Политика впечатлений
Председатель совета Фонда развития и поддержки Валдайского клуба Андрей Быстрицкий — о мотивации Евросоюза
Андрей Быстрицкий
Фото: Ирина Бужор, Коммерсантъ
Андрей Быстрицкий
Фото: Ирина Бужор, Коммерсантъ
Еще недавно считалось аксиомой, что именно деньги, капитал, экономический интерес и есть то главное, что управляет мировыми процессами. Ради прибыли в 300%, по словам Джозефа Даннинга (потом процитированного в «Капитале»), нет такого преступления, на которое капиталист не рискнул бы пойти. Однако события последнего времени, похоже, опровергают этот подход.
Значительную часть сегодняшней мировой политики трудно объяснить рациональными интересами.
Взять, к примеру, руководство Евросоюза, действия которого очевидным образом наносят урон самим странам Западной Европы. Можно, конечно, сказать, что не всем: прибалтийские страны, например, в известном выигрыше. Они фактически стали бенефициарами действий Брюсселя: им достаются субсидии, различного рода и цвета иностранные солдаты повышают доходы местных баров и увеличивают рождаемость, а безработные строители находят себе применение при установке бетонных столбов и колючей проволоки вокруг полигонов. Или можно сказать, что при общем экономическом спаде тяжелая промышленность, производство вооружений и всякого военного добра идут в гору.
Но если принять эти соображения (а они почти что очевидны), то это означает, что политика ЕС является отражением неспособности его руководства трезво взглянуть на реальность и сформировать политику, выражающую общие интересы стран союза.
Фото: Анатолий Жданов, Коммерсантъ
Фото: Анатолий Жданов, Коммерсантъ
Более того, деятельность Брюсселя наглядно показывает, что в основе существования этого союза лежит мировоззрение определенной группы людей. Так что их взгляды и предубеждения, детские и взрослые травмы, эгоизм и недальновидность и есть те ингредиенты, из которых слагается их публичная — и что еще важнее, непубличная — деятельность.
Корыстные, экономические соображения играют свою роль, но совсем не так прямолинейно, как думали еще сравнительно недавно
А еще в расчет надо взять совершенно новый, коммуникационный, цифровой мир, оперировать в котором мы еще, как мне кажется, не научились.
Приведенная мною выше мысль про 300% и преступления — отражение ХIХ века, полного рациональности, позитивизма и надежды на всеобщее счастье. Но даже тогда упомянутые классики марксизма говорили, что человек радикально отличается от пчелы тем, что думает и строит планы, как добиться желаемого. Поэтому всегда было упрощением полагать, что линейно понимаемая жажда наживы, интересы капитала — главный двигатель развития.
Монеты, например, появились, как считается, только в VI–VII веках до нашей эры. Ценность золота долгое время была неочевидна. Испанские конкистадоры с трудом смогли объяснить индейцам, что у золота большая стоимость. Золото-то было, но вот что оно главное мерило ценности, индейцы не знали. Поэтому и относились без должного внимания.
Главный источник всех действий человека в любой сфере находится у него в голове. И конкурирует, состязается человек только с человеком.
Если в каком-либо обществе успехом признается накопление золота, значит, бороться будут за него. Если в каком-либо сообществе приветствуется обладание оружием, значит, копить, собирать и хвастаться будут им. А если в каком-либо исследовательском институте мерило достижений — научные открытия (а не подарки директору), то наука будет процветать.
Конечно же, многое опосредованно. Референтная группа, по которой себя меряет человек, может вообще быть воображаемой и состоять из мифологических героев. Но тем не менее она есть. И внутривидовая конкуренция всегда жестче межвидовой, как заметил когда-то Конрад Лоренц.
Но вернемся к текущей ситуации.
Многие решения, принимаемые взятым за пример Европейским союзом, есть результат двух векторов — представлений в головах еврочиновников и конкуренции за позиции во властной иерархии.
Присутствует тут и корысть, но она лишь дополнительное топливо для конкуренции. А так, сама по себе конкуренция происходит в пространстве, сконструированном в головах тех, кто борется за место под солнцем, правда в тени Урсулы фон дер Ляйен.
В общем, представления человека о том, что ему нужно и на что стоит тратить деньги, во многом основываются на осознанных или неосознанных ожиданиях предполагаемых впечатлений и эмоций, которые приобретенный товар или услуга вызовет. Экономика впечатлений, так сказать. И теперь, как представляется, пора начинать говорить о «политике впечатлений». То есть о ситуации, при которой ожидаемые переживания определяют характер политических действий больше, чем собственно рациональные интересы субъекта, эту политику осуществляющего.
Конечно, было бы неверно полагать, что эмоциональные и даже иррациональные поступки в политике новость.
Крестовые походы и Великие географические открытия мотивировались не только геополитическими соображениями, надеждой на богатую добычу или высоким и платежеспособным спросом на специи, но и духовными, психологическими переживаниями. В ситуации острых конфликтов переживания играют не последнюю роль, часто превращают более или менее понятную ссору в кровавую бойню с непредсказуемыми последствиями.
Так что, повторю, значение переживаний, умственных представлений, систем ценностей в политике известно давно. Люди, включая политиков, не так уж сильно изменились. Их поведение кажется принципиально схожим с тем, что было столетия назад. Изменилось другое — коммуникационная среда, в которой мы обитаем. Пришли цифровое пространство и всякого рода технологии вроде ИИ, с помощью которых мы в этом пространстве существуем.
Упомянутая экономика впечатлений появилась совсем недавно не потому, что покупатели стали другими. Они так же, как и прежде, хотят покупать красивое и вкусное, притягательное, то, что повышает их самооценку. Как известно, покупая тот или иной товар, люди покупают свой образ в будущем, свою мечту. Недаром реклама построена на продаже клиенту образа желаемого клиентом будущего. Это само по себе, повторю, не ново.
Но ново другое — невероятное изобилие товаров, острейшая конкуренция, фантастический уровень развития технологий и инженерного мастерства. Соответственно, пробиться к клиенту, достучаться до него стало сложнее. Умение увлечь, попасть в систему переживаний потребителя стало существенной частью стоимости товара. Недаром так развился дизайн — это способ индивидуализировать товар, сделать его узнаваемым.
В политической жизни правила несколько иные, прямого совпадения с экономикой нет. Тем не менее сама политическая жизнь во многом переместилась в цифровую среду.
А это означает, что политические коммуникации стали намного эффективнее, быстрее и сложнее. Кроме того, новая информационно-коммуникационная среда позволила радикально изменить участие масс в политической жизни. Во-первых, не только право, но и возможность высказывания стала доступна практически каждому. Во-вторых, наступило информационное изобилие, количество источников информации бессчетно в прямом смысле этого слова, а степень их достоверности проверяется с трудом. В-третьих, облегчилось создание сообществ людей самой различной, в том числе политической, направленности.
Не менее интересна и эволюция распространения политической информации. Похоже, в полном согласии с особенностями «политики впечатлений» цель политической информации вовсе не в распространении сведений для того, чтобы избиратель, гражданин сделал рациональный выбор. Вместо этого цель распространения информации теперь в создании впечатлений, производстве эмоций. Такое и прежде бывало, но масштаб, конечно, был несопоставим. А самое главное, не было новой среды — цифровой, электронной, в которой идет политическая жизнь.
Естественно, что и сами политики трансформируются, приспосабливаются к новой среде. И упомянутый выше Европейский союз, повторю, яркий тому пример. Его политики у нас на глазах стали жертвами собственной пропаганды, внушаемых ими же иллюзорных представлений о реальности. Возник фактически замкнутый круг: заблуждения порождают ложную информацию, а последняя поддерживает заблуждения.
В известном смысле в политике добыча впечатлений стала в чем-то важнее реальных результатов. И новая информационно-коммуникационная среда стала своего рода коконом, из которого многочисленные политические элиты просто не могут выбраться.
Мы оказались в новом мире, осмыслить который во всей сложности еще только предстоит. А для этого нужно думать и обсуждать происходящее, обсуждать и думать. Открывающийся 3 июня Петербургский международный экономический форум традиционно привлекает множество интеллектуалов, вносит свою лепту и Валдайский клуб. Ровно поэтому и в дни работы форума в Питере, и даже до него пройдет целая серия дискуссий, в том числе среди молодых ученых, связанных с клубом. Все это завершится сессией на самом форуме — «Будущее для каждого, благо для всех: как управлять конкуренцией за ресурсы и пространства».