и мир наших партнёров, поэтому должны быть в них уверены. Это похоже на брак: мы должны понимать, что хотим безопасно познакомить свою аудиторию с контентом того или иного народа. Например, Турция постоянно продвигает собственный мир. За последние 20 лет страна совершила большой прорыв в производстве и продвижении контента, и теперь все хотят туда приехать. У нас есть партнёры в Турции, мы недавно закончили снимать шоу «Выжить в Стамбуле». Наш партнёр Мехмет Боздаг построил колоссальную студию на территории в десятки гектаров — фактически музей-студию под открытым небом. Производители из Узбекистана, Таджикистана и других стран уже не строят все площадки самостоятельно, а используют турецкую инфраструктуру для съёмок. В России тоже есть подобный проект — кинопарк «Москино». Это заслуга Сергея Семёновича Собянина и Москвы в целом. Созданы условия, в том числе система рибейтов, чтобы контент снимали у нас, а не в Европе. Мы готовы строить декорации. Например, часть совместного с китайскими партнёрами проекта «Союзники» будет сниматься именно там. Для него реконструируют площади, аэропорт и другие объекты, которые затем смогут использовать и другие проекты. Это серьёзные шаги к тому, чтобы стать конкурентоспособными в мире не только в производстве и дистрибуции, но и в создании съёмочной инфраструктуры. Российские актёры тоже становятся известными. Сейчас выходит проект «Девятая планета» с Юрой Борисовым. Он получал мировые награды, и русский актёр становится востребованным и интересным во всём мире. Нас могут пытаться неправильно показывать в американских и других фильмах, но мы всё равно покажем себя и докажем, что умеем делать контент на голову выше.

Денис Кутергин: Недавно для меня стало откровением, насколько глубоко это работает. Наше поколение выросло на Голливуде, где любого российского или в целом восточноевропейского человека показывали карикатурно. Даже цветокоррекция — не только сюжет — подчёркивала, что его страна холодная и мрачная, что там всё плохо. Насколько сильно всё это проникало в сознание.

Борис Ханчалян: Да, я понимаю, о чём вы говорите. В Америке более 400 институтов, которые занимаются генерацией смыслов, — своего рода think tanks. В России их, к сожалению, пока мало, но сейчас они начинают развиваться. Если мы посмотрим американский контент, то увидим, как через культуру продвигаются смыслы. Например, чтобы получить разрешение на съёмку, в каждом штате нужно выполнить свои условия. Каждые несколько минут в кадре появляется американский флаг. Америка показывается яркой и красивой, а морпех, сотрудник ФБР или другой представитель государства почти всегда становится положительным героем и побеждает. Так развивается патриотизм. Стратегия национальной безопасности Российской Федерации тоже говорит о том, что мы движемся в правильном направлении. В 1990-е годы сериалы «Менты», «Улицы разбитых фонарей» и другие проекты формировали представление, будто российская власть и полиция плохие, а вокруг только коррупция. Сегодня переломить это очень сложно. Но люди, с которыми мы работаем, и структура холдинга позволяют менять тренд. Мы уже показали, что умеем делать качественный контент — в том числе через юмор и другие жанры, не похожие на прежние. Его восприятие уже изменилось. Мы производим его за свои деньги и на основе собственных франшиз, без западного давления, которое было раньше. НТВ теперь входит в «Газпром-Медиа Холдинг» и производит понятный и безопасный контент. То же самое делает ТНТ. А раньше в производство вливались западные деньги и транслировался посыл, что здесь всё плохо, а там всё хорошо и морпехи всегда побеждают. Но это не так. Давайте теперь поговорим о деньгах.

Денис Кутергин: Давайте. Всё звучит так, будто это очень дорого, особенно любое международное партнёрство. Как вы оцениваете эти инвестиции? Закладывается ли окупаемость и коммерческая целесообразность?

Борис Ханчалян: О деньгах сложно говорить напрямую и называть конкретные цифры. Но могу сказать, что «Газпром-Медиа» вышел на качественно новый уровень. Если говорить о моём направлении, за последнее время мы оптимизировали и автоматизировали множество процессов, а выручка заметно выросла. По соотношению инвестиций и доходов — скажу очень аккуратно — мы находимся в хорошем балансе. Мы окупаемся не на 100%, потому что у разных проектов есть инвестиционные периоды. Но большая часть проектов внутри «Газпром-Медиа», если рассматривать их отдельно, окупаема, и это очень хорошо. Мы не занимаем позицию вечного инвестора: мы за здоровый бизнес и чётко понимаем, что производим. У нас достаточно высокая доля просмотра. Мы точно номер один в стране по спонсорству — все хотят быть на ТНТ. Тина Канделаки — сильный менеджер, мой партнёр и друг. То же можно сказать о Сергее Косинском и RUTUBE. Когда RUTUBE попал в руки команды Александра Жарова и Сергея Косинского, это была шестнадцатилетняя платформа с серьёзными проблемами. Сейчас это игрок не только российского, но и мирового рынка, с которым уже считаются. Я рассказывал, что к нам пришли сербские партнёры, и они не единственные. Мы уже обсуждаем с разными странами продажу технологии RUTUBE по модели white label. Представьте: в России есть RUTUBE, а в Дубае может появиться условный DuTube на нашей технологии. Предстоит решить ещё много технических вопросов, но, думаю, скоро мы это увидим и услышим.

Денис Кутергин: Как производитель контента я могу это подтвердить. Несколько лет я делал шоу на YouTube, а около года назад мы пришли на RUTUBE и договорились с коллегами. Каково же было моё удивление, когда мне начали писать люди из прошлой жизни: «Слушай, мы тебя видели на RUTUBE», — и присылать фотографии с телевизоров и компьютеров. Я понял, что что-то изменилось. Раньше для меня это был просто хостинг с отдельными роликами, но в какой-то момент он превратился в алгоритмическую площадку. Люди из моего окружения, которые, как мне казалось, всегда смотрели исключительно YouTube, начали присылать ссылки и комментировать мой контент на RUTUBE.

Борис Ханчалян: И площадка будет развиваться ещё активнее. Сегодня мы объединены стремлением ко всему хорошему и неприятием всего плохого. У нас есть разные платформы: VK с немного другим форматом, аудиторией и контентом, RUTUBE, телевизионные каналы, блогерская инфраструктура. Например, есть «Инсайт Люди» — крупнейшее в мире агентство талантов, не имеющее аналогов. Это инфраструктура, через которую можно и производить, и распространять контент.

Денис Кутергин: Последний вопрос — мы немного говорили о нём до съёмок. Не могу не спросить об искусственном интеллекте. Как вы к нему относитесь и как используете? Нет ли лично у вас и у холдинга опасения, что через какое-то время то, что сейчас мы делаем руками и головой, будет выполнять большой сервер, который окажется умнее нас?

Борис Ханчалян: Это мой любимый вопрос. В последнее время мне почему-то очень часто его задают. Конечно, мы используем ИИ, потому что развиваемся, растём, изучаем и применяем новые технологии. Но есть среды, где его применение невозможно. Например, исследования показывают, что при просмотре созданной ИИ детской анимации ребёнок в какой-то момент теряет интерес и внимание. У меня есть логичное объяснение: у искусственного интеллекта нет души, поэтому он не может настолько сильно захватить внимание ребёнка. В играх это работает, но их всё-таки тоже делают люди. В детской анимации — нет. Я периодически смотрю разные ролики и спрашиваю ребёнка, знает ли он, как они созданы. Он отвечает: «Это ИИ». Я прошу объяснить почему. Мы начинаем спорить, находим автора, разбираемся и понимаем, что, скорее всего, ребёнок прав.

Денис Кутергин: То есть дети угадывают это интуитивно?

Борис Ханчалян: Да, я вижу это на примере своих детей. При этом ИИ создаёт серьёзную опасность, связанную с фейками. Телевидение остаётся более контролируемой и прогнозируемой средой с точки зрения распространения контента. А в интернете коллеги из RUTUBE тратят много времени и сил на модерацию: выявляют такой контент и не допускают распространения ложной информации, чтобы аудитория понимала, что именно видит. В Instagram и других запрещённых социальных сетях подобного контента уже много. Платформы не всегда могут его контролировать, идут судебные разбирательства. Но последствия распространения информации необратимы. Социальная сеть может извиниться и сказать, что неверно провела модерацию, однако публикация уже способна повлечь последствия, с которыми будет тяжело разбираться. Искусственному интеллекту определённо быть, он будет развиваться, но не так стремительно, как нам кажется. Думаю, понадобятся десятки лет, прежде чем он станет неотъемлемой частью индустрии и заменит или частично заменит реальных авторов. Но разве он может заменить вас? Я бы, честно говоря, мечтал, чтобы меня кто-нибудь заменил в кадре…

Денис Кутергин: Не дождётесь: вы уникальны и должны работать. Что касается меня, с одной стороны, мне самому нравится работать в кадре. С другой — человечность и душевность очень сложно спродюсировать, срежиссировать и встроить в драматургию. Экспромт по-прежнему очень важен, и зрители его чувствуют. Спасибо огромное.

Борис Ханчалян: Спасибо.