«Жалко, я не видел, как рояль вносили на второй дворцовый этаж»
Дмитрий Буткевич — о фестивале Pianissimo
Фото: Денисов Денис
Фото: Денисов Денис
Недавно я побывал в Санкт-Петербурге и окрестностях. Участвовал в открытии музыкального фортепианного фестиваля молодых исполнителей Pianissimo сначала в Большом петергофском дворце, а затем в Эрмитаже. Интересно, что петергофский концерт юный Михаил Пироженко исполнял на кабинетном рояле Yamaha. По словам основателя фестиваля Алексея Городнева, компания уже многие годы предоставляет для концертов один из своих инструментов, акустические возможности которых идеально соответствуют пространству Танцевального зала дворца. .
Жалко, я не видел, как рояль вносили на второй дворцовый этаж. Зато сам заметил, что его ножки были одеты в специальные чехлы-галоши, чтобы не повредить паркет. Да и все VIP-гости послушно надевали одноразовые тапки; о дамах в вечерних нарядах особо позаботились — им выдавали специальные накладки на каблучки. Они очень пригодились дамам, когда концерт окончился, и все брели по гравию Верхнего парка Петергофа к стоянке автомобилей.
Как рассказывают, раньше (а фестиваль Pianissimo проходит уже в течение девяти лет) музейные сотрудники, ревниво охраняя целостность дворцовых полов, заставляли устанавливать рояль на коврик. Это было трогательно, но серьезно искажало звучание инструмента. Нам очень повезло с погодой — было не безумно жарко (никаких кондиционеров, да даже и вентиляторов во дворце нет «от слова совсем»). Но и не ветрено, и дождь начал накрапывать ближе к коде, к завершению. Бывало, говорят, что завывания ветра почти глушили исполнителя, а форточки не закроешь — дышать трудно.
А вот в Эрмитаже на следующий день более взрослый и опытный Константин Емельянов играл на Steinway & Sons. Который, уж не знаю, как появляется в залах музея. Может, стоит постоянно в углу? Хотя Константин как раз носит звание «артист Yamaha» с 2019 года. Но у Эрмитажа наверняка свои принципы сотрудничества с фирмачами, даже музыкальными. «Стейнвей», как говорят профессионалы, был «немного уставший». Но, с моей точки зрения, Емельянов им владел великолепно. И зал Большой итальянский просвет в Эрмитаже, названный так из-за огромного светового фонаря-крыши, несомненно, идеален для фортепианных концертов.