«Мы развернулись на Восток и на Юг»

— Кировская область поднялась с 80-го на 21-е место в рейтинге эффективности деятельности органов власти в сфере промышленности. Что легло в основу такой динамики?

— Да, действительно. Мы — промышленная область, но до определенного момента у нас был некоторый разрыв в отношении промышленной активности. Международная ситуация заставила нас действовать совершенно по-другому. В 2022 году изменился рынок сбыта. Санкции заставили нас абсолютно по-другому посмотреть на роль и место России, нашей промышленности в мире. И мы развернулись на Восток и Юг. У нас очень большой вес промышленного комплекса, очень много продукции ранее шло в Европу и Северную Америку, вплоть до 90%.

— За счет чего промышленности все же удалось выстоять?

— Вначале наши промышленники были в некоторой растерянности. Мы фактически в ручном режиме помогали им прежде всего понять, что изменения надолго, что они не временные, и что нужно перестраивать всю номенклатуру продукции, всю работу. Вместе с ними пробивали логистику на восточном направлении и осваивали коридор «Север — Юг». И надо сказать, что это позволило нам не «уронить» отрасли и выйти на уровень 2021 года уже в 2024 году.

— Новые цеха — это еще и люди. Как под эти задачи пришлось перестраивать социальную и бытовую инфраструктуру вокруг предприятий?

— Мы создаем все условия для того, чтобы было комфортно работникам на этих предприятиях, меняем маршруты общественного транспорта, делаем круглосуточные садики для того, чтобы можно было людям, которые работают на производстве, не беспокоиться о детях.

— Рост промышленного производства неизбежно повышает спрос на трудовые ресурсы. Как вы оцениваете текущую ситуацию на рынке труда в регионе?

— У нас за последние годы принципиально изменился рынок труда. Если до 2022 года это был рынок работодателя, была безработица, и работодатель мог выбирать работников, то сейчас безработица в стране и у нас практически нулевая. Единовременная потребность в рабочих руках — 14 тысяч человек. Теперь это рынок работника.

— Каким образом вы помогаете промышленности находить квалифицированные кадры?

— Мы перестроили всю систему среднего профессионального образования. До 2022 года большая часть СПО была ориентирована на сервисные специальности. Готовили 3,5 года барменов, горничных в гостиницы и так далее. Мы поменяли эту систему. Сейчас готовим людей, в первую очередь, для промышленности, под потребности экономики.

— Какие подходы к организации промышленности вы считаете наиболее перспективными для региона?

— Важнейшая история — кластерная. Мы по этому пути двигаемся: в рамках федерального проекта «Профессионалитет» с 2024 года четыре кластера в машиностроении, сельском хозяйстве, медицине, химической отрасли – уже созданы, впереди — еще два. Это, безусловно, оптимизирует работу. Мы запустим их в этом году, потому что подошли к этому несколько необычно. Обычно кластер — это одно-два якорных предприятия, а потом начинает наращиваться цепочка. У нас ситуация вызрела иначе: у нас не одно-два якорных предприятия, а много. Скажем, биотехнологии — десяток предприятий, и все они выстроены в единую производственную линию. От подготовки собственного (действующего) вещества, которое лечит, до упаковки. Туда же включены образование и наука. То есть это фактически экосистема — не просто кластер, а система, которая производит и кадры для этого производства, и субстанцию, и товарный продукт, и упаковку, и занимается маркетингом.

— Создание таких структур обычно требует серьезных вложений. Во сколько это обходится региону?

— Это не требует больших дополнительных инвестиций, потому что здесь нужны не столько инвестиции, сколько синергия. Одни умеют одно, другие — другое, и квалификация, объединяясь, дает новое качество. Что касается вложений. Регион берет на себя координационную функцию. А эффект от этого может оцениваться в сотни миллионов рублей частных инвестиций, привлеченных в сектор реальной экономики.

— Как планируется удерживать эти позиции, особенно в условиях конкуренции за инвесторов в регионах ПФО?

— Первое — это вышеупомянутая кластерная тема: объединение небольших и средних предприятий по производственному принципу, по направлениям кластера. Это точно дает прибавку — когда производственные контакты, цепочки становятся короче и понятнее. Второе — это университетский кампус мирового уровня как возможность подготовки инженерных кадров. Это будет нашим конкурентным преимуществом, потому что сейчас самый большой дефицит ресурсов — это однозначно квалифицированные кадры.

Такие вузовские центры — это инициатива Президента России Владимира Владимировича Путина. И при поддержке федерального центра кампус планируем построить до 2031 года. Заявку мы уже подали в Минобрнауки России. Результаты будут известны в октябре. Его основными профилями станут «Станкостроение», «Химическая промышленность и электрохимическая энергетика», «Промышленные биотехнологии и биофармацевтика», «Социальная архитектура».

— Вы упомянули станкостроение как один из профилей кампуса. Почему выбрано именно оно и какая база для этого уже есть в регионе?

— Мы выбрали это направление, потому что, во-первых, у нас есть компетенции, ряд предприятий обладает уникальностью. А во-вторых, есть специальные разработки. Это Омутнинский металлургический завод, который создал линейные направляющие — это 25% любого станка и половина любого лифта. Поэтому там должна быть высочайшая точность — до нескольких микрон, — и они этой точности добились. Единственные, я бы сказал, на постсоветском пространстве и в Азии. Есть ряд других заводов, которые собирают станки, будут строить новое производство по универсальным токарно-фрезерным станкам, и это будет уже практически готовый качественный станок.

По каждому профилю проработаны продуктовые линейки в горизонте до 2042 года. Что важно, 112 организаций готовы стать резидентами кампуса или передать специализированное оборудование. 47 предприятий из Кировской области, Перми, Москвы и других регионов подтвердили готовность стать заказчиками продуктовых линеек кампуса. Там же планируем создать дата-центр, который станет, по сути, сердцем кампуса.

— Есть ли какая-то конкретная сумма, сколько выделено на строительство всего кампуса?

— Это зависит от исхода конкурса, потому что в целом проект оценивается примерно в 40 млрд рублей. Сюда включены три составляющие: федеральный грант, средства концессионера и наше софинансирование.

— Помимо кластеров и кампуса, какие еще механизмы вы запускаете для качественного роста промышленности?

— Создан совет по научно-техническому развитию. Я его возглавляю. Это коллегиальный орган. И мы на это делаем большую ставку: наука должна идти опережающими темпами. И еще одно направление — производительность труда. В условиях дефицита рабочей силы главный ресурс в том, чтобы работать эффективнее. То есть бережливое производство как фактор роста. Название импортное, но еще в советские времена это называлось «научная организация труда». По сути, тот же формат. И мы вместе с «Росатомом» занимаемся этим вопросом.

— Ранее озвучивались планы по строительству мусоросортировочного комплекса. На какой стадии сейчас находится проект?

— Проект полностью готов, он прошел государственную экспертизу, и уже ведутся работы. Но при выходе из экспертизы мы столкнулись с определенной проблемой: изначально мы планировали, опираясь на расценки 2019 года, а экспертиза 2023 года показала существенный рост стоимости.

— Как удалось найти дополнительные средства?

— Владимир Владимирович Путин поддержал наше предложение, и нам был выдан казначейский инфраструктурный кредит на эти цели, дополнительно 2,2 млрд рублей. Всего на проект выделено 3,5 млрд рублей. Сейчас проект идет уже по понятным рельсам. Я надеюсь, что в следующем году мы уже будем принимать результаты этой работы.

— Насколько я знаю, выбор площадки для такого объекта — всегда непростой процесс. Как в итоге определялось место?

— Полигон выбран с учетом мнения жителей. Первоначально мы пытались разместить его в месте, против которого выступала общественность — люди, которые живут рядом. Мы учли их мнение и перенесли точку. Это Слободской район, Кировская городская агломерация. Место выбрано таким образом, что поблизости нет ни одного населенного пункта, ни одного водного объекта, которым мог бы быть причинен экологический ущерб.

— Пока культура раздельного сбора только формируется. Как в этих условиях будет работать сам комплекс?

— Безусловно, нужен раздельный сбор мусора, но для этого необходимо очень серьезно работать с общественным сознанием. У каждого на кухне вместо одного ведра должно стоять четыре — чтобы отдельно пластик, пищевые отходы и так далее.

— На этом комплексе сортировка мусора будет происходить так: отходы будут разделяться на компоненты – бумагу, стекло, металл, пластик, пищевые отходы. Затем каждый из них будет направляться в свой цех, например, пищевые отходы – на участок компостирования. Возобновляемые компоненты — пластик, бумага — пойдут в дальнейшую переработку. Бумага — это картон, упаковочная бумага. У пластика направлений для переработки практически бесконечное множество. Стекло перерабатывается. Про металл даже говорить не буду — его можно переплавить. Частичная переработка мусора позволит сократить площадь его захоронения.

— Какие планы по развитию туристического потока на ближайший год и что может повлиять на динамику?

— В 2026 году резкого роста у нас не будет. Связано это с технической причиной. Мы делаем задел на будущее — у нас идет ремонт аэропорта. В этом году мы из-за его двухмесячного простоя немножечко просядем. Но в целом показатель в миллион туристов сохраним, ниже не упадем. Для сравнения, в 2022 году было чуть больше двухсот тысяч человек. И по росту туристического потока мы, по данным Минэкономразвития России, одни из лидеров в стране. Число бронирований отелей на этот год уже выросло в 1,5 раза. И это также отмечено на федеральном уровне у вице-премьера Дмитрия Николаевича Чернышенко. Почти в два раза за последние годы увеличили вклад отрасли в экономику. По итогам 2025 года он оценивается почти в 25 млрд рублей.

— Вы упомянули реконструкцию аэропорта. На каком этапе находится проект?

— Росавиация выделила 2 млрд рублей, и мы завершаем полную реконструкцию. Современное здание вокзала мы уже создали за свой счет. И по итогам 2024 года заняли второе место в России по качеству регионального аэропорта. У нас совершенно новое навигационное оборудование, безопасность полетов обеспечена полностью. Сейчас реконструируем взлетно-посадочную полосу — она будет работать еще лет пятьдесят.

— Как изменилась маршрутная сеть и пассажиропоток за последние годы?

— За последние три года количество направлений авиамаршрутов выросло с трех до девяти. Летаем по несколько рейсов в день: Москва, Сочи, Санкт-Петербург. После открытия аэропорта летом этого года добавится Махачкала, традиционно Казань, Калининград, с севера — Нарьян-Мар. Это пассажиропоток порядка 500 тысяч человек. Тремя годами ранее было чуть более 300 тысяч.

— Если в 2026 году не ожидать особого рывка по туристическому потоку, то возможен ли этот рывок к 2030 году?

— Да, безусловно. Должен сказать, что большой рост будет в следующем году. Мы в этом году отремонтируем аэропорт и в 27-м точно нагоним. У нас есть планы и по новым авиационным маршрутам, и по новым туристическим направлениям, по новым событийным мероприятиям. Я думаю, что к 30-му году мы нарастим поток. Ориентируемся примерно на два миллиона человек.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

— В чем заключается уникальность региона с точки зрения туризма?

— Мы заняли несколько уникальных ниш. Одна из них — зарегистрированная марка «Ворота Русского Севера». Если хотите увидеть, как выглядят настоящие русские севера — как в фильме «Территория»: настоящая русская зима, настоящий русский лес, все связанные с этим традиции, — не надо ехать очень далеко, можно доехать до Кирова. Скажем, от Татарстана на машине всего пять-шесть часов. Северная кухня, северные традиции бани, еда, меха — все это у нас есть. Мы сейчас разрабатываем бренд, и в этом году будет зарегистрирован российский туристический маршрут под названием «Ворота Русского Севера».

— Среди туристических направлений отдельно выделяют медицинский туризм. Планируется ли построить, возможно, какой-то медицинский центр для обеспечения спроса или развивать эту сферу в каком-то другом направлении?

— У нас уже есть очень хорошие медицинские учреждения. При этом надо понимать, что медицинский туризм — это не самоцель, а способ привлечения дополнительных средств, чтобы оказывать квалифицированную медицинскую помощь нашим гражданам, которые живут в Кировской области. За прошлый год мы получили через Федеральный фонд обязательного медицинского страхования почти 2 млрд рублей. При этом медпомощь нашим жителям за пределами Кировской области была оказана на сумму около 500 миллионов. То есть баланс явно в нашу сторону, в четыре раза. Все больше иногородних граждан выбирают медицинские организации региона для лечения. Это показатель высокого уровня медицинской помощи и развития высоких технологий.

— Какие именно медицинские направления привлекают пациентов из других регионов?

— У нас много сильных медицинских профилей. Например, травматология. В Центре травматологии, ортопедии и нейрохирургии – уникальные специалисты, хорошее оборудование. Приезжал министр здравоохранения Михаил Альбертович Мурашко, и мы выяснили, что, оказывается, по количеству проводимых операций в сутки, наши ведущие учреждения превышают среднероссийский показатель. У нас большое количество современных операционных, которые интенсивно работают практически в круглосуточном режиме. К нам приезжают и специалисты федеральных центров для мастер-классов и обмена опытом.

— Давайте затронем еще одну важную для жителей тему — состояние дорог. Где ситуация наиболее острая и почему так сложилось?

— Проблемы с дорогами есть везде. Просто у нас на Северо-Западе, к сожалению, три района с такой вот интересной судьбой. Они постоянно были приписаны к разным регионам: то к Вологодской, то к Архангельской областям. Когда строили дороги, и все эти передачи туда-сюда происходили, эти районы оказались дорожной сетью несколько обделены. Где-то просто песчаная дорога, которую тяжелые лесовозы легко продавливают. Где-то бетонные плиты, где-то остатки асфальта. В общем, зрелище жуткое.

— Есть ли конкретный план по решению этой проблемы, и в какие сроки вы рассчитываете с ней справиться?

— Я еще в 2022 году поставил задачу разработать проект: как нам дойти асфальтом до крайнего нашего района на Северо-Западе, до города Луза. Мы его разработали и за свой счет, за областные средства, планомерно эту дорогу строим. Практически половину уже прошли. И к 2030 году дойдем до конечной точки.

— Есть ли у региона свои ноу-хау в дорожной сфере?

— У нас есть программа «Дорожный миллиард». Обычно деньги выделяются из областного бюджета на областные трассы, а большинство дорог у нас муниципальные. И мы, все жители, ходим ногами, ездим на своем автотранспорте именно по таким дорогам. Между населенными пунктами ездят далеко не все и не каждый день, а в основном пользуются все-таки муниципальными дорогами, уличной сетью — подъездами к небольшим деревням. Мы выделяем миллиард рублей областных средств на то, чтобы жители каждого муниципалитета проголосовал, какую дорогу наиболее актуально сделать в следующем году, и мы этот миллиард на это выделяем. И асфальт появился на улицах, которые никогда его не видели. И по другому механизму никогда бы не увидели. Очень эффективная программа. Я очень доволен ей, поэтому мы приняли решение об увеличении объема финансирования с миллиарда до полутора.

— Готовы ли вы делиться этим опытом с другими регионами?

— Пожалуйста. Мы с удовольствием расскажем, покажем, обучим, как это делается. У нас технология готова к тиражированию. Это коробочное решение. Оно полностью упаковано — можно просто взять и перенести в любой регион.

— Сейчас в России актуальна проблема вымирания деревень. Актуален ли этот вопрос для Кировской области?

— Да, безусловно. Но давайте поймем следующее. Есть две тенденции, с которыми бороться бесполезно, потому что они мировые и обусловлены множеством факторов. Сельского населения будет становиться меньше.

Во-первых, влияет рост производительности труда. Сто лет назад сто человек в деревне кормили одного в городе, а сейчас два человека в деревне кормят тысячу человек в городе. Эффективность производства совсем другая. У нас есть крупные фермы, мегафермы, на которых работают пять-шесть человек. Раньше это был бы большой колхоз на тысячу человек, а сейчас там пять-шесть работников. Причем сидят, представьте, девушки в белых халатах, с маникюром, за стеклом и с пульта управляют каруселью, на которую коровы сами заходят и доятся. То есть работа стала интеллигентной, совсем другой.

Во-вторых, не всем молодым людям хочется жить в малых населенных пунктах. Для молодого человека характерен поиск больших возможностей, а их, конечно, предоставляют мегаполисы.

— Если укрупнение и отток из деревень — общемировой процесс, есть ли у региона стратегия, как в этих условиях сохранить каркас расселения?

— Здесь очень важна концепция пространственного развития. Она существует и на федеральном уровне — принята Стратегия пространственного развития. В рамках этой стратегии все населенные пункты Российской Федерации разделены на категории. Это опорные населенные пункты, городские агломерации. Отдельно выделяются «точки роста» — опорные пункты, где реализуются крупные инвестпроекты. В Кировской области – это город Омутнинск. У нас формируется и городская агломерация из трех крупных городов и прилегающих районов, есть опорные населенные пункты. В каждом районе федеральным опорным населенным пунктом является районный центр, кроме Подосиновского, где опорным является более крупный, экономически развитый центр, который имеет перспективу развития, - Демьяново.

— Какая работа ведется непосредственно в регионе, чтобы повысить качество жизни на селе?

— Мы должны до 2036 года на 60% повысить качество жизни по очень многим показателям. Но это не касается села, поэтому мы разработали свою инициативу на этот счет. И теперь на конкурсной основе ежегодно пять населенных пунктов могут получить статус опорных городских и сельских поселений. Это перспективные населенные пункты — села, в которых есть работа, есть актив, есть вменяемые власти, и они вместе готовы работать на перспективу. Они и станут такими точками притяжения для других населенных пунктов.