Спектакль в двух многодействиях
Новая «Анна Каренина» в Музтеатре Станиславского
На сцене Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко худрук балетной труппы Максим Севагин представил свою версию двухактного балета Ильи Демуцкого «Анна Каренина». Обилие персонажей и симультанность действия не помешали Татьяне Кузнецовой сориентироваться в хитросплетениях балетной интерпретации.
Пока у кровати Анны суетятся акушеры, на авансцене Вронский (Герман Борсай) и Каренин (Иван Михалев) почти находят общий танцевальный язык
Фото: Карина Житкова / МАМТ
Пока у кровати Анны суетятся акушеры, на авансцене Вронский (Герман Борсай) и Каренин (Иван Михалев) почти находят общий танцевальный язык
Фото: Карина Житкова / МАМТ
Для своей постановки Максим Севагин выбрал балет Ильи Демуцкого, написанный композитором в 2018 году по заказу чикагской труппы Joffrey Ballet для хореографа Юрия Посохова. В московский вариант Демуцкий внес коррективы: изменил порядок сцен, добавил народные песни (сопрано Лариса Андреева). Но, поскольку восемь лет назад он создал свой балет на иное либретто, все равно кажется, что этот «костюм» с чужого плеча.
Ибо московское либретто Андрея Золотарева, воткнувшего в балет два десятка действующих лиц, полтора десятка «локаций» и второстепенных эпизодов (вроде пребывания Кити Щербацкой на водах), не укладывается ни в какие театральные ворота. Сдался даже многоопытный сценограф Владимир Арефьев: на все случаи жизни повесил черный задник, в котором приоткрываются вертикальные проемы с разными подсветками (голубая — курорт, желто-оранжевая — деревенский рассвет и т. д.). Места действия он обозначил предметами интерьера: кресла-стулья вносят на сцену служители-«лакеи», крупную мебель — типа кровати, на которой рожает Анна,— вывозят на фурках или на колесиках.
Фото: Карина Житкова / МАМТ
Фото: Карина Житкова / МАМТ
Фото: Карина Житкова / МАМТ
Фото: Карина Житкова / МАМТ
Но даже такой студенческий аскетизм оформления не позволил вместить все события балета, поэтому часто они происходят одновременно. На помощь приходит освещение. Например, в одном световом прямоугольнике расставлены кресла-качалки — тут Кити с семьей и подругой Варенькой восстанавливается после депрессии в Карлсбаде. В другом — Левин, сидя в деревне на телеге с яблоками, обретает смысл жизни, наблюдая за плясками пейзан. Душевное выздоровление протагонистов отмечено исчезновением побочных персонажей и появлением технических сложностей в партиях: Левин (Евгений Жуков) крутит большой пируэт с продвижением к центру, Кити (Анастасия Лименько) нанизывает цепочку шене ему навстречу. Столкновение героев и означает начало их большой любви.
Простодушие мизансцен и режиссерских решений придает этой интерпретации романа незапланированно комедийный оттенок.
Вот Анна мирит Стиву с Долли «мягкой силой» (так в либретто): величественно пересекает сцену и ставит брата на колени перед женой. Вот Левин, потерпев фиаско с Кити, «с головой уходит в работу», сидя у воза с сеном в овчинном полушубке. Вронский и Каренин поочередно бросают Анну на пол весь второй акт (причем любовник с большим остервенением). А сама Анна перед самоубийством «пробует увлечь» Левина, обвивая руками его шею,— немудрено, что тот бежит от нее в буквальном смысле: опрометью из кулисы в кулису.
В танцах балетмейстер Севагин придерживается правоверной классики: с battement tendu начинают и Каренин, и Сережа, и все светское общество. Вронский в апогее влюбленности делает двойное assemble и полтора круга jete en tournant; счастливая Кити крутит фуэте, усложненное большой фуэтировкой, несчастная Анна заламывает руки наподобие умирающего «лебедя». Говорят, в труппе есть молодежный состав, который выглядит трогательно даже в таких предлагаемых обстоятельствах. Но на премьере главные партии были отданы статусным артистам. Танцевали они размашисто и нечисто, без намека на любовную химию: сухой педант-солдафон, в которого превратил Вронского Герман Борсай, не способен пленить даже такую хорошенькую глупышку, как Каренина Натальи Сомовой. Тут, конечно, следовало бы задаться вопросом: зачем специалисту по одноактным балетам ставить большие сюжетные спектакли без малейшего к тому призвания и необходимых режиссерских навыков. Но такие вопросы худрукам труппы не задают.