Автомобиль и дубленка

В повторный прокат выходит фильм «Мужчина и женщина» Клода Лелуша, ровно 60 лет назад прогремевший на весь мир. Почему совершенно особым образом эту картину воспринимали в Советском Союзе, рассказывает Андрей Плахов.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

С остальным миром все понятно. Фильм Лелуша, победитель Каннского фестиваля, обладатель двух «Оскаров» и хит мирового проката, был снят с учетом открытий новой волны. В нем пленяли свобода импровизации, драматургические паузы, заполненные пейзажами, чередование диалога с внутренним монологом, цветного изображения — с черно-белым. А музыкальный лейтмотив «ша-ба-да-ба-да» — нестареющий шансон Франсиса Ле — подчеркивал лиризм провинции, прелесть спонтанных человеческих чувств. И хотя Лелуш был мишенью для пышущих сарказмом кинокритиков (французские обозвали его «позором профессии», советские заклеймили придуманным ими уничижительным термином «лелушизм»), публика все равно валом валила в кинотеатры. У фильма были в Советском Союзе и влиятельные поклонники, например режиссер Сергей Юткевич и министр культуры Екатерина Фурцева.

Для широкой советской аудитории в «Мужчине и женщине» работали другие приманки, чем на Западе. Во-первых, довольно откровенные по тем временам интимные сцены.

Но главное — то, что можно определить неуклюжим словом «французскость»: это качество высоко ценилось за железным занавесом.

Французские фильмы выглядели интервенциями буржуазного шика. Было еще итальянское кино, но оно предпочитало живописать простонародные лохмотья. У французов тоже сюжеты не всегда разыгрывались в королевских замках, но даже крошечные мансарды под крышами повышались для зрителя в цене от сознания того, что они парижские. Увидеть Париж и умереть: не каждый мог решить эту задачу в реальности, и тут на помощь приходило французское кино. Умирать можно было в воображении, а вот увидеть Париж (или Канн, или Довиль, как в «Мужчине и женщине») удавалось с почти полным эффектом присутствия.

Совершенно родными становились актеры: Анни Жирардо, игравшая в каждом втором французском фильме; Катрин Денёв в «Шербурских зонтиках»; Делон и Бельмондо; «высокий блондин» Пьер Ришар. Менее заметен на этом фоне казался Жан-Луи Трентиньян, но после «Мужчины и женщины» все изменилось. Актер совсем не героического типажа, он обычно играл уязвимых и даже как будто слабых персонажей, но за этой внешней оболочкой скрывался тот, кем был Трентиньян на самом деле. А был он не только гонщиком, фанатичным автомобилистом, но стоиком и самураем — не в меньшей степени, чем Ален Делон.

Мало к кому из кинематографистов судьба оказалась столь жестока. Детство Трентиньяна пришлось на военное время; его отца немцы арестовали за участие в Сопротивлении, а после войны французы обрили наголо и публично унизили его мать за роман с нацистским офицером. Трентиньян и его вторая жена Надин потеряли двух дочерей: одна умерла во младенчестве, другая, актриса Мари Трентиньян, была зверски убита. Он выдержал и эти, и другие удары.

Серию испытаний на прочность принесла актерская профессия, ее жестокая публичность. Трентиньян отказался играть в «Последнем танго в Париже», уступив роль Марлону Брандо, поскольку ненавидел постельные сцены. Испытал это чувство после первой же такой сцены, с Брижит Бардо, которая обернулась реальным невразумительным романом. Потом нечто подобное повторилось с Роми Шнайдер.

В него влюблялись самые роскошные женщины, но только не Анук Эме. Мало того, прямо на съемках «Мужчины и женщины» у нее возникли романтические отношения с Пьером Бару, игравшим ее покойного мужа, того самого, которого она, уже в разгар нового романа, никак не может забыть. Бару написал текст и исполнил в дуэте с Николь Круазиль песню, звучащую в картине, и вскружил голову Анук. А к концу съемок стал ее мужем: на свадьбе присутствовала вся съемочная группа. Спустя годы Клод Лелуш признался, что сам был влюблен в актрису, но Бару его «опередил». А что же Трентиньян? Поразительно, на съемках тех самых знаменитых лирических сцен на пляже в Довиле между ним и его партнершей не возникло ни грана «химии», она не нравилась ему как актриса, и он предпочитал в перерывах общаться с игравшими в этих эпизодах детьми.

Прошли годы, даже десятилетия. Случилось так, что я оказался рядом с Трентиньяном в один из его визитов в Россию. И убедился, насколько он закрытый человек, но если хоть немного раскрывается, то это незабываемо. После пресс-конференции с актером, которую я вел, мы поехали обедать в ресторан Дома кино. Как назло, на входе стояла новая вахтерша, она не знала меня в лицо, а Трентиньяна, естественно, не узнала.

Шепчу ей: побойтесь бога, это француз, знаменитый артист, играл в «Мужчине и женщине». Но охранница преградила путь грудью: «Этот? Так я и поверила, ничуть не похож».

Действительно не похож, все-таки тридцать лет прошло. Больше всего впечатлила реакция «незваного гостя»: он ничуть не обиделся и с огромным интересом изучал глазами архетип женщины, что-то говорившей про него на непонятном языке.

В 2000 году Трентиньян в третий раз женился. Первой его женой была актриса, второй — режиссер, третьей, как и он сам,— пилот, так называют автогонщиков. А с Анук Эме они в конце концов подружились и снялись еще в двух ремейках «Мужчины и женщины». От судьбы не убежишь.

Важным персонажем фильма Лелуша стал красный Ford Mustang 1966 года, который очень шел главному герою. Если Трентиньян, помимо прочего, воплощал для советских мужчин мечту о классном западном автомобиле, Эме воспринималась как символ французской элегантности. Она была воплощением парижанки до мозга костей, при этом самым запоминающимся ее нарядом оказался не костюм от Сен-Лорана или свитер от Сони Рикель, а дубленка а-ля рюс. Тоже, между прочим, мечта каждой уважающей себя советской женщины.

Андрей Плахов