Костяк наших решений — это всегда наш внутренний анализ
С 1 сентября Росфинмониторинг получает прямой доступ к информации о переводах граждан по СБП и картам «Мир». Что это меняет для банков и их клиентов, рассказал руководитель службы внутреннего контроля Ак Барс Банка Сергей Мешалкин.
— Как изменится в новых условиях ваша роль в мониторинге — банк остается первой линией или теперь только реагирует на сигналы из НСПК?
— Фундаментально наша роль как первой линии защиты не меняется. Получение доступа к данным Национальной системы платежных карт (НСПК) со стороны регулятора — это не про «надзирателя», который теперь будет стоять у нас за спиной, а больше про синергию. Он не отменяет внутреннюю работу банка.
Представьте, что раньше мы ловили подозрительные сигналы в своем локальном секторе, а теперь у надзорного органа появилась возможность видеть общую картину рынка. Но анализировать поведение клиента, выявлять риск-сигналы, задавать вопросы до того, как операция ушла в систему — это наша зона ответственности. Мы по-прежнему «фильтруем» каждый платеж на старте. Это остается ключевым инструментом противодействия недобросовестным практикам в сфере отмывания доходов и финансирования терроризма на уровне именно кредитной организации.
Задача противодействия — это задача не допустить сомнительную операцию в твоем банке. Если для этого надзор нам предоставит дополнительную информацию по результатам своего анализа — мы будем только благодарны.
— Раньше основная нагрузка приходилась на юрлиц и ИП. С новым законом в фокусе — массовые переводы физлиц. Изменится ли для вас соотношение контроля между физлицами и юрлицами, и повлияет ли это на приоритеты в работе?
— Да, тут можно говорить о некотором смещении фокуса. Уже не первый год можно наблюдать рост объема P2P-переводов. Раньше деньги выводили из-под контроля через слабообоснованное сложившейся хозяйственной деятельностью конкретного юридического лица снятие наличных денежных средств юридическим лицом или индивидуальным предпринимателем, а ныне финальной точкой выхода в наличный оборот все чаще становятся дропперы— ничем особым не примечательные люди с пониженной социальной ответственностью, которые за вознаграждение дают пользоваться своими картами. Это такая, с позволения сказать, разновидность экономической проституции.
И это изменение, очевидно, требует перестройки процесса противодействия невольному вовлечению банка в такого рода клиентские действия. Структура нашего мониторинга, таким образом, становится более сложной. С одной стороны, мы по-прежнему глубоко анализируем цепочки юридических лиц, выявляем конечных бенефициарных владельцев наших клиентов и анализируем источники их капитала, а с другой — внедряем более тонкие алгоритмы для выявления нетипичного финансового поведения именно у физических лиц.
Однако наша задача по-прежнему неизменна, и состоит она в том, чтобы новая модель мониторинга клиентских операций не создавала каких-либо изощренных препятствий для обычного финансового поведения обычных людей и «замечала» преимущественно тех, кто пытается играть по нетипичным правилам. Ну, к примеру, модель мониторинга должна давать ожидаемый нами результат (всё хорошо) в ситуации, когда клиенты просто оплачивают покупки или переводят деньги родственникам, и при этом у банкира не создается впечатление, что эти клиенты нашли клад, делят его через его банк и при этом банкиру ничего об этом не известно.
— Придется ли пересматривать внутренние критерии подозрительности (в дополнение к 375-П), учитывая, что теперь у надзорного органа есть свои массивы данных по СБП, или вы будете опираться на их аналитику?
— Мы не планируем кардинально пересматривать наши внутренние критерии под новые массивы данных надзорного органа. Сейчас мы работаем по Положению Банка России №860-П, которое пришло на смену 375-П в 2025 году. Вот там действительно произошла революция — список признаков подозрительности расширен очень серьезно. Мы активно используем их в работе.
Но наши алгоритмы строятся не на одном источнике. Мы смотрим на транзакционный профиль клиента в динамике, на его риск-рейтинг, на транзитные цепочки, на связи между счетами, вывод капитала, покупку наличной выручки и так далее. Это комплексный подход. Аналитика уполномоченного органа будет для нас ценным дополнением, своеобразным внешним экспертом, который подтверждает или уточняет наши выводы. Но костяк наших решений — это всегда наш внутренний анализ.
— Закон запрещает НСПК разглашать факт передачи данных в Росфинмониторинг. Если блокировка инициирована не банком, а вышестоящей системой, как вы будете объяснять клиенту причину отказа в переводе?
— Это деликатный момент. Но для нас, как для банка, который каждый день общается с клиентами лицом к лицу, в процедуре уважительного отношения к клиенту ничего не изменится. Мы всегда будем объяснять клиенту отказ или приостановку его транзакции в рамках тех норм, которые нам предписаны Законом.
Если сигнал о приостановке придет от НСПК, мы, конечно, получим уведомление. Но для клиента мы останемся тем самым «голосом» банка. Будем говорить на понятном клиенту языке: «Ваша операция выглядит нестандартно, давайте разбираться», будем информировать клиента через наши стандартные процедуры, предусмотренные локальными Правилами внутреннего контроля.
— Раньше вы проводили профилактическую работу, чтобы предотвратить блокировку. Теперь данные идут напрямую в Росфинмониторинг — сможете ли вы по-прежнему защищать клиента на ранней стадии, или ваша работа сместится к постфактум- сопровождению?
— Здесь более корректно будет обозначить, что мы не блокируем операции, а приостанавливаем для получения пояснений от клиента. В этом есть большая разница.
При выявлении в действиях клиента признаков недобросовестности мы оставляем за собой право не оказывать ему поддержку. Но в защите добросовестных клиентов банк прямо заинтересован — это вопрос сохранения лояльности клиента и репутации банкира.
Мы не хотим того, чтобы наш клиент по ошибке попал в список подозрительных, поэтому сопровождаем его с момента открытия счета и на всем его клиентском пути. Профилактическая работа никуда не исчезает: мы остаемся финансовыми партнерами, которые предупреждают, советуют и разъясняют. Конечно, если с нами общаются.
— Повлияет ли новый порядок на оценку клиентов из «зеленой» и «желтой» зон (платформа ЗСК) и на использование ИИ — станет ли больше ложных срабатываний из-за централизованного анализа?
— На оценку клиентов из «зеленой» и «желтой» зон новый порядок влияния не окажет. Информация с этой платформы — это лишь справочный материал, а решение об уровне риска общения банкира с конкретным клиентом всегда остается за нами. Возможности увеличения ложных срабатываний именно из-за внешнего централизованного анализа мы тоже не опасаемся.
Вряд ли здравомыслящий банкир будет использовать сегодняшние инструменты ИИ для принятия именно финальных решений по блокировкам или подозрительности. Все они принимаются исключительно на основе компетенций и профессионального суждения сотрудника, который проводит анализ операций.
Почему? Потому что ИИ пока слабо сознается в том, что он чего-то не знает или в чем-то сомневается. Наш сотрудник, который анализирует операции, имеет право и обязан усомниться в его советах. И это сомнение — источник поиска дополнительной информации. Можно переспросить клиента, можно посмотреть на контекст. ИИ этого может и не сделать. Мы считаем такой подход единственно честным по отношению к клиенту. Технологии нам помогают, но решение принимает профессионал. Тут уместна очень близкая аналогия с постановкой медицинского диагноза
— Закон обещает снизить нагрузку на банки за счет сокращения точечных запросов. На практике это упростит вашу работу или, наоборот, усложнит из-за необходимости оперативно обрабатывать выводы автоматизированной системы Росфинмониторинга и НСПК?
— Тут я пессимист, ибо хорошо информирован из прошедшего опыта. Мы не предвидим снижения надзорной нагрузки.
Новый порядок — это хорошее дополнение, которое сделает общую картину полнее. Но основа нашей работы не поменяется, это будет совместная работа банка с надзором ради развития финансовой системы России.
У нас появляется больше инструментов и больше данных. Поэтому стоит ожидать, что наша работа усложнится в плане анализа, но ее результат будет качественнее.
Работа финансовой разведки должна быть тихой и незаметной для обычного клиента стандартного поведения.