Коротко


Подробно

И "я" говори, а не "он"

На этот раз мы представляем стихи четырех поэтов — Дмитрия Веденяпина, Сергея Круглова, Анатолия Наймана и Марии Степановой. Все стихотворения (кроме стихотворения Анатолия Наймана "На смерть У. Х. Одена") печатаются впервые.

Дмитрий Веденяпин


Родился в 1959 году. Его стихотворения публиковались в сам- и тамиздате, а начиная с 1988 года и в российских журналах и поэтических антологиях. Автор двух поэтических книг: "Покров" и "Трава и дым".

* * *

Бабкену Арутюняну


- Каждый день - подарок,— сказал Бабкен


Не свои слова, но в устах Бабкена


Их смиренный смысл задышал, как пена


В полосе прибоя, и не погас.


Карельская элегия



Тридцать лет не был. Приехал - дождь.


Все ржаво, серо.


На причале в рифму кричат: "Подождь,


Кинь спички, Серый!"


А приятель (выпил? характер - дрянь?),


На ходу вправляя в штаны рубаху,


Тоже на всю пристань пуляет: "Сань,


Пошел ты на х..!"


Все похоже: проза (слова), стихи


(Валуны и вереск, мошка и шхеры,


Комары и сосны, цветные мхи,


Серый).


Просто тот, кто раньше глазел на бой


Солнца с Оле-Лукойе,


Не был только и ровно собой,


Как вот этот, какой я.


Дом отдыха 70-х



Статуи, беседки, тишина.


Все, включая тишину, немножко


Развалилось... В парке дотемна


Взрослые гуляют по дорожкам.


Фонари желтеют сквозь листву.


Ленин, Сталин, Господи помилуй!


Жизнь, как в школе, жмется к большинству,


В большинстве, как водится, немилому.


Брежнев, Каплер, комнатный балет


Смыслов и непрожитого воздуха...


Вот и получается, что нет


Ничего прекрасней дома отдыха.


* * *

Преподаешь английский - свет на ключ


Закрыт, но вдруг взрывается, как будто


Аплодисмен-(качается каюта)-


Тами; мартышка прыгает, как луч.


Цирк на гастролях; дрессировщик с чаш-


(Качает)-кой эспрессо и галетой


Сидит в рубашке с воротом апаш


На палубе под куполом из света.


Прозрачная качается каюта,


Лучи и тени ходят по стене...


Чем неслучайней наши объясне-


(Держись!)-ния, тем гаже почему-то.


Первая правда



Из заросшей музыкой, как мхом,


Первой правды (небо, окна, стены)


Не видны ни куст, ни стол, ни дом -


Только освещенный угол сцены.


Это не премьера, не прогон -


Просто репетиция, когда и


Цвет не различает цвета, звон


Сам, где он, звонит, не понимая;


Ритм не держит ритм - и только страх,


Не смущаясь немотою зала,


В белых электрических лучах


Впечатляет с самого начала.


Сергей Круглов



Родился в 1966 году. Стихи пишет более 20 лет, издавался в разных изданиях, бумажных и электронных. С 1998 года служит священником в Спасском соборе города Минусинска Красноярского края.

* * *

Иконки производства Софрино



Мы тиражированы сотнями тысяч.


Мы - в глянце и позолоте.


Мы - софринские плоские люди.


На спине у нас - календарик


Или пустое место


Написать к празднику пожеланье.


Мы - плоски, в нас нет объема.


Не вложи поэтому, Господи, в нас много.


Вот только это - месяцы, цифры,


Пара слов: "С праздником", или "Спаси Господи",


"Простите, благословите". Картон, штамповка.


Господи! глядишь на нас, медлишь:


Да, на святыню не тянут,


Но никак рука не поднимается уничтожить.


Эрнест Блох, анданте модерато



Памяти Мстислава Ростроповича


Осень. Скоро придет антихрист.


Твердь крошится под ногами.


Суровые монахи,


Борцы против ИНН, из монастырей уходят


В пустыни, уносят


На сгорбленных спинах


Мешки с горохом, последнее свое упованье.


Двинусь и я за ними.


Унесу и я в мешке за плечами


Все свое богатство:


Твое, Господи, Имя,


Переложенное на голос струнных,


Пылающий над хамитскими городами


Мотив Сима,


Твердый, как тысячелетнее вино, страстный


Мужской зов виолончели,


Басовитую, трансвеститую истерику виолоне


Некогда вертикально заменивший,


Раздвигающий ложесна, горбом вздымающийся между,


Смертельно нежный неистовый Квазимодо,


Унесу эту печаль соитий, смертей, рождений,


Сонатно-симфонического цикла


Гибнущего в огне шестоднева,


Панику плода, стиснутого багровым руслом


Родового канала, спазмами выстилающего путь к свету,


Стремительную память, вспышку


Сверхновой, об этом мире,


Наконец-то истекшем кровью (грифы


Осмелели, сузили круженье),


Все его творчество, победительность, сиянье,


Его веру, любовь, надежду.


Ныне времена и сроки


Иссохли. Мы уходим


(Мертвый, в морщинах, пигментных пятнах,


Проваленным ртом беззубым, надорванной детородной струною,


Инструмент - в мешке за плечами).


Мы уйдем, но мы унесем все. В результате


Враг, чаявший нагрянуть внезапно,


Не завладеет ничем.

4. 10. 2007г.



Превьюс 20



Долгой глухой декабрьской ночью


Амели Пулен


Выискивает в старых лентах ЖЖ посты,


Оставшиеся непрокомментированными,


И нажимает "пост коммент".


Ленты ЖЖ ссохлись, ломки,


Тупо, упрямо сворачиваются, принимают


Прежний эмбриональный вид,


Сыплются, как и всякий


Им подобный


Полимер аналогового происхождения.


"Я первая!" — Амели ликует,


Черные глаза сияют,


Пальцы как стрижи над монитором.


"Люди! Будьте активно счастливы!"


Бес тщеславия, полунощная горгулья,


Через плечо Амели читает,


Саркастически хихикает, слизывает жалом


"Активно", ставит


"Агрессивно".


Но больше он ничего не может:


Банить комменты Амели


Ему воспретил Ангел Сервера,


Распятый над Парижем


(О Франция, старшая дочь,


Блудная дочь, что сталось с тобою!..),


Как русский связист, зажавший под артобстрелом


Зубами концы оголенных проводов.


Город спит. Ночь


Беременна тихим снегом.


Скоро Рождество. Связь не прервется.

28.12.2007


(из книги, которая готовится к публикации в издательстве "Новое литературное обозрение")


Анатолий Найман



Родился в 1936 году в Ленинграде.

* * *

Вы, ветки дерева, вы - снежная метель!


Ты, поцелуй, ты - ларчик скользких льдинок!


Вы складно насмехаетесь над тем,


как черной рыбой пляшет мой ботинок.


Я вас застиг, хоть скрытен ваш союз.


Я набиваюсь третьим, умоляю.


Я напиваюсь пьяным, я гуляю.


Я нынче без друзей, я веселюсь.

1959


На смерть У. Х. Одена



Уже и здоровье больно,


и вот, у болезней болезни -


и губы бормочут одно:


воскресни! воскресни!


Воскресни, кто умер, забыв


все сны и затеи!


Воскресни, кто жив еще, жив,


но мертвых мертвее!


Сморгните цветущую слизь,


два голые глаза!


Язык, помолись!


Закончись, предсмертная фраза!


Воскресни, зола!


Кишите, культуры бактерий,


представьте гала,


фрагменты великих мистерий!

Составьте его!


Декорум оставьте ионам,


лепите само существо!


Верните его нам!


Мы кашляем, сипнем, хрипим,


нет звука в отсутствии песни.


Вернись, пилигрим,


и, хора начальник, воскресни!


В смятенье идут с похорон


твои сослуживцы.


Оставь им судьбу и закон -


зачем им твой дар прозорливца?

1973


* * *

Только кликни, как пса: Термидор!


и пыхнет межсезонный террор


нервным газом со склада аль-каед


кучевых на общественный сад.


Но колясок протестный парад


не разгонит — и ужас растает.


Так начнется баллада — и так


тут и кончится: импульс иссяк


у баллад, мятежей и сезонов.


Все, что было, прошло, и давно.


Повторенье не жизнь, а кино:


возбудит и слиняет, не тронув.

2006


* * *

Душа состоит из земли и воды,


а может, земли и огня,


стихий, обреченных на гнет и труды,


а также на вас и меня.


Ты кровосмесительный брак мой, душа.


Шатер праотеческих крыл.


Раба, божество, императорша, вша -


как выразился Гавриил.


Не балуйся переселением, будь


моей до скончанья времен.


Мой голос и вскид головы не забудь,


и "я" говори, а не "он".


Стихии разжижатся или сгорят,


луной повиснет земля.


Ты брось на нее мой последний взгляд,


напомни ей про меня.

2007


(Из невышедших книг)


Мария Степанова



Родилась в 1972 году. Автор шести книг стихов: "Песни северных южан", "О близнецах", "Тут-свет", "Счастье", "Физиология и малая история", "Проза Ивана Сидорова".


из э э каммингса



жил кто-нибудь в растаком городке


(многокольный звон дин-дон по реке)


осенью летом зимой весной


он пел свое не, он плясал свое но


небольшие и малые Ж и М


знать не знали о ком-нибудь насовсем


выбирали сеть пожинали сев


дождь и солнце и звезды все


дети-то знали на первый взгляд


да забывали подросши над


осенью летом зимой весной


как был кто-нибудь любим ни одной


тогда на потом и ствол за листом


она жила за ним и о нем


его нибудь ей звучало будь


птенец на снег бубенец во тьме


а все женились на коеком


рассвет и закат все одно молчком


плясали вскачь и смеялись всплачь


твердили нет погружаясь в сон


месяц солнце и звездный град


и только снег объяснить бы рад


что и детям пора забыть вспоминать


многокольный звон по теченью вдоль


тут кто-нибудь и ложится в гроб


ни одна его поцелует в лоб


честный люд похоронит их к боку бок -


мера за меру и был за стал


пядь за пядью до дна времен


они понемногу доспят свой сон


кто-нибудь с ни одной глинозем с весной


как дух для двух а за если — да


М и Ж (мои дон и дин)


от лета до лета черед един


свое пожнешь и своим пойдешь


день ночь свет дождь


Тэги:

Обсудить: (0)

Журнал "Коммерсантъ Weekend" от 04.04.2008, стр. 96
Комментировать

Наглядно

валютный прогноз

Социальные сети

обсуждение