Па-де-Барби
«Спящая красавица» в постановке Андрея Кайдановского вышла на экраны
Проект TheatreHD выпустил на российские киноэкраны «Спящую красавицу» Чайковского в постановке Андрея Кайдановского — запись спектакля Государственного театра Линца 2024 года. Свежую трактовку старинной сказки оценила Татьяна Кузнецова.
Фото: Philip Brunnader / Государственный театр Линца
Фото: Les Films Figures Libres
Андрей Кайдановский, сын актера и режиссера Александра Кайдановского и артистки балета Натальи Кайдановской (Судаковой), с первых балетмейстерских шагов работает в жанре танцевального театра. Балетоманы со стажем по сей день вспоминают «Чай или кофе» — его первый российский опыт в Музтеатре Станиславского — и сожалеют об исчезновении с той же сцены одноактной «Пижамной вечеринки». Танцтеатр — жанр многогранный, и тот его извод, в котором работает живущий в Австрии Андрей Кайдановский, ближе всего к скандинавскому типу — с оттенком абсурда и черного юмора. При этом не пантомимного, а насквозь танцевального. Но па тут не самоцель; танец — лишь средство общения персонажей и раскрытия их характеров. Главная задача автора — придумать историю (или найти неожиданный ракурс уже существующей) и рассказать ее ярко и убедительно.
75-минутная «Спящая красавица», поставленная для маленькой и отнюдь не классической труппы города Линца, может служить в этом смысле учебным пособием.
Современная история, которую Кайдановский извлек из древней сказки об инициации, увидена как бы глазами Авроры — ребенка, которому не повезло родиться в замкнутой жеманной среде гламурной элиты.
Художники Каролин Хогль и Мелани Фрост, выстроив на сцене розовую шкатулку и одев обитателей этого «дворца» в претенциозные розовые туалеты, создали клаустрофобический, тошнотворно ханжеский мирок, подчиненный воле Отца — законодателя этой жизни. Тут позволено почти все, главный закон — не нарушить элитарную герметичность, не проткнуть розовую оболочку «сладкой жизни». А потому строго запрещена обувь вообще и на шпильках особенно: в начале спектакля будущая мать Авроры, подчинившись воле мужа, оставляет свои туфли на коврике возле входа во «дворец», где все запойно предаются всевозможным грехам в мягких носках.
Для своей одноактной «Спящей» постановщик Кайдановский, разумеется, изрядно порезал и перекроил монументальную партитуру Чайковского, но начинает как положено — с пролога.
В первом же массовом танце (у Чайковского/Петипа здесь идет адажио фей) заявлены правила игры — и между персонажами, и между хореографом и зрителями. Тут балетмейстер подчеркнуто аскетичен — весь танец сводится к простой ходьбе. При этом постановщик умудряется обрисовать и характеры четырех пар придворных, и атмосферу, и взаимоотношения родителей (так, Отец строго одергивает Мать от проявления родительских чувств, для него ребенок — лишь подтверждение статуса).
После этой экспозиции, продемонстрировавшей, что в балете можно вовсе не выделывать па, Кайдановский все же балует публику четырьмя забавными мини-дуэтиками, поставленными на музыку вариаций фей: фриковатые придворные — изнеженные, агрессивные, заторможенно-чудаковатые — всяк по-своему поздравляют с новорожденной.
Фото: Philip Brunnader / Государственный театр Линца
Фото: Ashley Taylor / Государственный театр Линца
16 лет пролетают без следа, вечеринка по случаю совершеннолетия Авроры продолжает гламурную оргию. Накурившейся тусовке до именинницы дела нет, так что черную тень, проплывающую за розовыми окнами «шкатулки», видит лишь она. И в сущности, фея Карабос (исполинского роста стройный красавец Юй Тэн Хуан, одетый в умопомрачительный черный брючный костюм), презентующая Авроре красные туфельки на каблуке (прозрачная отсылка к голливудской классике — «Красным башмачкам» и «Волшебнику страны Оз»), не губит, но спасает девушку. Освоив шпильки в препотешной вариации, отнюдь не прелестная Аврора (Элиза Лодолини) выбрасывается из окна своей розовой тюрьмы, потолок которой начинает проседать, грозя раздавить загулявший «двор».
И зрители вслед за Авророй проваливаются в черный, но зато реальный мир, населенный брутальной молодежью — грубоватой, но неоспоримо жизнеспособной. Адажио Авроры с четырьмя парнями (у Петипа — с «кавалерами») — упоенно-размашистое, с верхними поддержками, сложность которых нарастает к кульминации,— хореографический и сюжетный апогей спектакля. Инициация тут не декларируется — она проявляется в сексуальности движений девушки, в той радостной свободе, с которой она оценивает и выбирает партнеров.
Влюбленный Дезире (Миша Холл) не входит в их число, однако именно этот примерный мальчик присасывается к Авроре нежданным и нежеланным поцелуем. Так, не разлепив губ, герои (благодаря вертикальному движению декораций) поднимаются из-под сцены прямиком в розовые пенаты. Дезире, доставившего беглянку, там встречают приветливо, и он охотно скидывает кеды, принимая правила новой жизни.
«Спящая красавица» Андрея Кайдановского заняла собственное место в длинной череде современных трактовок этого классического балета. Она, безусловно, уступает трагическому спектаклю Матса Эка, в котором врач Карабос подсаживает героиню на запрещенные вещества. Она лишена завораживающей красоты белоснежного балета Жан-Кристофа Майо, в котором Авроре, вырванной из блаженного неведения, предстоит схватка с реальным злом.
Но этот розовый Барби-балет — первая «Спящая» ХХI века, выдернувшая с корнем все вековые сюжетные опоры.
Здесь зло творит добро, любовь — лишь выгода и на спасение надеяться нечего.