«Мы одеваем тех, кто спасает жизни»

Собственник и руководитель ООО «ПКФ “Виринея”» Полина Сокка управляет швейным бизнесом, который ее мама основала в 1992 году. За 30+ лет предприятие прошло путь от собственных цехов с сотней швей до гибкой модели с раскройным хабом в Саратове и сетью подрядчиков по всей России. В интервью «Ъ — Средняя Волга» она рассказала, почему выгоднее платить подрядчикам в два с половиной раза дороже, как доставлять форму в Анадырь, зачем обращаться в прокуратуру вместо суда и как пережить налоговую реформу 2026 года.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

— Как вы впервые оказались на швейной фабрике?

— Это семейная история. Предприятие создала моя мама, для которой швейное дело было хобби, переросшим в мечту. Мы начали в Саратове, в поселке Солнечном, где находимся до сих пор. У нас было несколько направлений: швейное производство, столярный цех, даже хлебопечение и собственные торговые точки. Меня привлекали к работе с детства: в 14 лет я пришивала пуговицы, в 15 уже торговала тканями и готовой продукцией.

С 2001 года я полноценно включилась в работу с тендерами и продажами. Сейчас, после ухода мамы, я единственный учредитель и руководитель. У нас полноценный семейный бизнес третьего поколения: работаем я, супруг, зять, привлечена к делу и сестра. Долго мы были социальным предприятием: более 50% штата составляли люди с инвалидностью, предпенсионного возраста или матери-одиночки. Мы и сейчас сохраняем эту культуру, потому что знаем, как с этим работать, и у нас комфортный коллектив.

— В открытых данных видно, что вы поставляете форму от Южно-Сахалинска до Анадыря. При этом у вас в штате около 27 человек. Как физически работает эта логистика?

— Мы определили для себя четкую нишу и слоган: «Мы одеваем тех, кто спасает жизни». Наши основные заказчики — службы спасения, МЧС, станции скорой помощи, центры медицины катастроф.

Что касается логистики, мы не отправляем товар напрямую от наших подрядчиков, даже если цех находится в том же регионе, что и заказчик. Вся продукция сначала поступает на наш склад в Саратове. Здесь проходит многоступенчатый, в том числе финальный, контроль качества. У нас есть свои швеи, которые занимаются только ремонтом и доработкой изделий. Да, это добавляет пару дней к срокам, но это страховка от рисков: бракованная продукция заказчику не уйдет никогда.

Сроки доставки зависят от региона: до Чукотки груз идет около месяца, в остальные удаленные точки (Владивосток, Магадан, Мурманск) — максимум две недели. Проблем с логистикой как таковых нет.

— Как вы пережили рост издержек и налоговую реформу 2026 года?

— Мы готовимся к изменениям заранее. Еще летом прошлого года, когда только начались разговоры о снижении порога МСП и изменении НДС, мы пересмотрели всю экономику. Мы оптимизировали процессы, убрали лишние расходы и заложили повышение цен не только на размер планируемого налога, но и с запасом на случай форс-мажора.

Поэтому резкого удара мы не почувствовали. Транспортные расходы выросли не столько в деньгах, сколько в сроках: компании чуть увеличили время доставки. Но мы и так считаем логистику в реальном времени под каждый конкретный тендер, закладывая риски. У нас всегда есть финансовая подушка безопасности минимум на полгода. Команда работает в среднем по 7–10 лет, мы прошли через пандемию и множество кризисов, поэтому привыкли, что «завтра не будет таким, как вчера».

— Вы упомянули подрядчиков. Раньше у вас было четыре собственных цеха и более 100 швей. Почему вы отказались от этой модели?

— Это чистая экономика, или, как сейчас говорят, юнит-экономика. Примерно к 2003–2005 годам, когда закончились определенные льготы для предприятий, трудоустраивающих инвалидов, содержать собственные большие мощности стало накладно. Держать 10–15 узкоспециализированных цехов в собственности — это огромные постоянные расходы на аренду, налоги и ФОТ, особенно в несезон (декабрь—февраль), когда объемы падают.

Сейчас у нас в Саратове автоматизированный раскройный цех и участок автоматизированной вышивки. А пошив мы размещаем на аутсорсе у 10–12 небольших цехов (до 15 человек) в Центральной России (Пенза, Самара, Ленинградская область). Нам выгоднее заплатить подрядчику расценку даже в два с половиной раза выше, но не нести постоянные издержки. В несезон мы просто не загружаем их заказами, и они уходят в отпуск, а мы занимаемся аналитикой.

— В реестре контрактов есть любопытная деталь: в прошлые годы ООО «Виринея» и ИП Сокка П. А. иногда подавали заявки на один и тот же тендер. Это была какая-то особая стратегия?

— Да, это делалось исключительно для того, чтобы торги были признаны состоявшимися. Если подана только одна заявка, процедура затягивается, заказчику приходится искать новых участников. Мы делали это по просьбе заказчиков, чтобы ускорить процесс и сэкономить их время. Сейчас, когда я стала единственным руководителем и собственником, я консолидировала всю операционную деятельность на ООО «Виринея», а ИП используется только для сдачи помещения в аренду, чтобы сосредоточиться на одном бизнесе.

— Госзаказ часто называют минным полем. Как вы оцениваете эволюцию системы и как находите клиентов, особенно по 223-ФЗ?

— Система стала намного прозрачнее. Лазеек, которые были 20 лет назад, практически не осталось. Цифровизация и электронный документооборот сделали процесс удобнее: часть нашей команды работает удаленно, что позволяет легко взаимодействовать с регионами, где разница во времени с Саратовом составляет 7–8 часов.

Но есть нюанс с поиском. Как по 44-ФЗ, так и по 223-ФЗ — все открыто, и там, и там отлично работает сарафанное радио. У заказчиков есть свои внутренние чаты, где они обмениваются информацией: кто добросовестный поставщик, а кто нет. Когда нам звонят из Южно-Сахалинска и говорят: «Нам вас порекомендовали, мы вместе с московскими спасателями были на саммите МЧС в Казани»,— это работает лучше любой рекламы. Мы не тратим бюджеты на «Яндекс.Директ», входящий поток по рекомендациям нас полностью устраивает.

— А как вы решаете спорные вопросы? Часто ли приходится обращаться в УФАС или суды?

— Честно скажу, с УФАС мы взаимодействовали раза три за все 20 лет. Мы не жалуемся. Если что-то не получилось или где-то несправедливо, мы делаем выводы, анализируем ошибки и идем дальше. Тратить время на жалобы — не наш стиль. Пару раз у нас была просрочка заключения контракта по собственной недосмотренности, но и эти вопросы решались конструктивно.

Что касается судов, мы не судились с заказчиками лет 12–14. Суд — это долго, дорого и затратно. Неплательщики только рады, когда слышат про суд, потому что понимают, что могут тянуть время годами. Гораздо эффективнее работают прокуратура и институт уполномоченного по защите прав предпринимателей.

Например, около года назад один заказчик при двухнедельной задержке оплаты прямо заявил: «Денег нет, обращайтесь в суд». Мы не стали играть в эту игру, а написали обращение уполномоченному в нашем регионе. Жалоба подается онлайн. Итог: через две недели деньги пришли на счет. Никаких судов, бесплатно и очень быстро. Государство сейчас реально заинтересовано в том, чтобы малый бизнес получал свои деньги.

— Кадровый голод — боль всей промышленности. Как вы решаете проблему нехватки швей и раскройщиков?

— Дефицит ручного труда объективен: грамотных молодых раскройщиков практически не выпускают с 90-х годов. Поэтому два года назад мы начали автоматизацию: перевели в цифру лекала и процесс раскроя.

Что касается менеджмента, у нас выстроена настолько отлаженная система работы с госконтрактами, что новый менеджер без опыта и клиентской базы начинает выигрывать тендеры уже со второго месяца. Мы ищем не «звезд» с базой, а людей с правильными личными качествами: коммуникабельностью, дисциплиной и желанием учиться. Всему остальному мы учим сами. Большинство моих замов выросли внутри компании с позиции рядового менеджера.

— Помогает ли вам искусственный интеллект в работе?

— Честно скажу: практически нет. За нас ИИ уже используют все проверяющие инстанции, заказчики и сами торговые площадки. Мы пользуемся агрегаторами тендеров и CRM-системой, но это не ИИ, а просто удобные инструменты. Государство уже максимально упростило заполнение заявок, и нашей обучаемой команде этого достаточно. Мы не пишем посты и не генерируем тексты, мы занимаемся производством.

— Какой ваш главный совет тем, кто только выходит на рынок госзаказа, и чего вы ждете от будущего?

— Не пытайтесь сразу «сорвать куш» и взять один гигантский контракт. Начните с небольшого заказа, чтобы обкатать процесс, понять приемку и логистику. Потом берите два, потом один покрупнее. Не кладите все яйца в одну корзину.

А в целом, чтобы пережить 2026 год и любой другой, нужно быть гибким и не быть одному. Я уже шесть лет состою в «Опоре России», и именно через это сообщество мы в пандемию и в начале СВО быстро нашли решения, как наладить пошив масок и спальных мешков, хотя раньше этого не делали. Предприниматель в одиночку уязвим, а сообщество дает опыт и поддержку.

Нельзя строить жесткие планы на годы вперед, потому что послезавтра что-то обязательно изменится. Нужно делать свое дело хорошо и считать. Утром и вечером. Если ты предприниматель и не считаешь деньги каждый день, в этом году ты просто не выживешь. Но при этом важно кайфовать от своей работы. Мы одеваем пожарных, врачей, спасателей. Мы понимаем, что приносим реальную пользу, и это дает нам энергию развиваться дальше.

беседовал Никита Маркелов