Долговая арифметика

Количество дел о банкротстве граждан в Удмуртии остается высоким. Меняется портрет должника — в процедуру все чаще приходят молодые люди, семьи и предприниматели. На круглом столе, организованном «Коммерсантъ-Удмуртия», эксперты обсудили причины попадания в долговую спираль, влияние рекламы юридических услуг, психологию должников, последствия банкротства и предстоящие законодательные изменения.

Банкротство в цифрах

Как отметили эксперты круглого стола, количество дел о банкротстве граждан в Удмуртии остается высоким. По данным Арбитражного суда Удмуртии, за год рассматривается около 6 тыс. таких дел. В первом полугодии прошлого года было зарегистрировано порядка 3 тыс. дел, за тот же период текущего года — около 3,1 тыс.

Как пояснил председатель Арбитражного суда Удмуртии Владимир Калугин, на динамику заявлений влияет в том числе изменение подходов к рассмотрению банкротств. Арбитражные суды стали строже оценивать заявления должников, следуя позиции Верховного суда РФ. Председатель суда обратил особое внимание на то, что автоматическое списание задолженности не является целью процедуры. Суд исходит сразу из двух задач. С одной стороны, он должен учитывать интересы кредиторов и не признавать невозможным расчеты с ними без соответствующей оценки. С другой — защищать самого должника от решений, последствия которых тот мог не понимать. В практике встречаются случаи, когда граждане приходят за списанием долгов, имея в собственности имущество, продажа которого позволит погасить денежные обязательства гражданина, либо избегают контакта с судом, в том числе, по совету привлеченных специалистов.

«Суд действует в интересах всех лиц, участвующих в деле. Но порой мы видим, что в некоторых случаях граждане руководствуются советами не самых квалифицированных людей. И суду кажется, что в таких обстоятельствах их заявление о банкротстве, может им самим причинить вред. Человеку могли пообещать списание долгов, но не сказали, что при этом продадут все имущество»,— подчеркнул господин Калугин.

Руководитель юридической компании «Нет проблем» Тимур Ахметшин полагает, что республика вышла на плато по числу банкротных заявлений: «Если у нас есть регионы, где темпы роста банкротных дел показывают около 50—70% в год, то в Удмуртии последние два—три года эта цифра относительно небольшая, около 10%».

Внесудебное банкротство в Удмуртии используется заметно активнее, чем в некоторых других регионах. Согласно статистике Федресурса по банкротству за 2025 год, заявления об открытии таких процедур поступают в МФЦ примерно в полтора раза больше, чем в Москве. Владимир Калугин считает этот механизм одним из способов снижения нагрузки на арбитражные суды, основной задачей которых является разрешение действительно спорных ситуаций. При этом регулирование внесудебной процедуры требует дальнейшего совершенствования с существенным упрощением требований к ее проведению. В настоящее время пройти внесудебное банкротство могут граждане с долгами от 25 тыс. до 1 млн руб., не имеющие доходов и имущества, на которое можно обратить взыскание, и соответствующие ряду критериев, установленных Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)».

«Смысл внесудебного банкротства заключается именно в том, чтобы не направлять в арбитражный суд дела, в которых отсутствует спор. Гражданин подает заявление через МФЦ и при соблюдении установленных законом критериев проходит внесудебную процедуру. Если же кредитор считает, что гражданин не соответствует условиям для внесудебного банкротства или возникает иной спорный вопрос, связанный с неточностями в заявлении должника, его уже рассматривает компетентный суд»,— пояснил господин Калугин.

Долги молодеют

По наблюдениям участников рынка, среди должников становится больше молодых людей 20—30 лет, а в числе новых категорий — предприниматели и молодые семьи. При этом в кредитных историях все чаще фигурирует не несколько крупных банков, а десятки микрофинансовых организаций.

По словам Тимура Ахметшина, у молодых заемщиков долговая нагрузка нередко формируется постепенно. Сначала используются кредитные карты, затем они получают крупный кредит для их погашения, после чего при нехватке средств появляются микрозаймы. В результате несколько относительно небольших обязательств превращаются в цепочку из десятков займов.

«Сам по себе размер отдельного займа может быть относительно небольшим — 15—30 тыс. руб. Проблема возникает при накоплении нескольких десятков таких обязательств. Поводом для дальнейшего роста задолженности часто становится снижение дохода или другое непредвиденное событие: сокращение на работе, продолжительная болезнь, ДТП»,— рассказал господин Ахметшин.

Вторую группу риска эксперт связывает с малым и средним бизнесом, прежде всего с индивидуальными предпринимателями. В юридической практике уже появляются дела селлеров, активно выходивших на маркетплейсы в 2022-–2024 годах. При ухудшении экономики бизнеса предприниматели сначала пытаются использовать реструктуризацию, кредитные каникулы и рефинансирование, однако при недостатке доходов и имущества часть из них может перейти к процедуре банкротства.

Третья категория — молодые семьи в возрасте 25—40 лет. По словам Тимура Ахметшина, в таких случаях кредитная нагрузка супругов часто распределена неравномерно. «В большинстве случаев получается так, что один супруг справляется с кредитными обязательствами, а у второго супруга кредитная нагрузка больше, и все очень тяжело. До 2024 года они активно кредитовались и при помощи кредитов предыдущие займы закрывали. Начиная с 2024 года ставки взлетели вверх, перекредитовываться не получилось, а привычка брать займы осталась»,— добавил господин Ахметшин.

Он также отмечает рост количества банкротных дел граждан с игровой зависимостью. В таких случаях становится важным исключить риск признания действий таких должников недобросовестными, ведь они порой отправляют средства на нелегальные площадки. Он советует максимально полно раскрывать обстоятельства возникновения долгов и подтверждать наличие игровой зависимости документами.

Владимир Калугин считает, что сам по себе факт расходования денег на азартные игры еще не свидетельствует о недобросовестности должника. Важен контекст: если заемщик вводил кредитора в заблуждение, скрывал реальные доходы, намеренно набирал кредиты, либо продолжал скрывать имущество и доходы в процедуре, Верховный Суд РФ в своих позициях исключает возможность освобождения такого должника от исполнения обязательств по результатам банкротства, подчеркнул эксперт.

Банкротство по рекламному объявлению

Рост интереса молодежи к банкротству связан не только с фактической закредитованностью, но и с рекламой юридических услуг, которая может формировать представление о банкротстве как о простой процедуре списания долгов. Дополнительным фактором остается недостаток финансовой грамотности. «Возможно, это комбинация двух факторов — агрессивной рекламы и реальной закредитованности. Молодые люди берут кредиты, а чаще даже микрозаймы, не рассчитав силы. Главный катализатор — это агрессивная реклама юрфирм, которая создает иллюзию легкого списания»,— прокомментировал председатель комитета по организации работы, связям с общественностью и безопасности Молодежного парламента Удмуртии Владимир Карташов.

По его мнению, в такой ситуации важно отделять юридические компании, оказывающие полноценные услуги, от тех, чья коммуникация строится преимущественно на обещании быстрого результата. Он предлагает ограничить рекламу с громкими обещаниями и одновременно информировать потенциальных клиентов о последствиях процедуры, например, проводить обязательные курсы финансовой грамотности в школах и колледжах.

В Центре финансового просвещения Удмуртии отмечают, что финансовая грамотность важна всем, как подрастающему поколению, так и людям среднего и старшего возраста. Педагог-организатор центра Валентина Козлова отметила, что повышение финансовой грамотности населения поможет предотвратить чрезмерную закредитованность граждан, а значит, в дальнейшем снизится количество банкротств.

«Центр финансового просвещения проводит обучение и для молодых семей. Умение договориться о предстоящих тратах, рассчитывать семейный бюджет, формировать сбережения, разбираться в современных финансовых инструментах — все эти умения и навыки помогут семьям не проваливаться в долговую яму. Одна из важнейших тем финансовой грамотности — защита прав потребителя финансовых услуг, где мы говорим, в том числе, о том, что существуют фирмы, которые недобросовестно рекламируют свои услуги о якобы легком и быстром списании долгов»,— рассказала госпожа Козлова.

Еще одним фактором, способным привести человека к банкротству, она называет финансовое мошенничество. В частности, речь идет о молодых людях, которые под воздействием рекламы пытаются инвестировать заемные средства, не имея базовых знаний об инвестиционных инструментах. В результате такая стратегия начинающего инвестора приводит его к финансовому краху. «Задача финансового просвещения заключается прежде всего в профилактике — человек должен получить необходимые знания для того, чтобы кредитная нагрузка, если она есть, не стала неконтролируемой»,- прокомментировала Валентина Козлова.

Стресс в кредит

Финансовые проблемы не ограничиваются ростом задолженности, отмечают участники круглого стола. По мере увеличения кредитной нагрузки меняется и поведение самого должника: постоянный стресс сужает горизонт планирования, а решение долгосрочной проблемы подменяется поиском денег на ближайший платеж. В результате человек может продолжать занимать, даже когда новые кредиты уже не решают проблему, а только откладывают ее.

Психолог Константин Шерман рассматривает банкротство как личностный кризис, сопровождающийся широким спектром переживаний — от страха до злости. «Но здесь важно помнить, что кризисы прежде всего проживаются. Все эти чувства, которые испытывают люди в этой ситуации, нормальны. Это часть процесса проживания этого кризиса, и без принятия этих эмоций дальше идти будет сложнее»,— подчеркнул господин Шерман.

Практика юристов подтверждает эту модель. Тимур Ахметшин рассказал, что сам столкнулся с тяжелой финансовой ситуацией в 2022 году и впоследствии смог переосмыслить собственное поведение в период высокой долговой нагрузки. «У меня есть гипотеза, что у человека в перманентном стрессе формируется так называемое туннельное зрение. В таком состоянии горизонт планирования сокращается до нескольких дней или даже одного платежа. И вместо того, чтобы оценивать общий объем обязательств и искать способ выйти из долговой нагрузки, человек пытается закрыть очередной платеж за счет нового займа. Это создает замкнутый цикл: текущая проблема решается, но общий объем задолженности продолжает расти»,— рассказал Тимур Ахметшин.

Константин Шерман подтверждает, что такое «туннельное» восприятие действительно ограничивает способность принимать рациональные решения. Выйти из него, по его словам, в первую очередь помогает обращение за помощью — юридической, финансовой или психологической. Универсального алгоритма для всех ситуаций нет, но попытка справиться с проблемой в одиночку не всегда является оптимальной стратегией.

Обещания без гарантии

Человек, уже находящийся в состоянии финансового и эмоционального кризиса, оказывается особенно восприимчив к обещаниям быстро списать долги. Участники круглого стола рекомендуют оценивать не только репутацию компании, но и содержание договора, квалификацию специалиста и то, что именно юридическая компания считает результатом своей работы.

Владимир Калугин полагает, что не стоит избегать обращения к иным специалистам для взгляда на обстоятельства дела со стороны. «Второе мнение» может оказаться особенно полезным, если процедура развивается не так, как было заявлено изначально сопровождающими ее специалистами. «Если суд назначил судебное заседание и отложил рассмотрение дела — это уже повод подумать, может быть, что-то не так. Если что-то стопорится в деле о банкротстве, точно стоит идти за вторым мнением»,— подчеркнул господин Калугин.

Еще один показатель — формулировки самого договора. Владимир Калугин обращает внимание на негативную практику, при которой юридическая компания указывает целью предоставления своих услуг признание клиента банкротом. Вместе с тем констатация состояния банкротства – это не завершение процедуры, а только начало дальнейших действий. «Юрист, который берется за консультирование клиентов-должников, обязан сопровождать дело до конца — до завершения процедуры реализации имущества либо реструктуризации долгов»,— прокомментировал Владимир Калугин.

Валентина Козлова из Центра финансового просвещения Удмуртии добавила, что агрессивная реклама может быть признаком недобросовестной работы организации. Перед заключением договора она рекомендует получить независимое мнение других экспертов и изучить отзывы о компании на сторонних площадках, а не только на ее собственном сайте.

Тимур Ахметшин предлагает оценивать юридическую компанию еще до подписания договора. В частности, клиенту стоит выяснить, что перед ним юрист с подтвержденной квалификацией. «Когда вы приходите на консультацию, стоит прямо спросить, перед вами юрист или менеджер. Если юрист, то запросить диплом. Второй момент — чем более подробно расписан предмет договора, тем за большее количество действий и услуг подписываются юристы»,— рассказал господин Ахметшин.

Отдельный «красный флаг» — обещание гарантированного результата. По словам Тимура Ахметшина, юрист не может заранее гарантировать исход дела, поскольку решение зависит не только от позиции представителя, но и от суда и действующего законодательства. «Хороший юрист всегда будет все риски и моменты проговаривать, а обещания вроде “100% спишем вам долг, все имущество вам сохраним” выглядят очень сомнительно»,— отметил эксперт.

Председатель Арбитражного суда Удмуртии обращает внимание на то, что должникам следует самостоятельно отслеживать ход рассмотрения дела по присвоенному номеру в картотеке арбитражных дел и читать не только определения и решения суда, но и документы, которые представитель направляет в суд от его имени. По его словам, в практике встречаются заявления с очевидными противоречиями, а отказ должника от контакта с судом может привести к усложнению рассмотрения дела.

Психологический фактор здесь также играет роль, добавил Константин Шерман. Человек в состоянии хронического стресса хуже оценивает риски и становится более восприимчивым к эмоциональной рекламе. «Когда мозг, измотанный большими переживаниями, видит, что от этого всего можно быстро избавиться, наше мышление становится куда менее критичным, и мы можем попасть в эту ловушку»,— сказал господин Шерман.

Что остается после банкротства

Одно из наиболее распространенных представлений о банкротстве граждан — после процедуры человек на пять лет лишается возможности получать кредиты. Как отмечают эксперты, на практике ограничения устроены иначе. Закон не запрещает банкам выдавать кредиты бывшему банкроту, однако сама процедура влияет на кредитную историю и решения банков.

Юрист Тимур Ахметшин подчеркнул, что ограничения касаются трудоустройства на руководящие должности в течение 3-10 лет в зависимости от вида деятельности организации. Кроме того, нельзя зарегистрировать ИП в течение 5 лет, если человек проходил банкротство в этом статусе.

Главным ограничением он называет невозможность повторно инициировать процедуру банкротства в течение пяти лет. При этом получение нового кредита остается на усмотрение конкретного банка. По его словам, после восстановления официального дохода и формирования новой положительной кредитной истории банк может выдать заем, хотя условия для бывшего банкрота могут быть менее выгодными.

При этом отсутствие законодательного запрета не означает, что кредит после банкротства будет получать так же легко, как до него. Владимир Калугин предполагает, что между требованиями закона, исключающими любую дискриминацию потребителей, и внутренней кредитной политикой банков могут существовать отличия. Например, если клиент посредством банкротства освободился от долга перед конкретным банком, отношения с этой организацией могут стать сложнее.

Владимир Карташов из Молодежного парламента считает, что банкротство следует рассматривать прежде всего как крайнюю меру — при объективной причине неплатежеспособности и долгах, которые уже невозможно контролировать. Если задолженность еще можно обслуживать, он предлагает сначала договариваться с кредиторами и использовать реструктуризацию. «Банкротство при небольшом долге или наличии дохода — это крест на ипотеке, скорее всего, карьере в финансах, в своем бизнесе на пять лет»,— подчеркнул Владимир Карташов. Тимур Ахметшин отметил, что задача банкротства — в восстановлении и финансовом оздоровлении, при этом важно помнить о последствиях.

Опыт людей, уже прошедших процедуру, не подтверждает распространенный миф, что после банкротства сложно найти работу. Светлана Горлова завершила процедуру в мае, она продолжалась восемь месяцев. По ее словам, работодатель знал о банкротстве, однако это не стало препятствием для трудоустройства.

Как рассказала госпожа Горлова, сама процедура стала результатом ее длительной попытки самостоятельно удержать кредитные обязательства. После потери работы она сначала использовала кредитные каникулы, а затем стала брать новые займы для погашения старых. «Если вы уже оказались в той ситуации, когда вы перезанимаете деньги, чтобы закрыть какие-то обязательства, то лучше рассмотреть банкротство, чем просрочку. Потому что чем больше вы набираете, тем сложнее вам будет потом из этого выбираться»,— отметила Светлана Горлова.

Критическое мышление в кредит

Банкротство остается крайней мерой для заемщика, который уже не способен самостоятельно обслуживать накопившуюся задолженность. Участники круглого стола при этом отмечают, что откладывать обращение за помощью до момента, когда новые займы начинают использоваться для погашения старых, не менее рискованно, чем воспринимать процедуру как простой способ избавиться от долгов.

При этом сама система банкротства продолжает меняться. Тимур Ахметшин обращает внимание на уже принятые законодательные изменения. «К 2030 году финансовый управляющий, который заходит в дело, будет назначаться случайным образом. Повлиять на это будет уже невозможно. Сейчас назначение во многом зависит от того, кто инициировал процедуру. Такие изменения проводятся в первую очередь для того, чтобы бороться с недобросовестными и нечистыми на руку финансовыми управляющими»,— рассказал господин Ахметшин.

Он привел в качестве примера дело, которое продолжалось пять лет из-за смены юридических компаний и финансовых управляющих. По его оценке, подобные случаи показывают, что должнику недостаточно просто передать решение финансовой проблемы представителю — необходимо сохранять контроль над собственной процедурой и критически относиться к действиям привлеченных специалистов.

Ответственность за выход из долговой ситуации остается не только на суде, кредиторах или юристах. Сам человек должен вовремя оценить свое финансовое положение, разобраться в условиях кредитования и не скрывать проблему от близких. Валентина Козлова считает, что основная задача в перспективе вообще должна заключаться в профилактике ситуации, чтобы человеку не требовалось банкротство.

«Предупредить легче, чем лечить. Формирование финансовой подушки безопасности, планирование семейного бюджета, регулярная проверка своей кредитной истории, умение работать с финансовыми организациями — и, естественно, включение критического мышления при принятии решений — все эти меры помогут предупредить необходимость проведения процедуры банкротства»,— заключила госпожа Козлова.