«Жителям большинства стран это и не снилось»

За последние четыре года ПСБ выстроил банковскую инфраструктуру в новых регионах, где сегодня обслуживает 3 млн частных клиентов и более 100 тыс. предпринимателей. Одновременно банк развивает международное направление через компанию А7, выходит на рынки Африки и участвует в формировании новой инфраструктуры трансграничных расчетов. О том, зачем российскому финансовому бизнесу Африка, какую роль в международных платежах могут занять криптовалюты и как их рынок будет меняться после появления полноценного регулирования, в интервью «Ъ-Инвестициям» рассказал заместитель председателя банка ПСБ, председатель совета директоров компании А7 Михаил Дорофеев.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

— ПСБ был одним из первых банков, вышедших в новые регионы. Что вы там увидели и насколько сложно было выстроить привычную для вас систему на этом пространстве?

— Тогда для банка это было вызовом, а сейчас стало предметом гордости. Когда в июне 2022 года мы вышли в эти регионы и открыли первые офисы, конечно, столкнулись с определенными трудностями. Помню, как впервые пришел в банковское отделение в мае 2022 года. Там на входе был охранник и очередь за ним. Я спрашиваю: «Что случилось?» Он отвечает: «Обед, мы закрыты».

К настоящему моменту мы создали современную банковскую инфраструктуру общероссийского уровня, который, в свою очередь, не побоюсь сказать, является передовым мировым стандартом банковских услуг. Банковская инфраструктура новых субъектов по насыщенности офисами превосходит инфраструктуру Московской области. Сейчас клиентами нашего банка в этих регионах являются 3 млн физлиц и более 100 тыс. предпринимателей, установлено более 3,3 тыс. банкоматов. Офисы банка, в том числе мобильные, открыты в 420 населенных пунктах. Также мы развиваем социально ориентированные проекты, например установили вокруг наших отделений бесплатные точки Wi-Fi.

Отдельный предмет нашей гордости — льготная ипотека. Сейчас мы выдали более 3,7 тыс. таких кредитов по ставке 2% как на первичном, так и на вторичном рынке.

Это серьезнейший сдвиг, которого мы добились при поддержке руководства субъектов и страны. Все помогали банку, все понимали, какая задача перед нами стоит и за что мы взялись.

— Как изменилось потребительское поведение в новых субъектах за прошедшие годы?

За четыре года запросы клиентов действительно изменились. Раньше нужны были элементарные базовые услуги: выдать карты, объяснить преимущества безналичных расчетов — в воссоединенных регионах на старте доля наличных в обороте была очень велика. Сейчас же мы видим спрос на депозиты, кредитование. Кроме того, мы оказываем околобанковские услуги: помогаем зарегистрировать юрлицо, встать на учет в налоговом органе, подключить кассы с автоматической передачей данных в налоговые органы и т. д.

Отдельно отмечу общую тенденцию во всей банковской системе, в том числе и в воссоединенных регионах,— переход в цифровую среду. Сегодня всеми услугами можно пользоваться не выходя из дома — оплачивать ЖКХ, платить налоги, получать услуги финансового рынка. Для нас с вами привычно зайти в приложение в телефоне и открыть вклад или купить билеты куда-то. Но жителям большинства стран это и не снилось, причем не только развивающихся, но и западноевропейских.

Поэтому, следуя общероссийской тенденции на цифровизацию, мы поступательно повышаем качество оказываемых финансовых услуг. Сейчас у нас в новых регионах 440 офисов. При этом мы являемся крупнейшим работодателем непроизводственного сектора. В новых субъектах работают более 4,5 тыс. сотрудников ПСБ.

— Расскажите про международное направление, которое ПСБ развивает через созданную им компанию А7. Она, в частности, открыла два офиса в Африке — в Зимбабве и Нигерии. Почему Африка и на каком уровне сейчас находится ее банковская система?

— Там много своих особенностей. В Западной Африке одиннадцать стран входят в так называемую зону франка КФА, здесь нет собственных центральных банков. А, например, в такой развитой стране, как Танзания, расчеты ведутся в основном наличными. В отдельных центрах, крупных городах финансовая система работает, но по стране в целом она очень слабо развита. Между государствами расчеты идут в золоте. Этому макрорегиону предстоит пройти большой путь — надо не просто все унифицировать, а полностью перестроить.

Понимать этот контекст важно, потому что, как говорит российский президент Владимир Путин, начиная с 2000-х годов мы поэтапно усиливаем сотрудничество со странами Глобального Юга — это важнейший приоритет внешней политики. В свете последних событий Россия стала взаимодействовать со странами Глобального Юга на другом уровне, мы стали тщательнее во всем разбираться. Наша задача — создать российскую систему, которая сможет оказывать услуги для расчетов между странами Африки как внутри континента, так и с другими странами — Китаем, Индией, Пакистаном, центрами производства товаров, потребляемых в Африке. Именно с этой целью мы открыли два офиса — в Нигерии и Зимбабве. Мы обеспечиваем технологии, операционные решения, а наши партнеры, со своей стороны, дают нам знание местных законов и особенностей бизнеса. На этом симбиозе мы и выстраиваем бизнес, оказывая востребованные финансовые услуги.

По сути, рынок таких услуг существовал давно, сложные решения требуют знаний, особых подходов и навыков. В эту сферу пришли крупные игроки, и это институционализирует процесс, хотя пока речь не идет о массовом продукте. Именно с таким подходом мы развиваем африканское направление и хотим развивать латиноамериканское. В наших планах — открыть 20 офисов А7 за границей.

— Сегодня все больше компаний предоставляют услуги по трансграничным переводам с помощью криптовалюты. Не опасаетесь ли вы конкуренции?

— Криптовалюта не панацея, не конечный продукт. Это один из элементов сложной работы. Услуги должны быть понятны клиенту, его бухгалтерии, налоговой и аудиторам. Все должно находиться в правовом поле. А криптовалюта — это только платежная составляющая. Кроме компании А7, я не могу назвать ни одного агента, который легально работал бы в России и платил налоги с этой деятельности.

— Но закон, регулирующий криптовалюту, уже принят.

— ПСБ и А7 наработали большой опыт в этой сфере и участвовали в создании закона, консультировали разработчиков. Регулирование направлено в первую очередь на защиту прав квалифицированных и неквалифицированных инвесторов. Также закон запретил расчеты в криптоактивах внутри страны, но при этом разрешил использовать стейблкойны — один из видов криптовалюты — для расчетов по внешнеэкономическим контрактам.

Закон полностью вступит в силу 1 июля 2027 года. Предусмотрен переходный период, и это правильно. Люди, которые делают первые шаги в работе с криптовалютой, успеют разобраться в ее специфике, остальные игроки также нарастят экспертизу.

Россия стала 146-й страной среди тех, что идут по пути легализации криптовалюты, хотя, конечно, у нас остается много вопросов, на которые пока нет ответов. Например, что делать, если криптоактивы заблокированы за границей? Подлежат ли они восстановлению? Что делать иностранным игрокам из дружественных юрисдикций? Как им работать у нас? В целом принятие закона — огромный шаг. Он даст колоссальный импульс развитию финансового рынка.

— Правильно ли я понимаю, закон будет учитывать все эти изменения, новые тенденции и динамику?

— Он именно так и устроен. Теперь рынок ждет подзаконные нормативные акты Центрального банка, должны появиться лимиты для банков и других участников рынка. Не исключаю, что вскоре начнет формироваться первоначальная судебная практика.

Еще одно отдельное направление для регулирования внутри России — деятельность платежных агентов, которые предоставляют альтернативные способы оплаты в рамках ВЭД. В мире такой бизнес широко распространен, и деятельность его участников регулируют.

Криптовалюта стала активно использоваться, когда ее приняли китайские производители. За 2025 год оборот SWIFT составил более $150 трлн, а оборот криптовалюты — $33 трлн, при этом превысив совокупный оборот Visa и Mastercard. Это уже серьезный фактор, на который надо обращать внимание.

— На ваш взгляд, насколько быстро произойдет трансформация рынка криптовалют в массовый?

— Называть какие-то сроки — дело неблагодарное, потому что это зависит от множества факторов. Сейчас, по моему сугубо личному мнению, предпринимается попытка создать «криптодоллар» по аналогии с «нефтедолларом». Криптовалюты на 99% привязаны к доллару США. В прошлом году США приняли акт о цифровых активах. Для игроков там установлены очень жесткие правила, например есть положение, по которому все криптоактивы, эмитируемые для обращения в США, должны быть обеспечены долларами или государственными ценными бумагами США. Если ты эмитировал их на сумму более $50 млрд, то должен подтверждать обеспечение у аудиторов.

То есть Запад пытается сохранить старое содержание в новой форме. Я бы именно так смотрел на эти процессы. Поэтому, конечно, важно развивать собственную инфраструктуру и криптоактивы.

— Можно ли найти баланс между стремлением избежать рисков криптовалют и возможностью заработать?

— Баланс рисков не достигается ни запретом технологий, ни отсутствием контроля за ними — нужно нечто среднее. Он достигается установлением регулятором понятных правил оборота. При таком подходе участник рынка будет знать, как проводится операция, где хранятся активы, кто несет ответственность, как обеспечивается защита, какова в конечном счете судебная практика. Для квалифицированных и неквалифицированных инвесторов могут быть установлены разные требования, чтобы и те и другие до конца понимали природу этих криптоактивов.

При этом регулирование не должно лишать рынок очевидных преимуществ — скорости платежей, доступности и возможности создавать новые финансовые активы. Нужно контролировать прозрачность операций, предотвращать мошенничество, отслеживать угрозы кибербезопасности в целом, риски потери активов, в том числе из-за блокировок.

Интервью взяла Алиса Леонидова