Крякнуть нельзя спасти

Арбитражный суд Челябинской области 8 июля вынес решение о прекращении длившегося более девяти лет дела о банкротстве ООО «Утиные фермы». Вместо продажи имущества новому собственнику суд утвердил мировое соглашение, по которому восстановлением производства займется башкирское ООО «Союзпромптица». Актив решено не ликвидировать, но новому владельцу поставили жесткие сроки. Опрошенные «Ъ-Южный Урал» юристы называют такой финал исключительным для рынка: крупный инвестор предпочел не выкупать имущество с торгов, а забрать контроль над самим должником, предложив миноритарным кредиторам условия, которые оказались выгоднее стандартной ликвидации.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Предприятие ООО «Утиные фермы» выкупит башкирское ООО «Союзпромптица» (входит в тройку крупнейших производителей индейки в России), следует из материалов суда. Стороны заключили мировое соглашение, согласно которому новый инвестор обязуется восстановить производство утки в Красноармейском районе. Если через два года выпуск продукции не достигнет 500 тонн, кредиторы смогут возобновить взыскание долгов. При этом реестровым кредиторам предоставлена пятилетняя отсрочка по выплатам.

До последнего времени «Утиные фермы» пытались реализовать через конкурсное производство. Имущественный комплекс дважды выставлялся на торги. Первые, в 2023 году, завершились продажей, но их результаты были оспорены. На повторных торгах в ноябре 2024 года победителем стало АО «Куриное царство» (структура группы «Черкизово»), предложившее 850,01 млн руб. Однако сделка так и не состоялась: покупатель позднее заявил об утрате интереса к активу, сославшись в том числе на состояние имущества и изменение стратегии развития. Входивший в число претендентов ПКЗ «Дубровский» (группа «Равис») также счел покупку экономически нецелесообразной.

В такой ситуации мировое соглашение оказалось для суда и кредиторов более рациональным вариантом, чем дальнейшее затягивание торгов. Ключевым участником нового сценария стала «Союзпромптица». Компания уже является крупнейшим кредитором «Утиных ферм»: ее требования в реестре составляют почти 757 млн руб. По материалам суда, именно она профинансирует исполнение мирового соглашения, предоставит оборотные средства и после утверждения договоренностей станет единственным участником должника. Суд также указал, что оплата доли прежнему собственнику уже была произведена.

Случаи, когда мировое соглашение заключается после введения конкурсного производства и попыток продать активы с торгов, статистически крайне редки. По словам руководителя представительства «Юрэнергоконсалт» Ларисы Устиновой, на мировые соглашения приходятся лишь единицы процентов от всех завершенных процедур. Для агропромышленного сектора это еще большая редкость из-за высоких операционных рисков, быстрого обесценивания активов и зависимости от сезона. Как правило, суды с большой осторожностью относятся к планам реанимации таких должников без понятного источника финансирования.

В деле «Утиных ферм» определяющим фактором стало наличие профильного инвестора — «Союзпромптицы», которая одновременно является залоговым кредитором. Эксперты отмечают, что у компании был выбор: забрать имущество через торги или пойти путем оздоровления юрлица.

«В сходных обстоятельствах залоговые кредиторы предпочитают забирать активы, а не заключать мировые соглашения с должником. Конечная цель заключается именно в том, чтобы получить контроль над должником через конвертацию долгов в долю в уставном капитале и принадлежащими ему активами»,— поясняет партнер фирмы «Рустам Курмаев и партнеры» Олег Пермяков.

Лариса Устинова добавляет, что, забирая бизнес в управление через мировое соглашение, кредитор уходит от аукционного дисконта, сохраняет стоимость действующего предприятия, а также нейтрализует преимущественное право выкупа со стороны конкурирующих сельхозпроизводителей.

По условиям соглашения, реестровые кредиторы получают отсрочку выплат на пять лет без начисления процентов и штрафов. Подобная конструкция перекладывает риски возможного повторного банкротства на миноритариев, чьи требования замораживаются. Однако закон запрещает судам утверждать соглашения, ставящие кредиторов в положение худшее, чем при ликвидации. В реальности же, по оценкам опрошенных юристов, для миноритариев это выгодные условия: по общему правилу незалоговые кредиторы третьей очереди по завершении конкурсного производства получают лишь 3–7 коп. на один рубль заявленных требований.

При этом в мировое соглашение встроен производственный KPI: если выпуск продукции не достигнет 500 тонн через два года, кредиторы вправе заявить о неисполнении условий. Юристы считают эту конструкцию уязвимой. По закону о банкротстве расторжение соглашения увязывается с неисполнением обязательств в отношении не менее четверти требований, а не с операционными показателями.

«KPI в данном случае выглядит, скорее, как формальность. 500 тонн — это слишком круглая и абстрактная цифра, показатель, который может быть достигнут должником даже с учетом самого стрессового сценария»,— уверен Олег Пермяков. Если предприятие выпустит, например, 490 тонн, суд будет оценивать существенность нарушения, и такое отклонение с высокой долей вероятности не приведет к расторжению документа.

Что касается предыдущего победителя торгов — структуры группы «Черкизово», отказавшейся от покупки из-за «ненадлежащего состояния имущества»,— эксперты объясняют этот шаг следованием законному сценарию выхода из сделки. Юридически отказаться от приобретения и не потерять задаток крайне трудно. Активы экспонируются до начала торгов, и риск их состояния несет покупатель. Вернуть деньги возможно лишь при доказанном существенном расхождении описания лота с фактическим состоянием ферм или при нарушении процедуры торгов. Очевидно, покупатель воспользовался именно этой опцией, чтобы выйти из затянувшегося процесса без финансовых потерь.

Для Челябинской области история имеет и более широкий смысл. Проект промышленного производства утки в Красноармейском районе запускался в 2014 году как часть импортозамещающей повестки, но уже через несколько лет столкнулся с долговой нагрузкой и в 2019 году был признан банкротом. С тех пор комплекс оставался примером того, как крупная аграрная инвестиция может зависнуть между конкурсным производством, судебными спорами и сменой интересов потенциальных покупателей.

Теперь актив получает нового профильного владельца. По данным отраслевых рейтингов, «Союзпромптица» входит в число крупнейших производителей индейки в России. Для нее челябинская площадка — это, вероятно, не просто покупка проблемного имущества, а возможность расширения переработки и географии присутствия. Для региона — шанс вернуть в оборот крупный птицеводческий комплекс, который несколько лет существовал в режиме судебного актива.

Впрочем, главный вопрос остается открытым: удастся ли новому собственнику не только юридически закрыть старое банкротство, но и экономически перезапустить производство. Ответ на него рынок получит лишь через время. По закону, если установленные нормы в 500 тонн не будут произведены — кредиторы снова начнут претендовать на возвращение долгов. Однако эксперты считают, что это невыгодно:

«Формально это предлагает кредиторам некоторые гарантии того, что при недостижении они получат право снова заявлять требования к должнику, не дожидаясь истечения 5-летнего срока. Но остальным кредиторам банкротство должника тоже невыгодно. А если должник допускает отклонения от KPI, то это является сигналом о том, что их шансы получить по завершении банкротства хоть что-то стремятся к нулю»,— резюмирует руководитель представительства «Юрэнергоконсалт» Лариса Устинова.

Евгений Рыженьков