Президент обещал не возвращаться

В 2027 году президентские полномочия Эмманюэля Макрона истекают. Участвовать в новых выборах в этот раз он не сможет. Но теоретически ничто не помешает ему выставить свою кандидатуру пять лет спустя. Разговоры о возвращении Эмманюэля Макрона в 2032 году кажутся одновременно невероятными и совершенно естественными. Рассказывает корреспондент “Ъ” во Франции Алексей Тарханов.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Конституция Франции запрещает президенту баллотироваться на третий срок подряд. Это ограничение появилось после реформы 2008 года, принятой по инициативе Николя Саркози. До этого французские президенты могли переизбираться сколько угодно раз. Именно поэтому Франсуа Миттеран правил страной 14 лет, а вопрос о третьем сроке Жака Ширака долгое время считался политическим, а не юридическим вопросом.

С тех пор как Николя Саркози уступил на выборах 2012 года Франсуа Олланду, единственным президентом, который смог переизбраться на второй срок, оказался Эмманюэль Макрон. Он же стал первым президентом, который почувствовал новую конституционную норму буквально на собственной биографии. Вновь сделавшись главой государства в 2022 году, он одновременно оказался президентом с заранее известной датой ухода. Его второй срок с самого начала превратился в обратный отсчет.

Для любого главы государства это опасная ситуация — пока считается, что президент способен участвовать в следующих выборах, ему подчиняются гораздо охотнее. Но стоит всем понять, что его эпоха заканчивается, как начинается борьба наследников.

Бывшие премьер-министры начинают писать собственные программы. Однопартийцы перестают смотреть на Елисейский дворец и начинают озираться по сторонам в поисках новых, более перспективных кандидатур.

Жак Ширак в свое время сделал все, чтобы избежать подобной участи отставника при власти. Он до последнего не говорил даже ближайшим сотрудникам, собирается ли баллотироваться вновь. Формально никто не знал ответа почти до самого старта избирательной кампании, и дисциплина в лагере правых сохранялась значительно дольше. Быть может, именно благодаря ей в Елисейском дворце в 2007 году оказался его преемник Николя Саркози.

У Макрона такой возможности нет. Конституция решила вопрос за него. Во французской прессе уже не первый год обсуждают способы обойти запрет. Когда-то рассматривалась даже экзотическая гипотеза добровольной отставки. Логика была проста: президент уходит, обязанности главы государства, как предписывает конституция, временно исполняет председатель Сената. Затем проходят новые выборы, и на них бывший президент снова выдвигается, как ни в чем не бывало.

Однако французское право не позволяет провести эту красивую комбинацию. Исполняющий обязанности президента не считается полноценным президентом республики. Такие ситуации Франция уже знала. Именно так дважды происходило с Аленом Поэром, оказавшимся «временным президентом» сначала после добровольного ухода Шарля де Голля, а потом после смерти Жоржа Помпиду. Никакого «обнуления» сроков не возникает.

Остается только один путь — переждать обязательную паузу до выборов 2032 года. Эмманюэль Макрон никогда открыто не объявлял, что собирается возвращаться. Более того, совсем недавно на Кипре он прямо заявил, что после ухода из Елисейского дворца «больше не будет заниматься политикой». По его собственным словам, он не занимался политикой до президентства и не собирается заниматься ею после окончания своего мандата. Но в то же время президент продолжает повторять совсем другую мысль: с ним придется считаться и через пять, и через десять лет.

Эмманюэль Макрон мыслит длинными временными горизонтами. Если большинство политиков живет от выборов до выборов, то Макрон постоянно пытается обсуждать планы на десятилетия.

Европейская оборона, стратегическая автономия Европы, искусственный интеллект, защита океанов, ядерный зонтик НАТО — все это темы, которые трудно оценить по итогам одного избирательного цикла.

Создается впечатление, что президент сознательно переносит политический разговор в 2030-е годы. Он словно хочет сказать своим сторонникам: не думайте только о выборах 2027 года, настоящая история будет писаться позже. Это рациональная стратегия. Пока в лагере Макрона нет бесспорного наследника. Каждая потенциальная кандидатура вызывает вопросы. Если же над всем продолжает существовать фигура самого основателя движения, внутренняя конкуренция становится осторожнее. Даже гипотетическое возвращение через семь лет превращается в инструмент управления сегодняшней политикой.

Макрону в 2032 году исполнится всего 54 года. По французским меркам это возраст политической зрелости, а не политической пенсии.

Формально никаких препятствий для нового участия в выборах действительно не существует. Другое дело, что семь лет в современной политике — почти вечность.

К 2032 году Франция переживет еще одни президентские выборы, несколько парламентских кампаний и неизвестно сколько международных кризисов. За это время может появиться новое поколение политиков, измениться сама партийная система, исчезнуть нынешнее противостояние левых, центристов и националистов. Наконец, может измениться и сам Эмманюэль Макрон.

Французская история знает успешные возвращения. Шарль де Голль вернулся после 12-летнего перерыва. Но его возвращение было связано с национальным кризисом и фактически с рождением Пятой республики. Подобные обстоятельства возникают нечасто. Есть и другой пример. Николя Саркози много лет пытался сохранять влияние после ухода из Елисейского дворца и кончил приговором и тюрьмой. Франсуа Олланд тоже периодически напоминает о себе — даже в перспективе выборов 2027 года. Однако политическое присутствие и политическое возвращение — совершенно разные вещи.

Поэтому вопрос заключается не в том, разрешит ли конституция возвращение Макрону. Разрешит. Настоящий вопрос в другом, захочет ли Франция снова увидеть в Елисейском дворце человека, который уже правил страной десять лет и при котором Францию потрясали то «желтые жилеты», то пенсионные протесты, то пандемия, то украинская война, то иранский политический и энергетический кризис. А может быть, ему не простят нынешнюю 40-градусную французскую жару. Ну в самом деле, сколько можно, что он вообще себе позволяет!