«Танки двигались на Челябинск…»
35-летие ГКЧП: как Южный Урал пережил попытку государственного переворота
События 19–21 августа 1991 года в Челябинске не сопровождались вводом бронетехники, как в Москве, но стали точкой невозврата для политической системы региона. Документы тех дней и воспоминания очевидцев рисуют картину растерянности одних и решительной мобилизации других. Совместно с Государственным архивом Челябинской области „Ъ-Южный Урал“ собрал фото и архивные документы тех дней, чтобы восстановить картину 35-летней давности.
Фото: Предоставлено Государственным архивом Челябинской области
Фото: Предоставлено Государственным архивом Челябинской области
Фото: Предоставлено Государственным архивом Челябинской области
Пока в Москве ГКЧП объявил чрезвычайное положение, в Челябинске началось открытое противостояние между областными партийными структурами КПСС и городскими властями.
По воспоминаниям исполнявшего в те дни обязанности начальника управления КГБ по Челябинской области Анатолия Суркова, в первые часы после объявления о создании ГКЧП под усиленную охрану были взяты банки, государственные учреждения и телецентр. Чебаркульская танковая дивизия, по его словам, перекрыла московскую трассу. При этом указания в регион поступали разные, из разных источников и порой противоположные: и от председателя КГБ СССР Владимира Крючкова, вошедшего в состав ГКЧП, и от назначенного Борисом Ельциным главы российского КГБ Виктора Иваненко.
«Трое суток я жил в кабинете — жена и дети приносили еду. Десятки раз выступал на телевидении и радио, информировал жителей, говорил о недопущении опрометчивых действий южноуральцев, доказывал, что у нас нет чрезвычайного положения: все предприятия, учреждения и транспорт функционируют в обычном режиме»,— вспоминал позднее Анатолий Сурков.
Судя по шифротелеграммам того времени, руководство Челябинского обкома КПСС поначалу восприняло создание ГКЧП «с пониманием и надеждой на наведение порядка». Однако уже к вечеру 19 августа в партийных коридорах воцарилась дезориентация. Центр не давал четких инструкций, а местное телевидение и радио фактически вышли из-под контроля обкома, транслируя указы Бориса Ельцина.
Разные позиции были у основных газет: если «Челябинский рабочий» опубликовал указы ГКЧП и в целом занимал ту же позицию, что и партийное руководство области во главе с Петром Суминым, то «Вечерний Челябинск», даже будучи официальным печатным органом Городского комитета партии, ГКЧП не поддержал, и указы путчистов не стал публиковать.
«Если „ДемРоссия“ круглосуточно гнала по всем возможным каналам информацию и дезинформацию, то мы оказались по существу в информационной блокаде, устроенной центральными партийными органами. Ясно, что действовать эффективно в экстремальной ситуации было затруднительно»,— констатировало партийное руководство области в документе к совещанию первых секретарей ГК и РК обкома КПСС.
Вспоминая те события, при этом отмечают, что Петр Сумин не поддерживал ГКЧП, но и не выступал против.
«..Выжидал. На него сильно давили, в том числе люди из его команды, которые открыто говорили, что ГКЧП спасает страну»,— отмечал начальник орготдела Челябинского горсовета Борис Мизрахи.
Как вспоминает супруга Петра Сумина Ольга, в итоге осенью в 1991 году Борис Ельцин снял господина Сумина с работы, назначив главой обладминистрации Вадима Соловьева. А в 1993-м, хотя Петра Сумина избрали главой обладминистрации депутаты регионального парламента, Борис Ельцин не утвердил его кандидатуру.
Оппонент Петра Сумина, председатель городского совета народных депутатов Вадим Соловьев, в 1991 году поддерживать ГКЧП отказался.
«О перевороте узнали ранним утром, было экстренное заседание в горсовете, и Вадим Соловьев сразу сказал: „Мы не поддержим эту хунту, они преступники, и нужно выступить с осуждением“. Мы двое суток жили в горсовете, забаррикадировались и были готовы к атакам»,— вспоминал Борис Мизрахи.
Сам Вадим Соловьев также вспоминал, что несколько дней ночевал в кабинете горсовета, когда узнал о перевороте по телевизору, увидев трансляцию балета.
Архивный документ, подготовленный к совещанию первых секретарей горкомов и райкомов КПСС 26 августа 1991 года, показывает, как те же события пытался объяснить уже после провала ГКЧП Челябинский обком партии. В 17:00 в обкоме собрали аппарат и направили сотрудников в города и районы, чтобы не допустить забастовок и «необдуманных действий». В обкоме считали, что именно их непубличная работа позволила сохранить нормальный трудовой ритм предприятий и удержать от «демонстрации силы» Чебаркульскую танковую дивизию, которая, по слухам, получила приказ и собиралась войти в Челябинск.После в обиход вошла легенда о том, что поход танкистов на областной центр остановил своим звонком один из офицеров Челябинского высшего военного командного танкового училища, чьи ученики как раз командовали дивизией. Но так это было или нет, осталось неизвестным.
Фото: Предоставлено Государственным архивом Челябинской области
Фото: Предоставлено Государственным архивом Челябинской области
20 августа на площади Революции прошли митинги в поддержку российского руководства. По разным оценкам, в них участвовало от 500 до 2 тыс. человек. Президиум Челябинского городского Совета народных депутатов (нынешний аналог этого органа — Городская дума Челябинска) принял решение исполнять только законы РСФСР, признав действия ГКЧП антиконституционными.
Челябинск стал одним из регионов, где информационная блокада ГКЧП была прорвана практически сразу. Местная организация «ДемРоссия» оперативно распространяла документы из Белого дома.
Победа сторонников Ельцина в Москве привела к мгновенному краху партийной вертикали на местах. 21 августа 1991 года деятельность Компартии была приостановлена. Самые драматичные события развернулись в здании Обкома КПСС (ныне здание Законодательного собрания Челябинской области). После выхода указа о департизации здание было опечатано. В архивах даже сохранилась фотография, где со здания обкома снимают вывеску. Позже, правда, герой фото, журналист Владлен Феркель, признавался, что фото постановочное.
Фото: Предоставлено Государственным архивом Челябинской области
Фото: Предоставлено Государственным архивом Челябинской области
Члены партии обсуждали надвигающиеся гонения и трудоустройство увольняемых аппаратчиков, как указано в архивных документах, предоставленных Челябинским областным архивом.
«Всем очевидно, что антикоммунисты не сделали бы и за десять лет столько для развала КПСС, сколько сделано за три дня. И после этого кто-то утверждает, что переворот был организован КПСС. Ведь мы же не самоубийцы, в конце концов! Надо говорить об этом людям».
Самой дальновидной в документе оказалась просьба к секретарям на местах немедленно сдать все бумаги в архив, не дожидаясь конца года — «для потомков». Через несколько дней партийный архив Челябинского обкома прекратил существование.
Весь массив документов текущего делопроизводства Обкома пришлось передавать на госхранение в экстренном порядке. В начале 1992 года в архив привезли более 700 мешков с документальной «россыпью» — это были бумаги, которые сотрудники Обкома не успели уничтожить или систематизировать в дни путча. Среди них были персональные дела, списки кадров и секретная переписка. Около 40 тыс. дел, которые уже были подготовлены к уничтожению по указанию ЦК, удалось спасти и вернуть в архивные фонды.
Социология того времени (сентябрь 1991 года) показывала, что уровень доверия к Верховному Совету РСФСР в крупных городах достигал пиковых 45%. В то же время, забастовочное движение, к которому призывал Ельцин, в Челябинской области не стало массовым — промышленные гиганты региона продолжали работать в нормальном ритме.
Сегодня события августа 1991-го остаются для Челябинска историей о том, как за три дня власть перешла от партийных кабинетов к стихийным митингам и новым на тот момент демократическим институтам.