Женская доля в промилле

Идея гендерного равенства дает сбой, когда речь заходит об алкоголе. Статистика и клинические исследования доказывают, что женский организм гораздо уязвимее перед разрушительным воздействием этанола. Болезнь долгое время маскируется под стресс или усталость, незаметно убивая внутренние органы и повышая онкологические риски. «Ъ-Здравоохранение» собрал мнения профильных специалистов и опыт пациентов реабилитационных центров, чтобы разобраться в специфике этой тяжелой зависимости и понять четкий алгоритм действий при первых признаках беды.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Рискованный антитренд

Тенденции последних лет выявляют тревожную динамику женского алкоголизма. Отчет Национального института по проблемам злоупотребления алкоголем и алкоголизма США (NIAAA) за 2023 год показывает, что употребление алкоголя и злоупотребление им среди женщин растет. Эта ситуация усугубляется физиологической уязвимостью женского организма перед этанолом.

Главный научный сотрудник Национального научного центра наркологии — филиала НМИЦ психиатрии и наркологии им. В. П. Сербского Минздрава России Татьяна Клименко отмечает, что благодаря системным мерам профилактики в РФ фиксируется общее падение уровня алкогольной заболеваемости. Тем не менее специфика женского организма делает болезнь более опасной.

Причина повышенной уязвимости кроется в распределении веществ: этиловый спирт растворяется в воде и почти не проникает в жировую ткань. Поскольку в женском теле доля жира выше, а объем воды меньше, чем у мужчин, этанол концентрируется в меньшем объеме жидкости.

«На тяжесть алкогольной зависимости у женщин влияют физиологические факторы: меньшая масса тела и сниженное на 10–15% содержание воды в организме, из?за чего при одинаковой дозе алкоголя его концентрация оказывается выше, а также пониженная на 30% активность и вдвое меньшая концентрация алкогольдегидрогеназы, что уменьшает расщепление алкоголя и усиливает его всасывание»,— объясняет Татьяна Клименко.

В результате женский организм получает более мощный токсический удар, что многократно ускоряет разрушение внутренних органов. По словам эксперта, выведение токсинов замедляется из-за специфики метаболизма, сниженного кровотока в органах и менее выраженной выделительной функции почек и кожи.

Ускоренное разрушение бьет по жизненно важным органам: регулярно пьющие женщины чаще мужчин подвержены потенциально смертельному алкогольному гепатиту и циррозу печени при тех же объемах выпитого.

«У женщин быстрее развиваются поражения печени и сердца, существенно страдает репродуктивное здоровье, в том числе обнаруживаются риски бесплодия, невынашивания беременности и фетального алкогольного синдрома»,— предупреждает Татьяна Клименко.

По данным NIAAA, за последние 20 лет именно у женщин зафиксирован более масштабный рост числа госпитализаций и смертей, вызванных алкоголем. Невролог и основатель сети «Клиники Ткачева» Александр Ткачев подчеркивает, что нервная система реагирует на этанол по-разному в зависимости от пола.

«Существует распространенный миф, что женщина может выпить столько же, сколько мужчина, и последствия будут примерно одинаковыми. Нервная система с этим обычно не соглашается»,— отмечает Александр Ткачев.

Врач поясняет, что из-за повышенной концентрации токсинов в крови удар по головному мозгу усиливается. Бессонница, тревожность, эмоциональные перепады и ухудшение памяти развиваются у женщин стремительнее, а тяжелые осложнения возникают при меньших дозах и стаже. По словам сопредседателя Всероссийского союза пациентов Яна Власова, структурные и функциональные изменения мозга у женщин могут формироваться гораздо быстрее, что проявляется снижением памяти, внимания и эмоциональной нестабильностью.

«Для лечения это имеет принципиальное значение. Психотерапия требует активного участия самого пациента: способности анализировать свое состояние, усваивать новую информацию, формировать устойчивую мотивацию к отказу от алкоголя. Если когнитивные функции уже существенно снижены, этот процесс становится значительно сложнее»,— объясняет господин Власов.

Именно поэтому врачи призывают не дожидаться момента, когда разрушение психики станет критическим. Проблема заключается в том, что на начальных этапах многие склонны преуменьшать масштаб угрозы. Пытаясь сохранить видимость контроля, пациенты успокаивают себя тем, что выпивают «как все», исключительно для снятия стресса или по особым случаям. Но медицинская реальность такова, что обмануть собственное тело невозможно.

«Организм в этом смысле менее склонен к компромиссам. Впрочем, мужчинам радоваться тоже рано. Нервная система вообще плохо понимает аргументы из серии "я только по праздникам" или "это было всего пару бокалов". Для нее алкоголь остается нейротоксичным веществом независимо от пола. Просто у женщин счет за этот банкет нередко приходит раньше»,— предупреждает Александр Ткачев.

Алкоголь как триггер заболеваний

Женский алкоголизм также повышает риск онкологии. По данным Всемирной организации здравоохранения, алкоголь входит в тройку главных предотвратимых факторов риска рака. В частности, у женщин прием алкоголя повышает риски рака молочных желез. Так, как показало исследование под названием «Связь между потреблением алкоголя и развитием рака молочных желез», выполненное группой европейских университетов, а также экспертами из Бразилии и Египта, женщины, злоупотребляющие алкоголем, имеют на 52% более высокий риск развития рака молочной железы. Кроме того, алкоголь повреждает ДНК, провоцируя опухоли, и нарушает уровень гормонов.

Несмотря на столь разрушительные последствия, как отмечают в NIAAA, женщины реже мужчин получают лечение от расстройства, связанного с употреблением алкоголя. По словам Яна Власова, пациентки сталкиваются с гораздо более выраженной стигматизацией.

«Она боится потерять семью, работу, доверие близких, опасается осуждения как мать или как человек, который "не справился". В результате многие пытаются скрывать проблему до тех пор, пока заболевание не переходит в тяжелую стадию»,— отмечает сопредседатель Всероссийского союза пациентов.

Татьяна Клименко добавляет, что женщины часто скрывают зависимость из-за страха стигматизации, поэтому болезнь выявляется на тяжелых стадиях. Им требуется больше времени на восстановление и диспансерное наблюдение.

Кроме того, как отмечает Ян Власов, есть и объективные причины: женщины значительно чаще являются основными ухаживающими за детьми или пожилыми родственниками и просто не могут позволить себе лечь в клинику. Сопредседатель Всероссийского союза пациентов заявляет, что, пока общество воспринимает зависимость как моральную слабость, а не как серьезное хроническое заболевание (наравне с диабетом или гипертонией), люди будут обращаться за помощью слишком поздно.

«Сегодня клинические рекомендации (единые протоколы лечения) учитывают специфику алкогольной зависимости и связанные с этим особенности лечения женщин с зависимостью от алкоголя. В соответствии с законодательством РФ организация медицинской и социальной помощи относится к компетенции органов государственной власти субъектов, в настоящий момент в ряде регионов России реализуются проекты по организации комплексной медико-социальной помощи женщинам с алкогольной зависимостью»,— резюмирует Татьяна Клименко.

Те, кто смог остановиться

Такую помощь могут оказывать государственные и негосударственный центры. Например, некоммерческие организации могут выступать исполнителями социальных услуг в регионе. Такой организацией была «Здоровая Русь» в Брянской области в деревне Карпиловка. Они помогали людям с наркотической и алкогольной зависимостью побороть болезнь и выйти в прочную ремиссию. В таком центре мы встретились с Милой и Филиппом.

Женская зависимость часто зарождается на фоне психологических травм и долгое время прячется за маской социального благополучия. Детство Милы прошло в крайне напряженной обстановке. Она рассказывает, что мать постоянно ругалась и поднимала на нее руку. Пытаясь сбежать от этой реальности, девочка-подросток начала отчаянно искать утешение и принятие на улице.

«Употреблять алкоголь я начала в 14 лет. Из-за домашней обстановки ложную свободу и любовь я нашла в сомнительных компаниях. Там мне показалось, что я наконец чувствую радость, уважение и то, что я кому-то нужна. С этого все и началось»,— делится Мила.

Долгое время девушке удавалось сохранять иллюзию контроля над своей жизнью: у нее были хорошая работа администратором в престижной студии красоты в Санкт-Петербурге, друзья и собственная квартира. Она искусно прятала свою зависимость за маской веселой и общительной девушки, при этом в ее истории, помимо спиртного, также присутствовала и тяжелая наркотическая зависимость.

«Тогда у меня еще не было дна. В бьюти-сфере крутилась вся эта тусовка, многие употребляли, даже на корпоративах это происходило открыто. Умение скрывать помогало мне делать вид, что я просто веселая и разговорчивая, и всех это устраивало»,— признается Мила.

Все изменилось после смерти матери, как вспоминает Мила, ей не смогли помочь ни психологи, ни даже медицинские препараты. Девушка сорвалась в затяжное пике: потеряла машину, разрушила квартиру, а когда закончились деньги, начались два года беспробудных запоев и проблем с законом.

«Я целенаправленно шла к смерти, потому что безумно устала от этого безумия. Обратиться за помощью было страшно: я не понимала, как буду жить без веществ. В итоге я позвонила сестре, которая очень за меня переживала, и сказала, что больше не могу»,— признается девушка.

Так Мила оказалась в реабилитационном центре в деревне Брянской области. Она рассказывает, что приехала в центр в ужасном физическом состоянии: лысая, с разбитым лицом, отказывающими почками и диагностированным гепатитом. Жесткие правила, постоянный труд на хоздворе и строгие границы, запрещающие даже романтические отношения во время лечения, помогли ей справиться со своей внутренней агрессией и заново выстроить жизнь.

«Тут я научилась жить по-новому, принимать людей такими, какие они есть, и нормально на них реагировать. Недавно на автовокзале кассирша сильно накричала на меня. Раньше бы случился треш, а тут я сдержалась, применила инструмент, освоенный в реабилитации, просто извинилась и поехала спокойно. С меня не убыло, зато я не понесла этот негатив дальше и не стала съедать себя изнутри. Я была очень горда собой»,— рассказывает девушка.

Сегодня Мила работает куратором в том же центре вместе со своим мужем Лешей, прошедшем лечение там же, с которым они поженились уже после успешного получения сертификата о прохождении реабилитации. Она понимает, что для нее алкоголь неразрывно связан с любыми меняющими сознание веществами, поэтому сейчас строго придерживается программы «12 шагов», работает с наставником, заканчивает лечение и мечтает о детях.

«Раньше я не понимала, как получать удовлетворение от жизни в трезвости. А сейчас, когда я делюсь опытом, работаю с наставником и у меня что-то получается, у меня аж дыхание спирает. Я понимаю, что меня реально прет от трезвости. Я просто хочу жить»,— заявляет Мила.

Сейчас главная цель девушки лечить проблемы со здоровьем, возникшие из-за зависимостей, чтобы иметь возможность в будущем родить здорового ребенка.

Сценарий с гендерным различием

В том же центре, где проходила реабилитацию Мила, она стала куратором для Филиппа. На фоне ее истории, полной скрытых эмоциональных надломов и попыток спрятать болезнь за фасадом благополучия, путь москвича иллюстрирует совершенно иной, типично мужской сценарий.

Его зависимость не маскировалась, а прямо и методично разрушала физическое здоровье: алкоголь довел мужчину до приступов эпилепсии, он перенес трепанацию черепа и почти десять лет не мог оформить инвалидность. Около года, уже состоя на учете в диспансере, он пытался найти выход, пока после очередного тяжелого приступа врачи столичной наркологической больницы №17 не посоветовали ему поехать на лечение в Брянскую область.

«Я ходил к баптистам, но мне это было не нужно. У них своя психология, мне это не подходило. Мой лечащий нарколог тоже сказал туда больше не ходить, и направил сюда»,— вспоминает Филипп.

В отличие от женщин, которым в процессе лечения часто приходится заново выстраивать личные границы и учиться управлять бушующими эмоциями, мужчины на реабилитации чаще сталкиваются с необходимостью прагматично принять новые жесткие правила и договориться с собственным подорванным организмом. Филипп, сохраняющий трезвость уже два с половиной года, сразу прочитал и принял договор православного центра. Базовые условия — не выходить за территорию и не ругаться матом — дались ему легче, чем привыкание к непривычному деревенскому быту.

Сегодня его состояние стабилизировалось: он регулярно принимает лекарства, наблюдается у местного фельдшера и периодически ездит на автобусе к неврологу в соседний город Злынка. На трудовых послушаниях мужчина перебирает картошку и помогает с уборкой. Опорой в сохранении трезвости для него стала вера, но самым сложным этапом на пути к выздоровлению оказалось именно принятие своих новых физических ограничений.

«Было трудно понять, что я вообще могу делать, а что — нет, потому что в любой момент могли случиться приступы»,— объясняет он.

Вероника Ткачева