Ограничение испытаний было сознательным выбором

Риск начала ядерной войны не зависит от одного решения. Он повышается от испытания к испытанию, и каждый новый взрыв все ближе подводит мир к возможной катастрофе. Такая эскалация имеет свою цену: каждое испытание ядерного оружия оставляет шрамы на суше и на воде, а люди, жившие поблизости от испытательных полигонов, платят эту цену в течение нескольких поколений — спустя долгое время после того, как испытания были прекращены. Международный день действий против ядерных испытаний, который отмечают 29 августа, существует потому, что эти опасности — часть нашей общей истории, а также потому, что правительствам все еще приходится каждый год делать тот же выбор.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Было время, когда земля сотрясалась часто. На протяжении четырех десятилетий одним из мест, где это ощущалось сильнее всего, был Семипалатинский полигон, пока его закрытие 35 лет назад не погрузило в тишину эту часть казахской степи. Такое решение стало проявлением более широкого отказа от проведения ядерных испытаний. За годы, предшествовавшие появлению Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ), который был открыт для подписания в 1996 году, было проведено более 2 тыс. испытательных взрывов. После этого — меньше десяти. То, что подобные сотрясения земли стали редким явлением,— не историческая случайность. Это выбор, который правительства делают из года в год, однако, в отличие от свершившегося факта, сделанный выбор можно отменить. Но так делать нельзя.

Потому что этот выбор материален: он расширяется, поддерживается и проверяется. Его основу составляет мировая сеть из более чем 300 станций и лабораторий, расположенных более чем в 90 странах, и эта сеть «прослушивает» землю с необыкновенной чувствительностью. Международная система мониторинга, созданная в рамках режима контроля за соблюдением договора, способна зафиксировать взрыв мощностью 500 тонн в тротиловом эквиваленте, что составляет приблизительно три процента от мощности бомбы, сброшенной на Хиросиму. Она зафиксировала все заявленные Корейской Народно-Демократической Республикой испытания, даже самой малой мощности. Эта система не требует от мира доверия. Она дает миру возможность проверить.

Наука в данном случае служит своего рода средством против подозрительности. Она позволяет государствам действовать с уверенностью в том, что обязательства выполняются, и видеть, что другие поступают так же.

Ничто из этого не существует обособленно. Договор о нераспространении ядерного оружия, зоны, свободные от ядерного оружия, и сам ДВЗЯИ — не абстракции. В совокупности они составляют архитектуру глобального нераспространения и разоружения — незаметную опору международного мира и безопасности, и каждая из этих составляющих на протяжении десятилетий определяла действия правительств. Однако ни один договор не может поддерживать сам себя. Договор выполняется лишь потому, что государства, связанные его положениями, из года в год делают выбор в пользу выполнения своих обязательств.

Сейчас это нельзя принимать как данность. Ни одна страна не способна решить проблему ядерного оружия своими силами. Последствия его применения не будут ограничены национальными границами, и ни одно государство не способно самостоятельно сдерживать рост этих рисков. Свободный от ядерных испытаний мир невозможно построить разрозненно. Для этого нужны совместные обязательства и готовность всех государств, в том числе обладающих ядерным оружием, поддерживать работу систем, обеспечивающих доверие между ними.

Я говорю об этом потому, что некоторые правительства более открыто, чем многие годы до этого, заговорили о возможности возобновления испытаний. Именно эту проблему призван решить Международный день действий против ядерных испытаний: что нам сделать вместе прямо сейчас, чтобы мир не скатился обратно к ядерным испытаниям — ни в этом году, ни в каком другом?

Я полагаю, что ответ состоит из трех частей. Во-первых, следует напрямую обратиться с призывом к оставшимся девяти государствам, перечисленным в приложении 2, чья ратификация договора необходима для его вступления в силу: действуйте немедленно. Ни юридическая, ни моральная сила ДВЗЯИ не могут быть реализованы в полной мере, пока вы этого не сделаете. Во-вторых, нужна постоянная поддержка, как словом, так и финансированием, режима контроля и организации, обеспечивающей его функционирование. Столь высокоточная аппаратура не может обслуживать сама себя. В-третьих (и это основа для обоих предыдущих условий), необходимо признать, что многосторонняя система, Организация по Договору о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний и сами государства должны действовать сообща: не параллельно, без соперничества. Для этого уже имеются необходимые инструменты: диалог, прозрачность и практические меры укрепления доверия. Нужна лишь готовность их использовать.

Все это не теория. Договоренности существуют. Инфраструктура действует. То, чего уже удалось добиться с их помощью, демонстрирует, чего можно достигнуть, если серьезно к ним относиться.

Достижения последних 30 лет не были предопределены. Как не предопределены и следующие 30 лет. Это не предостережение. Это предложение для всех правительств, которые все еще раздумывают, какой мир они хотят оставить после себя.

Выбор в пользу ограничений был сделан намеренно. Таким этот выбор должен быть снова и снова.

Один договор. Одна цель. Ни одного испытания.

Роберт Флойд, исполнительный секретарь Организации по Договору о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний