Добычное дело

Разведанные запасы нефти в Прикамье превышают 500 млн тонн. По оценкам специалистов, их должно хватить еще на 30–35 лет. Несмотря на то что пик добычи в регионе пришелся на 70-е годы прошлого века, основной отраслью экономики края нефтяная отрасль стала уже в постсоветский период. Снижение углеводородного потенциала территории заставило нефтяников активнее разрабатывать и внедрять новые технологии, привлекая для этого ученых. Впрочем, такая опция пока по карману только крупным участникам рынка.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Значимым для страны нефтяным регионом Прикамье стало в 1930-е годы, когда под Краснокамском было обнаружено месторождение с качественными по уральским меркам запасами. Месторождение казалось настолько перспективным, что даже рассматривалась возможность освобождения территории города для размещения на ней объектов нефтедобычи. Большие планы на краснокамскую нефть имели и союзные власти. В 1939 году на XIX съезде КПСС Вячеслав Молотов заявил, что «дело создания в районе между Волгой и Уралом новой нефтяной базы, «второго Баку», следует считать первостепенной и неотложной государственной задачей». Разработка прикамских месторождений имела не только экономический, но и идеологический аспект — это была первая «социалистическая нефть», обнаруженная в стране.

Стратегическое значение пермской нефти заключалось в том, что месторождение находилось в самом сердце страны, а главные на тот момент центры добычи, Грозный и Баку, во время Великой Отечественной войны оказались под угрозой захвата. Эвакуированные в Молотовскую область из этих городов специалисты и оборудование обеспечили бесперебойные поставки на фронт.

После войны в Прикамье начался настоящий нефтяной бум. С 1945 по 1969 год в регионе открыли 72 месторождения, на которых пробурили более 800 скважин. Специализирующаяся на истории нефтяной отрасли Мария Славкина отмечает, что переработка нефти из Волго-Уральского бассейна сделала возможными некоторые основные преобразования поствоенных десятилетий. Среди них — механизация сельского хозяйства, а также развитие автомобильных перевозок. Пик нефтедобычи в Пермской области пришелся на 1976 год, когда из недр было извлечено 23,6 млн тонн сырья. С тех пор объемы добычи в регионе неуклонно снижались. В 1980-е годы фактический извлекаемый объем нефти в среднем составлял 11,5 млн тонн в год.

В то же время исторически сложилось так, что Прикамье на протяжении столетий было сначала металлургическим и угледобывающим, а затем машиностроительным регионом. Американский антрополог Дуглас Роджерс пишет, что руководители этих отраслей имели в Пермской области наибольшее политическое и экономическое влияние, а нефтяники и нефтепереработчики оказались «на вторых ролях». В книге «Недра России» ученый пересказывает услышанную во время работы в крае легенду. Якобы «у главы пермского регионального отделения коммунистической партии» рядом с телефоном на столе лежал список номеров. По ним можно было в любой момент связаться с руководителями заводов, имевших общегосударственное значение. Нефтяники в этот список никогда не входили. Еще одна черта работы отрасли в период социализма — невозможность предприятий напрямую получать прибыль от сбыта продукции.

В то же время рост объемов геологоразведки, нефтедобычи и запуск Пермского нефтеперерабатывающего завода (сейчас «Пермнефтеоргсинтез») потребовали большого числа местных специалистов, прежде всего — инженеров. Эту задачу решили путем открытия соответствующих направлений подготовки в созданном на базе горного института в 1960 году Пермского политеха. Впрочем, изначально новый вуз был ориентирован на подготовку специалистов в области машиностроения и добычи угля. Министерство угольной промышленности даже проспонсировало строительство в центре Перми корпуса для института и домов для его преподавателей.

С распадом Советского Союза ситуация с положением нефтяной отрасли и обслуживающих ее научно-образовательных организаций изменилась кардинально. Большинство металлургических и машиностроительных предприятий области довольно быстро оказались в глубоком кризисе, лишившись большинства заказов. Для пермских нефтяников ситуация складывалась иначе. В 1991 году «Пермнефтеоргсинтез» был акционирован и вошел в состав нефтяной компании «ЛУКОЙЛ», а через несколько лет статус АО приобрела и специализирующаяся на нефтедобыче «Пермнефть». В условиях финансового кризиса нефтяники начали играть ведущую роль в экономике края. ПНОС получил возможность торговать на международных рынках, а нефть на определенный период фактически стала для всего региона валютой, которая обменивалась на нужные для области товары. В 1995 году Пермский нефтеперерабатывающий завод реализовал 80% своей продукции без использования денег.

Со второй половины 1990-х годов в Прикамье начался ежегодный прирост нефтедобычи, активная разведка и доразведка новых месторождений и рост объемов бурения. Нефтяная отрасль стала основой экономики региона и одним из главных драйверов его развития. Все это потребовало финансовых, кадровых, технологических и интеллектуальных ресурсов. Еще одна сложность, с которой столкнулись прикамские нефтяники, — сокращение запасов. В отличие от Сибири, в Прикамье не было обнаружено крупных месторождений с запасами в десятки и сотни миллионов тонн. Средних месторождений (остаточные запасы от 5 до 39 млн тонн) насчитывается чуть больше десятка, основная часть их потенциала уже выработана. Все остальные относятся к малым или очень малым. Так, общий объем запасов из открытых в Прикамье в 1998–2008 годах месторождений составил всего 26 млн тонн. При этом свыше 66% запасов нефти в регионе относятся к трудноизвлекаемым.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Извлечение строптивой В этих условиях на первый план вышли технологии, позволяющие делать прибыльной разработку активов, которые раньше были либо нерентабельными, либо недоступными. Для этого крупные участники рынка серьезно нарастили объем инвестиций как в создание прикладных разработок, так и в фундаментальную науку.

Заместитель начальника департамента по недропользованию по Приволжскому федеральному округу Андрей Белоконь отмечает, что значительная часть проектов по развитию месторождений на территории региона предполагает их разработку в течение десятилетий. «Есть даже проекты, окончание реализации которых запланировано на следующий век,— говорит господин Белоконь.— В этих условиях крупные игроки, естественно, сотрудничают с научными и образовательными организациями. Они понимают, что им будут нужны кадры и технологии, которые позволят обеспечить их работу».

Новые технологии оказались необходимы на всех этапах работы нефтяников — от разведки месторождений и строительства скважин, до их эксплуатации и нефтепереработки. Так, на этапе бурения разработки связаны с проводкой на большие глубины, на этапе эксплуатации — с повышением нефтеотдачи пластов. Важнейшими остаются технологии, связанные с повышением энергоэффективности. Как отметили в пресс-службе ООО «ЛУКОЙЛ-Пермь», все скважины в крае разрабатываются с использованием разработок пермских ученых, в том числе и филиала ООО «ЛУКОЙЛ-Инжиниринг». Его сотрудники сопровождают все проекты, связанные с разведкой и добычей в европейской части страны. Так, например, разработанные в филиале буровые растворы позволяют предупредить возникновение осложнений, сокращают время бурения, снижают технологические и экологические риски, позволяют получить экономический эффект. «Филиалом реализованы на практике современные технологические решения, которые обеспечивают ежегодный стабильный рост добычи на старых месторождениях и постоянное увеличение коэффициента извлечения нефти»,— добавили в «ЛУКОЙЛ-Перми».

Eще одно направление исследований в новейшем периоде развития отрасли связано с экологией и охраной природы. Развитие партнерских отношений с зарубежными компаниями подтолкнуло нефтяников к переходу на международные экологические стандарты и разработку технологий, которые минимизируют влияние производства на окружающую среду.

Завкафедрой биогеоценологии и охраны природы ПГНИУ, заслуженный эколог РФ Сергей Бузмаков рассказывает, что ученые вуза стали заниматься экологическими исследованиями в интересах нефтяников во времена Советского Союза. Тогда специалисты разработали систему контроля состояния природы на одном из месторождений. Сейчас создание систем мониторинга — одно из ключевых направлений взаимодействия экологов с отраслью. По словам ученого, для Прикамья система мониторинга особенно актуальна, поскольку часть месторождений находится на особо охраняемых природных территориях. Сейчас для этого используются возможности цифровых технологий и геоинформационных систем. Они позволяют дать более точные прогнозы и разработать мероприятия по сохранению и восстановлению природной среды. Ученый отмечает, что нефтегазовая отрасль в последние несколько десятилетий стала гораздо активнее инвестировать средства в природоохранные мероприятия, в том числе связанные с научными разработками. По его мнению, этому способствует не только необходимость соответствия международным стандартам, но и изменения национального законодательства.

Сравнительно новый тренд связан с развитием IT-технологий. В прошлом десятилетии нефтяники начали внедрять так называемую концепцию интеллектуального месторождения. Это полная цифровая копия месторождения, от пласта до конечной точки реализации готовой продукции. Цифровой двойник позволяет комплексно подходить к процессу разработки, находить узкие места и пути их оптимизации. В ближайшем будущем нефтяники намерены продолжать внедрение IT-инструментов, прежде всего с использованием нейросетей.

Впрочем, создание «под себя» новых технологических продуктов и разработок доступно не всем участникам рынка. Руководитель одной из независимых добывающих компаний говорит, что в текущих условиях у небольших игроков нет возможности вкладываться в них: «Нефтедобыча — это бизнес, поэтому все зависит от рентабельности, которая, если говорить глобально, складывается из двух факторов: цены на нефть и объема выплат, которые идут государству. Сейчас ситуация тяжелая, так что смысла финансировать проекты, которые начнут приносить прибыль, например, через десять-двадцать лет, я не вижу».

Дмитрий Астахов