«Культурные связи между Францией и Россией остаются очень прочными»

О том, почему в России продолжают работать французские культурные центры, сколько виз Франция сегодня выдает россиянам, какие отрасли сохраняют экономическое сотрудничество несмотря на санкции, а также о перспективах диалога между странами — в интервью корреспонденту «Ъ Волга-Урал» рассказал посол Франции в России Николя де Ривьер.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

— В этом году французскому культурному центру «Альянс Франсез» в Казани исполняется 20 лет. Как вы оцениваете его работу? Можно ли назвать это примером «мягкой силы» Франции и как это объединяет две культуры?

— Да, это часть стратегии Франции по развитию и сохранению культурных связей между странами. Система «Альянс Франсез» существует с 1883 года, сегодня таких организаций 824 по миру, из них 12 в России. В этом году исполняется 25 лет с момента появления первых двух «Альянс Франсез» в России и 20 лет — казанскому отделению. Все 12 российских организаций работают успешно, Казань не исключение. Вчера я побывал в казанском «Альянс Франсез», поужинал с командой и председателем административного совета. Они занимаются двумя основными вещами: уроками французского языка — на этом и держится финансирование — и культурными проектами. Это показы фильмов, дискуссии, обмен мнениями. То, что они делают, действительно важно. Особенно сейчас, в такой сложный период.

— Как устроен «Альянс Франсез» изнутри — насколько он связан с официальным Парижем?

— Хочу подчеркнуть: «Альянс Франсез» — независимая структура, она не зависит от государства. С момента основания в 1883 году все 824 отделения по миру являются самостоятельными. Иногда французское правительство, конечно, помогает, но организации остаются свободными: сами нанимают сотрудников, по сути это частные структуры. В казанском «Альянс Франсез», например, работают только граждане России. Я лично убедился: уроки французского там ведут исключительно российские преподаватели.

— Вы уже упомянули, что такие центры работают в 12 городах России. Планируется ли открывать их в других? И каковы в целом перспективы расширения сети?

— Да, сегодня в России 12 «Альянс Франсез». В Москве и Санкт-Петербурге система немного иная — там работают Французские институты, которые тоже преподают язык. Поэтому добавлять к ним еще и «Альянс Франсез» было бы не вполне оправданно. Сеть «Альянс Франсез» развивается в России постепенно, с 2001 года. Организации открывались одна за другой в разных точках страны: вдоль Волги, во Владивостоке, Иркутске, Ростове-на-Дону и так далее. Новые центры по-прежнему можно было бы открыть — например, их нет в Волгограде и Краснодаре. Пока этот вопрос не рассматривается, но я надеюсь, что в будущем такие планы появятся. Я вижу, что запрос на изучение французского языка сохраняется, да и интерес к французской культуре никуда не делся. А значит, все это по-прежнему важно.

— Культурное и образовательное сотрудничество часто остается той сферой, которая наиболее защищена от политической нестабильности и колебаний. Сохраняется ли сейчас во Франции запрос на академические и культурные обмены с Россией? Речь, в частности, о признании квалификаций и изучении русского языка — с учетом и человеческого капитала, и культуры, которая накапливалась не просто десятилетиями, а столетиями.

— Да, действительно, культурные связи между Францией и Россией остаются очень прочными. Политические отношения сейчас, мягко говоря, испорчены, но многие из этих культурных связей все равно продолжают жить. Мы обсудили ситуацию в России: французский язык здесь преподается, развивается, доступ к французской культуре сохраняется. Во Франции, я бы сказал, это то же самое. Русский язык можно учить, к российской культуре есть доступ — и она широко представлена по всей стране. В любом французском городе можно познакомиться с русской культурой: и кино, и театр, и музыка — все это в доступности.

Ну и последнее, что вы упомянули, — академическое сотрудничество. Оно тоже продолжается. Насколько я знаю, дипломы по-прежнему признаются. Политическая ситуация, конечно, немного сказалась на этом процессе, но все равно он жив. Например, ежегодно во Франции обучаются от 1500 до 2000 российских студентов. Это немало. Если взять отрезок в десять лет, то получится, что в какой-то момент через французские вузы прошли от 15 до 20 тысяч российских студентов. Так что сотрудничество сохраняется.

— За весь 2025 год страны Евросоюза выдали российским гражданам около 620 тысяч виз, в основном туристических. Какую долю в этом числе занимает Франция? Насколько она вообще популярна как направление у российских туристов? И как на поездки повлияло решение Еврокомиссии больше не выдавать россиянам мультивизы Шенгенской зоны?

— Хороший вопрос. Да, с 2022 года виз россиянам выдают меньше. Но на самом деле это в основном связано с реальностью. Все стало дороже, занимает больше времени, и просто попасть во Францию или Европу теперь сложнее. Сложнее, в том числе, из-за того, что, например, невозможно открыть банковский счет. Поэтому и запросов меньше, и виз, соответственно, выдают меньше. До начала боевых действий на Украине Франция выдавала российским гражданам около полумиллиона виз в год, а сейчас — порядка 150 тысяч.

Правда и то, что на уровне Евросоюза было принято решение выдавать визы на менее длительные сроки и реже — многократные. Это сегодняшняя реальность. Но это не значит, что визы не выдают вообще. Некоторые страны Евросоюза ввели очень жесткие ограничения, у других они мягче. Франция в целом по-прежнему выдает визы российским гражданам, но, конечно, в рамках общеевропейских условий: визы не такие длительные и, как правило, не многократные. Бывают исключения гуманитарного характера — если речь о члене семьи, торговых вопросах и так далее, но это носит именно исключительный характер.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

— Существует ли сейчас, на ваш взгляд, какой-то сегмент экономического взаимодействия — помимо стратегических сырьевых отраслей, — который Париж мог бы рассматривать как зону стабильности? Что-то, что способно стать фундаментом для развития доверия между деловыми сообществами России и Франции?

— Экономические и торговые связи между Россией и Францией с 2022 года не были полностью разорваны, но целый ряд отраслей и видов деятельности действительно невозможен из-за санкций Евросоюза. При этом существует немало направлений, которые под санкции не подпадают. Например, агропромышленность — все, что связано с удобрениями, зерном и так далее. Медицина и фармацевтика тоже не охвачены санкциями, а это довольно широкая сфера. Розничная торговля также не под запретом.

В других отраслях действуют не запреты, а ограничения. Это касается, например, товаров класса люкс, автомобильной промышленности, вина и крепкого алкоголя. Но даже с учетом этого возможностей остается очень много. Если дать совсем упрощенную цифру: среди французских компаний примерно треть ушли из России или остановили деятельность. Значит, две трети остались. В Казани я посетил две французские компании и обратил внимание: они нанимают только российских граждан и уходить с рынка не намерены. Они собираются продолжать работу, и никаких — ни политических, ни юридических — препятствий для этого нет.

— Давайте перейдем к вопросам политического характера. Сейчас в Евросоюзе активно обсуждают, кто мог бы стать специальным представителем блока по переговорам с Киевом и Москвой. Идею с Герхардом Шредером вскоре отвергли. Кого в этой роли видит Париж? Возможно, для диалога подошел бы какой-нибудь французский политик?

— Я думаю, что вопрос на самом деле не стоит так ставить. Главное сейчас вот в чем. Прошло четыре года (с начала специальной военной операции — прим. Ъ.), и многие считают: это надо прекращать, пора переходить к прочному урегулированию. С точки зрения европейцев, такое урегулирование должно включать решение, которое в долгосрочной перспективе уважает и суверенитет, и безопасность Украины.

Как бы кто ни смотрел на возможное урегулирование, европейцы — это партнеры, без которых обойтись нельзя. Просто в силу географии. И у России, и у Украины есть важная, даже очень важная граница с европейскими странами. Невозможно определить европейскую архитектуру безопасности, не обсудив это вместе. Невозможно думать о восстановлении, не обсудив это вместе. То же самое касается снятия санкций и возобновления экономических отношений. Поэтому нужно, чтобы европейцы и россияне вернулись хоть к какому-то диалогу. Иначе урегулирования достичь не получится. Европейцы ведут переговоры от собственного имени, никто за них это не делает. А вопрос о том, как именно все это организовать на практике, — он вторичен. Главное, чтобы механизм был эффективным, чтобы он мог сработать и чтобы процесс начался как можно скорее.

— В конце апреля президент Франции Эмманюэль Макрон в Афинах охарактеризовал текущую международную обстановку как «хаос» и призвал Европу «проснуться», отметив снижение надежности трансатлантического партнерства. Какую роль, по мнению Парижа, Франция будет играть в этой новой, более хаотичной — по выражению самого президента — архитектуре безопасности?

— Вы знаете, Франция всегда выступала — и это не новость, это не с 2022 года началось — за то, чтобы Евросоюз быстрее продвигался по вопросам собственного суверенитета и собственной обороны. Чтобы у Евросоюза была общая внешняя политика и общая политика безопасности. Это сложно, это идет медленно. Какие-то вопросы — внутренний рынок, валюта евро — продвигались быстрее. Но в последнее время по совокупности факторов Евросоюз все-таки решил активнее работать в этом направлении.

Сказалось и поведение администрации Дональда Трампа — и в первый срок, и в нынешний, — и ситуация с безопасностью в Европе и в связи с ситуацией в Украине. В Евросоюзе осознали: Европа должна больше инвестировать в собственную оборону. Теперь это и происходит — на оборону тратится больше денег.

Беседовал Влас Северин