Смотр строя и танца
Академия хореографии отчиталась в Большом театре
На Исторической сцене Большого театра прошел выпускной концерт Московской академии хореографии (МГАХ), посвященный 110-летию Софьи Головкиной и 250-летию Большого театра. Рассказывает Татьяна Кузнецова.
Юноши-выпускники в «Коппелии» брали не столько числом, сколько умением
Фото: Анатолий Жданов, Коммерсантъ
Юноши-выпускники в «Коппелии» брали не столько числом, сколько умением
Фото: Анатолий Жданов, Коммерсантъ
В сравнении с прошлым годом трехчастная программа концерта была обновлена почти полностью. Первое действие заняла «сюита» (но фактически третий акт) «Коппелии». Этот балет Делиба Софья Головкина, правившая московской школой больше сорока лет, поставила для учеников в 1978-м при содействии старейшего артиста Большого Александра Радунского. Может, раньше «и трава была зеленее», но той степени адаптации, которую предъявили на нынешнем концерте, я что-то не припоминаю. Для «Танца часов» в московской академии не набралось не то что 24, но даже дюжины кордебалета. «Часы» танцевали всего восемь долговязых длинноногих деревянных девушек, отчего непременный для этого вальса рисунок «циферблата» был отменен вместе с полагающейся ему хореографией: «часы» двигались линейно.
Похоже, линии и интервалы — главная забота нынешних педагогов МГАХ, и в этом они преуспели. Никто не танцевал, все бдительно следили за ровностью рядов, дабы не выбиться из строя.
Тоненькие девочки выполняли задание с пугливой зажатостью, шатаясь при малейшей трудности. Но худоба учениц не обеспечивала легкости движений: музыку Делиба, под палочкой дирижера Павла Сорокина громыхавшую президентской медью, перекрывал постоянный стук пуантов; грохотало не только на прыжках, даже на партерных па-де-бурре. Этот навык, видимо, прививается сызмальства — детский галопчик тоже легко сошел бы за пляску саботьеров. Взрослые юноши танцевали куда тише и куда более зрело: ансамбль из шести корифеев с честью справился с программой больших прыжков, включая двойные туры в воздухе.
Катастрофично выглядел Венгерский танец: выпускников не научили даже непременным «ключам», «веревочке» и всплескам кистей (в 1970-е это проходили в четвертом классе). Зажатые руки «крендельком», вялые ноги-«макаронины» — репетитору смело можно ставить единицу. Два других характерных танца — с кастаньетами из «Лауренсии» и с барабанами из «Баядерки» — выглядели гораздо пристойнее. «Барабанная» солистка (Мария Рашевская) даже удивила нежданной прытью: поджимала в прыжках с перегибом свои длиннющие ноги, широко «брала» сцену и не выбивалась из ритма на «соскоках».
Фото: Коммерсантъ / Анатолий Жданов / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Анатолий Жданов / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Анатолий Жданов / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Анатолий Жданов / купить фото
Но в целом в концерте доминировали па-де-де — академия сделала упор на солистов. Обозревателю “Ъ” приглянулась Сильфида: невысокая, невесомая, женственная Полина Шепеленко. Может, она и не умеет крутить 32 фуэте (благо здесь и не требуется), зато эта нежная грациозная девушка действительно танцевала — чуть ли не единственная во всем концерте. Удивил и ее партнер Егор Архипов — прекрасным, острым и высоким, прыжком и незаурядной техникой заносок. А двумя турами в воздухе вправо и влево, сделанными без форса, с руками, зафиксированными в подготовительном положении, он просто «умыл» своих взрослых коллег-артистов.
В выпуске обнаружился и потенциальный премьер — словенец Вид Вогрин: высокий, статный, слегка надменный брюнет с отличным прыжком, уверенным вращением и шагом достаточным, чтобы срывать аплодисменты на jete en tournant в па-де-де из «Спящей красавицы». За его будущее можно не волноваться: если этот юноша не преуспеет в Большом, его с удовольствием возьмет любой европейский театр.
Хореограф Софья Гайдукова, внучка Софьи Головкиной, представила гран-па «Царь-девица» на музыку Пуни из балета «Конек-Горбунок», но русский колорит, которому в XIX веке отдал дань композитор-итальянец, в ее неловко-церемонной стилизации практически не отразился.
Дань современности школа отдала композицией Мукарам Авахри «Метанойя», сочиненной на музыку Арво Пярта: два десятка девушек метались по сцене и поочередно падали, простирая руки то к небу, то в зал.
Школьницам, безусловно, полезно побегать в мягких туфлях, погнуть стальной позвоночник и поменять линии на сложные рисунки. Вероятно, следующие поколения тоже будут учиться «современности» на этих упражнениях.
Главным сюрпризом стал «парад», скопированный со знаменитого дефиле Парижской оперы. Некогда Серж Лифарь придумал его на музыку Берлиоза: в лифаревской версии школа и труппа маршируют фронтальными шеренгами от задника к рампе, начиная с первоклашек и заканчивая этуалями — это ежегодная традиция. У нас труппа Большого в «параде» не участвует, шествие идет под музыку Лядова, линейный строй пересекается диагоналями, но впечатление от торжественной многолюдности финала все равно оказалось сильным. Было очевидно, что ректор московской школы Светлана Захарова нацелена на воспитание настоящих бойцов культурного фронта и непременно в этом преуспеет.
