Из воспоминаний Д. Т. Шепилова*
В. Молотов и К. Ворошилов, А. Микоян и Л. Каганович, Н. Булганин, Г. Маленков, Г. Первухин и другие руководители — все они были очень различны по своей эрудиции, по своему политическому и хозяйственному опыту, по своему моральному облику. Но все они были, если можно так выразиться, представителями "старой школы". Все были безгранично преданы марксистско-ленинскому учению, искренне верили в величие и непогрешимость Сталина, превыше всего ставили интересы партии и так же искренне теперь хотели перейти к коллективному руководству "по старинке", в соответствии с программно-уставными требованиями; они верили, что теперь коренные вопросы жизни партии и страны можно свободно обсуждать и решать в Президиуме, в Совете Министров, на Пленумах ЦК на основе воли большинства. Никто из них и не помышлял о единоличной власти, не рвался к ней.
Но были в составе руководящего ядра два человека, которые смотрели на вещи гораздо более практично, без всякой романтики и сентиментальности. Это были Никита Хрущев и Лаврентий Берия. Оба жаждали власти. Оба хорошо понимали, что после смерти Сталина механизм единоличной власти не был сломан и сдан в музей древностей. Он сохранился полностью, и нужно лишь было овладеть им и снова пустить в ход.
Как два хищника они всматривались друг в друга, принюхивались друг к другу, обхаживали друг друга, пытаясь разгадать, не совершит ли другой свой победоносный прыжок первым, чтобы смять противника и перегрызть ему горло.
Хрущев хорошо понимал, что среди всего руководящего ядра партии Л. Берия — единственный серьезный противник и единственное серьезное препятствие на пути его вожделений. К тому же этот противник — опасный. В его руках все дело охраны Кремля и правительства; все виды правительственной и другой связи; войска МВД и пограничной охраны. Малейший просчет с его, Хрущева, стороны — и голова его будет снесена.
Вот почему когда Хрущев, пока в глубокой тайне, наедине с самим собой, решил уничтожить Берию, он взял курс на сближение с ним. Все вдруг оказались свидетелями неразрывной дружбы Хрущева и Берии.
Лаврентий Берия упивался своим новым положением. В его руках необъятная власть. Он все может. Ему все доступно. А над ним по существу никого нет, никакого реального контроля...
Вскоре Берия представил в Президиум ЦК своего рода "манифест по национальному вопросу". Это был ловко составленный документ с изрядной долей демагогии. В нем Берия обращался к партийным и советским руководителям, к интеллигенции национальных республик Советского Союза. Было более чем прозрачно, что внесением указанного "манифеста" Берия преследовал отнюдь не благородные государственные цели: устранить всякие неправильности, ошибки и извращения, которые имелись в области национальных отношений в социалистическом строительстве; укреплять и расширять дальше суверенитет союзных и автономных республик и дружбу народов.
Нет, Берия хотел завоевать симпатии населения национальных республик, их руководящих кадров: знайте, что я, Берия, за полный суверенитет всех национальных и автономных республик. Я за то, чтобы у руководства стояли только кадры данной национальности. Я за то, чтобы ввести в каждой республике абсолютное господство языка данной национальности.
Все в бериевском "манифесте" преподносилось так, что намечаемые в нем меры должны были вести не к все большему сближению разных национальностей, а к разобщению их, к усилению и развитию не интернационалистских начал в жизни народов, а буржуазного национализма. Берия хотел сыграть именно на таких антинародных, националистических чувствах.
*В 1953 году — главный редактор "Правды".
ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА
15 мая 1953 года
Гениальная разработка И. В. Сталиным вопросов языкознания помогла широчайшим кругам советских людей разобраться в вопросах языка, ввела в широкий обиход важнейшие понятия его специфики как общественного явления. Большинство читателей говорит о необходимости непримиримо бороться с засорением языка: "Нередко приходится слышать: "пишу черным чернилом", "мое фамилие", "нужно константировать". Чего стоят, например, неправильные ударения: "портфель", "магазин", "алфавит", "статуя", "документ", употребление таких неправильных слов, как "ложить" вместо "класть", засорение языка словечками блатного жаргона.
КОМСОМОЛЬСКАЯ ПРАВДА
16 мая 1953 года
Студент юридического факультета комсомолец Б. Пиляцкин учился хорошо, участвовал и в общественной работе. Б. Пиляцкину предложили работу следователя в любой области по выбору. Однако он наотрез отказался. Пиляцкин заявил членам комиссии: "Я государствовед, десять лет учился в средней школе и пять лет в институте. Изучил два иностранных языка. Я чувствую свое призвание в том, чтобы работать в одном из высших учреждений в Москве". На повторной беседе у Б. Пиляцкина появилось новое призвание. Он изъявил настойчивое желание работать в редакции одной из центральных газет. Поведение Б. Пиляцкина вывело из терпения членов комиссии. И тогда решено было поставить вопрос перед ректором университета о целесообразности допущения Б. Пиляцкина к государственным экзаменам.
МОСКОВСКИЙ КОМСОМОЛЕЦ
17 мая 1953 года
Лауреат Сталинской премии, ученый и скульптор М. М. Герасимов разработал метод восстановления лица давно умершего человека по его черепу. В 1940 году М. М. Герасимов получил череп, обнаруженный на одном из московских кладбищ. Ему сказали, что человек, которому принадлежал череп, жил около 100 лет назад и был родственником известного русского писателя. М. М. Герасимов определил, что череп принадлежал женщине. Он восстановил лицо и создал скульптуру. Тогда лишь он узнал, что им сделан скульптурный портрет Марии Достоевской — матери писателя Ф. М. Достоевского. Благодаря замечательным скульптурам работы М. М. Герасимова мы знакомимся с обликом людей, живших сотни и тысячи лет тому назад.
Рубрику ведет Евгений Жирнов