«Режиссерский почерк обозначился уже в первой сцене»
Дмитрий Буткевич — о спорных театральных постановках
Фото: Владислав Лоншаков, Коммерсантъ
Фото: Владислав Лоншаков, Коммерсантъ
Тема театральных постановок, вызывающих споры, неисчерпаема. Помню, как впервые увидел сценическую работу знаменитого Кирилла Серебренникова. Это была опера «Ревизор» в музыкальном театре «Геликон-Опера». Честно признаюсь, шел я не на режиссерскую работу, а на сценографическую — худпостом был мой друг Алексей Трегубов.
Режиссерский почерк обозначился уже в первой сцене, которая показала гастарбайтеров в душевой.
Как мне потом говорили инсайдеры, задействовали всех геликоновских монтировщиков. А потом персонажи выступали на огромных вращающихся помостах, которые приводили в действие уже одетые монтировщики. Правда, петь героям было непросто. Но работа сценографа, кстати, действительно впечатлила.
А недавно читал в запрещенной сети про апрельскую постановку другого своего хорошего знакомого, Дмитрия Крымова, в нью-йоркском околобродвейском театре La MaMa. Он ставил со студийцами из своей Krymov Lab NYC спектакль «Дядя Ваня, сцены из деревенской жизни». Премьера состоялась буквально месяц назад. Прошло 12 показов — таковы, как пишут коллеги, «бродвейские законы сценической жизни».
Как говорил в одном из интервью Крымов, у него прекрасные студийцы-актеры, хотя их состав часто меняется. Не думаю, что эти изменения определил кастинг постановки. Я всегда знал его как человека, работающего только с любимыми артистами. Здесь в роли Телегина — темнокожий Амен Игбинасун. В роли профессора Серебрякова — человек очень низкого роста, Колин Бакингем.
Один из главных символических персонажей спектакля — огромная курица, которая лелеет своего механического цыпленка.
Его в финале убивает и варит «няня» — актер Тим Элиот. Настоящим главным героем оказывается не дядя Ваня, а Елена Андреевна, практически все действие проводящая полуобнаженной в корсете. Русскоязычный сегмент запрещенной соцсети постановке аплодирует и сетует, что она оказалась столь эфемерна.
Я вспоминаю сценографии виденных спектаклей Крымова — всегда узнаваемые, насыщенные, даже изобильные. Здесь же можно увидеть только задник с черно-белым небрежным сельским пейзажем и ряд венских стульев полукругом.