«Мы видим в компаниях не нарушителей, а партнеров»

— Среди задач Минприроды — обеспечение баланса между экономическим развитием и сохранением окружающей среды. Но ваша регуляторика часто воспринимается бизнесом как набор запретов и штрафов, а не как инструмент модернизации. Какую модель взаимодействия государства и промышленников Минприроды будет развивать?

— Баланс очень важен, и одно без другого невозможно. Если сегодня будут строить заводы и не заботиться о сохранении окружающей среды, завтра можно будет забыть об экологии. И бизнес это понимает. Предприятия, которые сейчас создаются, учитывают все требования, готовы вкладываться в сохранение окружающей среды. Есть, конечно, и проблемы, но они в основном связаны с производствами, которые работают с прошлого века.

Мы работаем с бизнесом по разным направлениям. Например, по федеральному проекту «Чистый воздух» 96 компаний завершили экологическую модернизацию своих производств. До конца года закончат работы еще 149 предприятий.

Хочу подчеркнуть, мы видим в компаниях не нарушителей, а партнеров.

Нам важно не штрафы собирать, а чтобы выбросы реально сокращались, а отходы перерабатывались.

Для этого мы совершенствуем нормативно-правовую базу, вводим четкие требования, чтобы каждый собственник понимал зону ответственности. Экологическое благополучие — это национальная цель государства. Безусловно, мы будем добиваться ее реализации.

— В условиях ожидаемого сокращения расходов федерального бюджета есть ли понимание, насколько придется ужаться Минприроды? Какими будут расходные приоритеты?

— Минприроды является исполнителем трех госпрограмм и нацпроекта «Экологическое благополучие». В прошлом году их общее финансирование превысило 230 млрд руб. На этот год у нас — суммарно почти 261 млрд руб.

Приоритет для нас — достижение задач нацпроекта «Экологическое благополучие». Это и сокращение площадей лесных пожаров, и лесовосстановление, и снижение опасных выбросов в городах «Чистого воздуха», и выстраивание системы обращения с твердыми коммунальными отходами. Продолжаем работу по сохранению и восстановлению популяций краснокнижных животных, развиваем экологический туризм в нацпарках. В прошлом году федеральная заповедная система приняла рекордное количество посетителей — 22,6 млн человек. Рост по сравнению с 2024 годом 28%. В этом году началось строительство инфраструктуры для туристов, в том числе новые экологические тропы, смотровые площадки, места семейного отдыха. Всего по нацпроекту будет создан 41 объект.

Кроме того, идет полевой сезон у геологов. Сейчас они работают на 78 площадях от Мурманской области и Поволжья до Камчатки. В полях — порядка 150 государственных партий. Плюс от частников около 5 тыс. Ожидаем, что по итогу года на государственный баланс поставим более 200 месторождений.

— На какой стадии находится обсуждение ставок платы за негативное воздействие на окружающую среду (НВОС) с бизнесом? Планируется ли введение поддержки компаниям, перешедшим на НДТ, наилучшие доступные технологии?

— В этом направлении работает специальная рабочая группа, в состав которой вошли представители Минприроды, Российского союза промышленников и предпринимателей, федеральных органов исполнительной власти, Российской академии наук и Госдумы. Она оценивала влияние новых ставок платы за НВОС на отрасли экономики на примерах компаний. Было задействовано 43 предприятия и 14 отраслей экономики. Уже сформированы итоговые предложения, находимся на финальной стадии обсуждения.

Что касается компаний, перешедших на наилучшие доступные технологии. Для них есть серьезные меры поддержки при расчете платы за НВОС — это коэффициент ноль к маркерным веществам, то есть платы за них нет.

— Как вы оцениваете эффективность механизма расширенной ответственности производителей (РОП)? Не превратилась ли она в сбор денег с бизнеса без реального развития инфраструктуры переработки?

— Хочу подчеркнуть: экологический сбор — не обязательный платеж. Он уплачивается, если компания не хочет или не может утилизировать отходы самостоятельно и не желает заключить договор с утилизатором.

Задача РОП — стимулировать компании к переработке. Это один из инструментов для перехода к экономике замкнутого цикла: отходы перестают быть мусором и становятся сырьем для новой продукции. Напомню, президент обозначил цель — к 2030 году добиться полной сортировки отходов, снизить их захоронение в два раза и 25% вовлекать во вторичный оборот.

Что касается инфраструктуры, то с 2019 года введено в эксплуатацию более 380 объектов по обработке, утилизации, обезвреживанию и размещению отходов общей мощностью 41,6 млн тонн в год. Это позволило нам снизить полигонное захоронение на 18%, уже почти 60% отходов сортируется.

Конечно, стране нужно больше инфраструктуры. Нужно еще порядка 400 объектов, чтобы достичь обозначенных целей. И мы работаем над этим.

Государство предлагает регионам меры поддержки. Это и льготное финансирование за счет облигаций Регионального экологического оператора (ППК РЭО), и концессионные соглашения с регионами с низкой бюджетной обеспеченностью. Действует механизм льготного лизинга спецтехники. Им уже воспользовались 183 регоператора в 89 регионах.

Возвращаясь к экосбору, подчеркну, что эти средства являются «окрашенными» и идут в первую очередь на то, чтобы в стране появлялось больше инфраструктуры по обращению с ТКО. С начала года федеральный бюджет за счет экологического сбора уже пополнился на 37,5 млрд руб.

Сейчас мы вместе с заинтересованными федеральными органами власти анализируем методику расчета ставок — они должны быть экономически обоснованными — это также поручение президента.

— До 2028 года продлено действие так называемых старых свалок — их должны были закрыть до 2026 года. На какой стадии находится строительство новой инфраструктуры для ТКО?

— Контроль над созданием замещающей инфраструктуры мы ведем в штабном формате: на площадке правительства, в еженедельном режиме рассматриваются все возникающие вопросы («Инцидент №58»).

Сегодня для замещения каждой свалки определены конкретные инфраструктурные проекты, по которым регионы вместе с ППК РЭО разработали «дорожные карты». В них детально прописан ход строительства каждого объекта, с контрольными точками, начиная с определения земельных участков и до полноценного ввода объекта в промышленную эксплуатацию.

Кроме того, структурирована потребность регионов в спецтехнике, контейнерных площадках, контейнерах. Каждый из них разработал планы закупок. По итогам прошлого года построено 12 тыс. новых контейнерных площадок, установлена 61 тыс. контейнеров.

— В прошлом году некоторые региональные операторы заявляли об убыточности. Как правительство намерено решать эту проблему? Планируется ли поднимать тарифы на вывоз мусора?

— В 2025 году не зафиксированы случаи, когда региональные операторы работали в убыток. Но важно смотреть и документы — могла быть указана бухгалтерская убыточность, потому что компания вложилась, например, в модернизацию производства.

Рост единых тарифов ограничен индексами изменения платы за коммунальные услуги в каждом конкретном регионе, который он сам устанавливает. Федеральная антимонопольная служба контролирует весь процесс, чтобы регион не повысил цены необоснованно.

— В Европе ужесточаются требования к упаковке и ее форматам. Планируется ли аналогичный процесс в России?

— При введении любых ограничений на выпуск той или иной продукции важно четкое представление ее замены. Есть ли она на рынке, сможет ли быстро перестроиться промышленность. Наши коллеги из Минпромторга ведут эту работу и, конечно, постоянно анализируют рынок.

— Как Минприроды определяет приоритетность объектов для проекта «Генеральная уборка»? Планируются ли новации в отношении опасных объектов, которые должны ликвидировать сами промышленники — сейчас под эти цели они должны резервировать средства на отдельных счетах.

— До 2030 года за счет федеральных средств необходимо ликвидировать не менее 50 самых опасных объектов накопленного вреда. И чтобы их выявить, проделана большая работа. Росприроднадзор и Роспотребнадзор обследовали свыше 1,3 тыс. бесхозяйных объектов — это свалки, заброшенные промплощадки, шламонакопители, карьеры. В «Генеральной уборке» такие сложные гиганты, как полигон токсичных отходов «Красный Бор» в Ленинградской области, бывшие производственные площадки «Усольехимпром» и Байкальского целлюлозно-бумажного комбината в Иркутской области.

Также сейчас идет отбор, мы ждем заявки от регионов. Чтобы получить федеральное финансирование, нужна разработанная проектная документация на объект. Пока отобраны пять объектов. Это свалки в городах Приозерск Ленинградской области и Зима Иркутской области, территория бывшей птицефабрики в Мурманске, очистные сооружения и бывший полигон в Херсонской области. До конца года пройдет еще ряд отборов.

Что касается ответственности, то глава государства обозначил его принцип: получил прибыль — убери за собой. Ликвидация опасных объектов за счет федерального и региональных бюджетов несправедлива. Поэтому законодательно закреплено, что за пять лет до планируемого вывода из эксплуатации опасного объекта у собственников должен быть готов финансово обеспеченный план мероприятий по ликвидации загрязнения. Закон вступил в силу в 2023 году, накопилась правоприменительная практика. Сейчас мы с бизнес-сообществом обсуждаем совершенствование механизма, определяющего предельный срок эксплуатации таких объектов. Задача — исключить риски резервирования средств в случаях, если завод или фабрика не планируется к выводу из эксплуатации и будет работать долгие годы. Но при этом важно не допустить, чтобы у недобросовестных собственников появилась лазейка для уклонения от исполнения закона.

— Почему для Минприроды важны пассажирские рейсы в КНДР? Именно ваше министерство занимается их освещением и популяризацией в СМИ. РФ добывает там некие природные ресурсы или, наоборот, поставляет их?

— Пассажирское сообщение между Россией и Северной Кореей важно для граждан наших стран, а не для Минприроды. По итогам прошлого года более 7 тыс. туристов посетили Северную Корею. Почему именно Минприроды освещает это? Потому что я как министр являюсь сопредседателем межправительственной комиссии по торгово-экономическому и научно-техническому сотрудничеству между Россией и КНДР. Каждый член кабинета министров возглавляет подобные двусторонние площадки. Помимо КНДР, я назначен сопредседателем в межправкомиссиях с Монголией, Анголой, Суданом, Зимбабве, ЮАР, Гвинейской Республикой и Норвегией.

— Доля традиционных запасов в структуре российской нефтедобычи продолжает сокращаться, все большую роль играют трудноизвлекаемые запасы (ТРИЗ), освоение которых требует более сложных технологий и больших инвестиций. Видите ли вы риск, что без внедрения новых технологий и мер поддержки часть таких запасов так и останется невостребованной?

— Роснедра ежегодно проводят мониторинг трудноизвлекаемых запасов углеводородов. Сейчас уже более половины — 17,4 млрд тонн извлекаемых запасов нефти в России, числящихся на госбалансе, относятся к потенциально льготируемым. Из них 10,6 млрд тонн относится к трудноизвлекаемым запасам. Для остальных 6,8 млрд тонн запасов льготы связаны с их географическим положением.

За последние десять лет объем трудноизвлекаемых запасов увеличился на 3,8 млрд тонн, то есть на 21%. Годовая добыча ТРИЗ за это время выросла на 69 млн тонн и достигла в 2024 году почти до 160 млн тонн. Сегодня она составляет порядка 30% от общей добычи, и этот показатель будет расти.

ТРИЗы вовлекаются в освоение, их рентабельная разработка стала возможной благодаря действующей системе стимулирования и льготирования. Но, безусловно, стране нужно больше технологий. Для решения этой задачи в различных регионах страны на данный момент выдано уже 18 лицензий с целевым назначением «для разработки технологий». Сейчас уже составлены, согласованы и реализуются технические проекты на разработку таких решений.

Лидеры в лицензировании полигонов — «Газпром нефть», «Роснефть», «Татнефть», а также отдельные недропользователи — к примеру, «Ставропольнефтегаз», «Технефтьинвест». Мы рассчитываем, что компании станут еще активнее использовать предоставленную государством возможность разрабатывать технологии добычи трудноизвлекаемых запасов на льготных условиях.

— Не приведет ли рост доли ТРИЗ к необходимости ускоренного освоения шельфовых месторождений для поддержания добычи после 2030 года?

— Интерес к запасам и ресурсам шельфа, конечно, растет. В акватории российских морей открыто 75 месторождений, а также 19 морских частей транзитных месторождений. В разработку введено 20, на которых ежегодно добывается 21 млн тонн нефти и 53 млрд куб. м газа.

Недра российских морей обладают колоссальным потенциалом. Ресурсы углеводородного сырья оцениваются порядка 117 млрд тонн условного топлива, на арктическом шельфе — 104 млрд тонн условного топлива. При площади континентального шельфа около 6,6 млн кв. км перспективными на углеводородное сырье являются порядка 4 млн кв. км.

Но разработка месторождений на шельфе значительно отличается от наземных проектов. Она определяется разными фактами, среди которых суровые климатические условия и ледовая обстановка, большие капитальные затраты на обустройство месторождений. Поэтому первоочередные объекты разработки шельфовых месторождений сегодня — это объекты, доступные для освоения горизонтальными скважинами, пробуренными с берега или искусственных островов. Такой подход позволяет избежать строительства дополнительных морских сооружений (платформ, трубопроводов) и связанных с ними работ, что снижает затраты и риски, особенно в сложных климатических условиях.

Кроме того, Россия больше 30 лет является членом Международного органа по морскому дну. Недропользованием за пределами национальной юрисдикции можно заниматься только на основе контрактов, заключенных с этим международным органом. У нашей страны ряд собственных контрактов на разведку на каждый вид полезного ископаемого дна Мирового океана. Поисковые работы полностью проведены по всем контрактам, оценочные работы практически завершены, начата разведка.

После завершения детальной разведки приступим к опытной добыче. Для этого необходимы прототипы агрегатов глубоководной добычи по каждому виду полезных ископаемых дна Мирового океана. Эту задачу решаем совместно с Минпромторгом и другими ведомствами. Успешное завершение наших разведочных контрактов даст России приоритетное право на промышленную глубоководную добычу.

— Последнее время значительно ужесточилось регулирование получения лицензий для месторождений золота, есть запрет на аффинаж при геологоразведке, высокие рекультивационные сборы и пр. С чем это связано? Видите ли активизацию выхода новых, не всегда профессиональных, игроков на рынок золота, что приводит к нарушению правил пользования лицензиями?

— Высокие цены на золото в последние годы привлекли на рынок в том числе непрофильных инвесторов. Не имея достаточного опыта и необходимых компетенций, такие компании часто не справляются с обеспечением качественного процесса проведения работ на участке недр — допускают нарушения лицензий, пропускают сроки, причиняют вред природным объектам.

Поэтому принято решение о прекращении так называемого заявительного принципа выдачи лицензий на геологическое изучение недр участков с россыпным золотом с 1 сентября. Это позволит сократить количество вновь выдаваемых лицензий и сосредоточиться на дополнительном администрировании уже выданных. Плюс ко всему заявительный принцип не предполагает получения государством доходов на этапе первоначального лицензирования.

При этом возможность получить участок для поисков россыпного золота, включенный в специальный перечень Роснедр, остается. В случае поступления нескольких заявок на один и тот же участок проводится аукцион.

В будущем году планируем ввести ограничения на проведение отдельных видов геологоразведочных работ, в ходе которых может идти скрытая добыча золота. В проработке находятся вопросы введения реестра недобросовестных пользователей недр, которым будет ограничено получение новых лицензий, введения требования об оборудовании геологоразведочной и добычной техники системой ГЛОНАСС для ее отслеживания и недопущения скрытой добычи золота.

— На какой стадии проработка поручений вице-премьера Дмитрия Патрушева по дополнительным мерам поддержки лесной отрасли? Может ли быть введен мораторий на банкротство и рост ставок аренды?

— Для лесопромышленных предприятий уже действует ряд мер господдержки: продлены сроки выполнения лесохозяйственных мероприятий и действия лесных деклараций, предоставлена возможность заготовки древесины ранее не использованного за три года допустимого объема заготовки.

Вместе с Минпромторгом прорабатываем перечень конкретных мероприятий по поддержке отрасли, включая снижение финансовой нагрузки на предприятия и оптимизацию сроков выполнения мероприятий по сохранению лесов. Планируем представить его на утверждение в правительство.