Коротко

Новости

Подробно

Посвящается поэту-монументалисту

Журнал "Коммерсантъ Власть" от , стр. 51

// ЗА НЕОЦЕНИМЫЙ ВКЛАД


"Граждане! Не забывайтесь, пожалуйста!" — мемориальная ретроспектива скончавшегося в 2007 году Дмитрия Александровича Пригова в Московском музее современного искусства, как ни странно, первая персональная музейная выставка поэта и художника.

И это несмотря на то, что Пригов вовсе не был каким-нибудь непризнанным маргиналом. Его уже давно считали классиком — сначала чтобы поддержать концептуальную игру Дмитрия Пригова, придумавшего себе образ этакого собирательного русского писателя от Пушкина до Толстого и от Хлебникова до Михалкова, а потом уже и безо всякого концептуализма, на полном серьезе. Но слава "автора-персонажа", как определял этого отчасти вымышленного поэта Дмитрия Александровича сам Пригов, неукоснительно называвший себя и других по имени-отчеству, в какой-то момент затмила Пригова-художника. Между тем Дмитрий Пригов по своему основному роду занятий, образованию и мышлению был не литератором, а именно художником. Он окончил Московское центральное художественно-промышленное училище (ныне МГХПУ им. С. Г. Строганова), получив профессию скульптора, и даже с 1975 года был членом Союза художников СССР. Он участвовал во множестве выставок авангардного искусства в России и за рубежом — от первых московских выставок неофициального искусства до таких грандиозных проектов, как "Москва--Берлин" или "Верю!".

Пригов был одним из немногих выходцев из советского андерграунда, добившихся настоящей, народной славы: его сочинения буквально растащили на пословицы и поговорки. Однако поп-фигурой стал поэт-персонаж Дмитрий Александрович, автор стихов про "милицанера", а не концептуалист и метафизик Дмитрий Пригов. Куратор выставки "Граждане! Не забывайтесь, пожалуйста!" Екатерина Деготь говорит, что ей хотелось очистить фигуру Пригова от попсовой репутации виртуоза стеба. А также напомнить, что Пригов не писатель, между делом занимавшийся визуальным искусством, и не бывший скульптор, переквалифицировавшийся в литератора, а единственный в своем роде художник, работавший с текстом. Язык был для него не само собой разумеющимся средством выражения, а материалом, с которым он работал как скульптор, исследуя его массу, объем, текстуру, а так же, как и подобает авангардисту, используя эти свойства языковой материи самыми парадоксальными способами.

"Работы на бумаге, инсталляция, книга, перформанс, опера и декламация. Выставка для чтения, разглядывания и вслушивания" — гласит подзаголовок ретроспективы в ММСИ, на которой представлены в основном малоизвестные широкой публике или даже впервые выставляющиеся произведения Пригова из частных собраний. Наследие Пригова поистине необъятно: сам он уверял, что написал 35 тысяч текстов, и на настоящий момент опубликована лишь одна пятидесятая его произведений. На выставке можно будет если не прочесть, то хотя бы лично убедиться в том, с какими колоссальными языковыми массами работал этот поэт-монументалист. Машинописные книжечки стихов, развешанные на стенах почти вплотную друг к другу, которые можно будет посмотреть и полистать, огромные столы, заваленные листами визуальной поэзии, и прочие "работы на бумаге" занимают — от пола до потолка — целые этажи музея в Ермолаевском переулке. Также по всему музею будут расклеены те обращения, которые Пригов распечатывал в виде объявлений и расклеивал по городу (за что его при советской власти на два дня задержала милиция) или просто раздавал друзьям. Приговские строчки распространялись по Москве подобно эпидемии и вполне соответствовали знаменитому утверждению другого великого экспериментатора с языковым веществом, Уильяма Берроуза: "Язык — это вирус".

Столь же вирусными, летучими, не привязанными к своему конкретному воплощению и готовыми материализоваться в любой момент и в любой эпохе были и инсталляции Пригова. На выставке можно будет увидеть сотни эскизов всевозможных произведений и несколько современных реализаций проектов художника, неосуществленных при его жизни. Не менее заразительной была и устная форма существования приговского языка: его знаменитые чтения-перформансы по силе воздействия напоминали нечто среднее между рок-концертом и камланием шамана. Голос Пригова будет звучать на выставке с множества видеомониторов, на которых будут показываться записи его выступлений разных лет — с середины 1980-х годов до последних лет.

Ирина Кулик


Комментарии
Профиль пользователя