Монстр и остров

На экраны выходит фильм Мигеля Анхеля Хименеса «День рождения» (The Birthday Party). Михаил Трофименков насладился виртуозно воссозданной режиссером атмосферой 1970-х годов и игрой великого Уиллема Дефо.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

«День рождения» — маленькая трагедия почти шекспировского толка. Почти — только потому, что никто в итоге не погибает, хотя все ходят по лезвию бритвы.

Миллиардер-судовладелец Маркос Тимолеон (Уиллем Дефо) — не то чтобы король Лир, но почти-почти.

Ненаглядный сын и потенциальный наследник его деловой империи Даниэль погиб в авиакатастрофе, когда ему было всего 18 лет. Остается дочь София (Виктория Кармен Сонн), 25-летие которой папа помпезно празднует на принадлежащем ему эгейском острове.

Но она так себе наследница: наркоманка, алкоголичка, да еще беременна от журналюги Форстера (Джо Коул), сочиняющего биографию Маркоса. Папа готов на все, чтобы удалить Форстера: «Хочешь — напиши, что я сын Гитлера, хочешь — напиши, что я женщина, трахни Софию еще пару раз и забудь о ней».

В надежде отвоевать сердце Софии Маркос способен подарить ей на день рождения единорога. Ну да, слегка одышливого, немолодого, но натурального, белоснежного, как на средневековом гобелене, что висит на вилле Маркоса. Можно не сомневаться, что у него-то как раз подлинник, а в Музее Клюни — неизвестно что.

Есть еще жена Оливия (Эмма Суарес), в бесконечном процессе развода с которой пребывает Маркос. Для нее ему ничего не жалко: да забирай ты все что хочешь.

Ему вообще ничего и никого не жалко. Это кино не про алчность сильных мира сего. Маркос сильнее всех сильных. Он безжалостен и безутешен. Он отвратителен и восхитителен. Он разгуливает по своей вилле нагишом, не стесняясь служанок и родных. И в этом нет никакой сексуальной провокации — скорее античная естественность. Он не столько владеет всем миром, сколько поимел его, что ему земные женщины.

Прелестная деталь: София со смехом вспоминает, как однажды у папы на нее «случился стояк». В стандартном современном фильме этот эпизод катализировал бы детские травмы. А тут никаких тебе травм — посмеялись вдвоем, да и только.

«Слышал, что в Голливуде про меня сняли фильм?» — «Что, "Крестный отец"?» — «Нет, что-то там про акулу».

Так убедительно сыграть такую роль за гранью всякого правдоподобия вряд ли было кому по силам, кроме 70-летнего Уиллема Дефо.

Мускулистое экорше, воплощенная «пляска смерти», уродливый красавец с оскалом черепа и больными глазами. Дорогого стоит его одинокое сиртаки, которое он начинает в каком-то безвоздушном пространстве, выходя затем на поляну перед презираемыми им гостями. В этом танце слились все лучшие роли Дефо. И гибель сержанта Гордона из «Взвода» (Оливер Стоун, 1986), умиравшего с воздетыми к небу руками. И распятие в «Последнем искушении Христа» (Мартин Скорсезе, 1988). И глумливое презрение к миру уродца Бобби Перу («Дикие сердцем», Дэвид Линч, 1990).

Настоящий герой-монстр былых времен, не то что нынешние выскочки с Уолл-стрит. Прототип очевиден — богатейший человек мира Аристотель Онассис, на что недвусмысленно намекает в прологе закадровый голос Марии Каллас, его любовницы. Исполняет она арию из оперы Джакомо Пуччини «Джанни Скикки», посвященной как раз страстям вокруг наследства. Ставший жертвой диверсии сын и зависимая дочь — это трагедии Аристотеля.

Пусть ко времени действия фильма, датированного летом 1975 года, реальный Онассис был уже мертв. Пусть его женой к моменту смерти была вовсе не обрюзгшая Оливия, а изысканная Жаклин Кеннеди. Достаточно взглянуть на навигационные карты на его столе, достаточно услышать его голос «да, мы пираты», чтобы поверить, несмотря на внешнее несходство, в то, что Маркос и есть Онассис.

Официально объявленный пиратом в трех странах мира, Онассис с тех пор, как одновременно поставлял нефть итальянцам и эфиопам, странам «оси» и антигитлеровской коалиции, всю жизнь имел дело со всевозможной дрянью. И кроме этой дряни, ему в общем-то некого пригласить на семейное торжество.

Тут тебе и вездесущие греческие военные времен диктатуры «черных полковников». Тут тебе и гротескные, чисто выходцы из «Капричос» Гойи, испанцы. Подагрик-маркиз, похожий на нафабренную мумию, и его одноглазая спутница. Они оторвались от смертного одра упыря Франко, чтобы поделить с Маркосом шкуру неубитого медведя — залежи бокситов в Западной Сахаре. Однако же самый доверенный его человек — бородатый гигант Костас (Антонис Циоциопулос), бывший партизан-коммунист, глядящий на Маркоса со странной жалостью и пониманием чужого среди своих.

Но главное в фильме — атмосфера времени и места, осененного хитами 1970-х.

Легкое дыхание оператора Гриса Хордана сплавляет воедино интерьеры и ландшафты острова, то лаская, то почти оскорбляя выхваченных из толпы персонажей. Так просто и изощренно теперь снимать не принято. В «День рождения» погружаешься с головой, как до сих пор погружаешься в фильмы, снятые в те самые 1970-е.