«Не то юбилейное, не то поминальное»

Завершился гастрольный тур спектакля-застолья «Список Паперной» (18+), созданного петербургской командой во главе с режиссером, музыковедом, историком театра и исследователем творчества Объединения реального искусства (ОБЭРИУ) Константином Учителем. Благодаря фонду Потанина разделить трапезу с артистами, которые поют песни и рассказывают о поэтах-обэриутах, их компанейских традициях и трагических судьбах, смогли жители и гости Казани, Нижнего Новгорода и Москвы.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Премьера «Списка Паперной» состоялась в августе 2025 года на фестивале «Сенокос» в пространстве «ГЭС на Нерли» под Суздалем. Проект создан при поддержке творческого сообщества «Мира», «Музея ОБЭРИУ» и проекта «Новая Голландия: культурная урбанизация».

В Казани, Нижнем Новгороде и Москве спектакль прошел 15-25 июля в рамках первой в России гастрольной программы для постановок, созданных в партнерстве музеев и театров, «Города. Музеи. Сцены» благотворительного фонда Владимира Потанина. Она объединила 10 спектаклей, с апреля по декабрь 2026 года в разных городах России пройдет более 70 показов.

По словам режиссера Константина Учителя, спектакль «Список Паперной» исследует не тему памяти, а тему нашей связи с памятью. Основой для постановки послужила обнаруженная всего несколько лет назад кассета, записанная Анатолием Александровым в 1984 году. На ней переводчица и поэтесса Эстер Паперная поет песни, которые звучали в кругу обэриутов в конце 1920-х — начале 1930-х годов. На таких встречах в Ленинграде собирались Даниил Хармс, Александр Введенский, Николай Заболоцкий, Николай Олейников, Самуил Маршак, сама Эстер Паперная и другие деятели того времени.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

«"Список Паперной" — очень давняя моя идея. Лет 15 назад, узнав о существовании списка песен, которые исполнялись в кругу обэриутов и их друзей, я стал его разыскивать. Поражало соседство Гайдна, рекрутских песен, финских и хасидских. И уже тогда родилась мысль, что спектакль должен быть застольем — не то юбилейным, не то поминальным. Список нашел не я, да это и не только список оказался, но и кассета с записью голоса Эстер Паперной. Старушечьего голоса, от которого мороз по коже», — рассказал режиссер.

Обэриуты декларировали отказ от традиционных форм искусства и необходимость обновления методов изображения действительности, культивировали гротеск и алогизм, предвосхитив европейскую литературу абсурда. На своих встречах они играли на музыкальных инструментах, пели арии из произведений Иоганна Себастьяна Баха и Йозефа Гайдна, исполняли уличный фольклор времен НЭПа, хасидские нигуны, народные песни и баллады.

Прикоснуться к истории одного из самых необычных художественных объединений XX века позволили архивные находки, исследовательская работа и воспоминания современников, среди которых мемуаристка, вдова Даниила Хармса Марина Малич, искусствовед Всеволод Петров, художница Татьяна Глебова, писатель Алексей Пантелеев, физик и переводчик, сын Самуила Маршака Иммануэль Маршак. К работе над постановкой привлекли научных консультантов Михаила Лурье и Валерия Дымшица.

В Казани спектакль состоялся в историческом здании Присутственных мест Казанского кремля. В Нижнем Новгороде площадкой стал Арсенал — Волго-Вятский филиал ГМИИ им. А.С. Пушкина, расположенный на территории Нижегородского кремля. Кроме того, показы в столице Приволжья были приурочены ко дню рождения музея: 18 июля Арсенал отметил свое 29-летие. А москвичи могли увидеть постановку в ДК «Рассвет».

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

За оформление пространства в «Списке Паперной» отвечали художник-постановщик Ольга Павлович и художник по свету Алиса Устинова. Сцены в привычном ее понимании в этом спектакле нет. Зрители и актеры сидели рядом за двумя длинными столами. Для каждого гостя подготовлена тарелка, столовые приборы, завернутые в салфетку вместе с сухоцветами, и два стакана: один для воды, второй для красного вина. Имитируя застолье 1930-х годов, авторы выбрали скромное меню: на столах — хлеб, масло, сыр, яблоки, вареные яйца, зелень и пастила.

В спектакле приняли участие актеры петербургских театров Анна Вишнякова, Ксения Плюснина, Евгений Анисимов, Иван Вальберг, Иван Капорин, Дмитрий Крестьянкин, Леонид Нечаев, Борис Павлович, Никита Хорольский, Наталия Учитель и сам режиссер Константин Учитель. В формате живого обсуждения, слушая, дополняя и временами подкалывая друг друга, артисты погружали зрителей в контекст с помощью фрагментов из мемуаров свидетелей той эпохи. Звучавшие в кругу обэриутов песни актеры исполняли под аккомпанемент гитары, скрипки, бубна, бас-барабана и аккордеона как сольно, так и хором. Совместное пение усиливало ощущение единения с другими участниками застолья.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Первой в спектакле прозвучала поморская «Уж ты гой еси, море синее», которую, по воспоминаниям современников, любили петь Даниил Хармс и Самуил Маршак. Затем — русская народная песня «В деревне живали, метелки вязали», из-за особенностей композиции ее можно петь до бесконечности. Особое место заняли литературные пародии Эстер Паперной из сборника «Парнас дыбом» на Александра Вертинского (детская песенка «Жил-был у бабушки серенький козлик» стала драматичным «Куда же вы ушли, мой серенький, мой козлик?» в свете прожектора) и Анну Ахматову (сюжет «У попа была собака, он ее любил, она съела кусок мяса, он ее убил» превратился в «Я бедный попик убогий…»). Несколько раз в спектакле упоминалось имя Маруся: в песне «В городе Тарусе» на стихи Николая Заболоцкого, написанные уже в конце 1950-х, и в городских романсах «Маруся отравилась» и «Город Николаев». Казачий романс «Андалузская ночь» сменился печальной финской свадебной песней, бравая солдатская — грустной рекрутской «Три садочка». Участники стоя слушали математическую формулу «квадрат суммы двух чисел», подобранную Даниилом Хармсом к одной из мелодий Йозефа Гайдна, с помощью вилок и стаканов подыгрывали немецкой студенческой песне «Я и моя бутылочка», в едином порыве стучали по столу и подпевали задорной шотландской песне «Русалка» в переводе Самуила Маршака, рассказывающей о том, как моряки радостно тонут на корабле.

«Театр питается зрителем, он прямо его пожирает. Сегодняшний зритель определяет завтрашнее и послезавтрашнее состояние актёра. И в этом смысле очень хорошо, когда есть подпитка, и очень тяжело, когда мы не нашли контакта. На этом спектакле зритель должен смеяться, в определенный момент он должен плакать. Но больше всего мне интересно, что с ним будет, когда он пойдет домой», — сказал Константин Учитель.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Вторая часть спектакля началась со старинного еврейского благословения на вино, после которого нужно было чокнуться с теми, до кого можешь дотянуться. После нескольких песен свет погас, актеры вынесли лампы и стали рассказывать о судьбах поэтов. Многие участники ОБЭРИУ были репрессированы, погибли в заключении. Николай Олейников был расстрелян в 1937 году. Эстер Паперную арестовали в 1940 году за анекдот. В карагандинском лагере в 1942 году она написала стихотворение «Гимн еде и Нюсе Макаренко», его во время спектакля прочитала Ксения Плюснина. В общей сложности Эстер Паперная провела в лагерях 17 лет. Даниил Хармс умер в тюремной психиатрической лечебнице в 1942 году. Александр Введенский был арестован в Харькове в 1941 году, его посадили на поезд и вместе с другими заключенными повезли в Казань, однако туда приехало только его тело. Леонид Липавский погиб на войне в 1941 году. Николай Заболоцкий в 1941 году находился в лагере на Дальнем Востоке и работал над переводом «Слова о полку Игореве», он провел в заключении еще несколько лет.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

В конце спектакля снова прозвучала песня «Уж ты гой еси, море синее», но в этот раз — в исполнении самой Эстер Паперной, голос которой был записан в 1984 году. Затем слова подхватили артисты, а за ними и зрители.

«Этот спектакль — это, конечно, что-то пронзительное. Он, естественно, не воспроизводит те встречи в Ленинграде 1930-х годов. Это другая история. Но мне кажется, один из критериев настоящего явления — это когда ты забываешь, что ты в театре: вливаешься в это ощущение времени, игры, подпеваешь, ешь, видишь лица и становишься участником какого-то ритуала. Прикоснуться к этому и забыть о том, что это постановка, очень здорово. И на самом деле это примерно то состояние, которое мы бы хотели вызвать у зрителей наших выставочных проектов. И вот тут мы пересеклись. Сегодняшняя история оказалась удивительно органичной. Наверное, это лучший день рождения, потому что совпало состояние спектакля, состояние пространства и состояние наше. Это было очень классно, профессионально сделано, поставлено и сыграно. Этот спектакль был очень кстати. Он оказался нужен именно сегодня», — отметила советник заведующего Арсеналом Анна Гор.

Елена Ковалева