Семеро на бровях

На экранах — десятый за пять лет фильм Романа Михайлова «Пока небо смотрит». Поскольку режиссер намекает на завершение кинематографического этапа своей биографии, Михаил Трофименков счел нужным подвести итоги «феномена Михайлова».

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

По производительности Михайлов опередил Сарика Андреасяна, за те же пять лет поставившего только семь фильмов. Бешеный творческий темп завораживал так же, как биография 47-летнего режиссера. Доктор физико-математических наук, профессор РАН, специалист по гомологической и гомотипической алгебре, картежник, поклонник индуизма, танцор брейка и знаток сект, в одной из которых вырос. И вдруг — кинорежиссер, хотя, по собственному признанию, до того кино не знал и презирал.

Уф, тут не ему бы фильмы снимать, а о нем.

С разгона Михайлов очаровал всех. Его лучшие фильмы 2022–2023 годов — негромкие, сновидческие, человечные, основывались на авторском чувствовании тех или иных сфер бытия.

Криминала («Сказка для старых», 2022), сект («Снег, сестра и росомаха», 2022), подпольных катранов («Поедем с тобой в Макао», 2023). А потом, на очень ярком «Отпуске в октябре» (2023), с режиссером что-то случилось.

Он попал в ловушку «кино про кино», которое, как ему показалось, снимать очень просто. Покажи дилетантам-актерам маршрут от точки А до точки Б, а паузу они сами заполнят импровизацией. Назовем это красивым словом «мокьюментари»: то ли документ, то ли фейк, то ли коктейль из документа с фейком. В общем, внятных историй, как в первых фильмах, больше не рассказываем, ловим волну и — «погнали!».

Нет, ребята, так это не работает.

Беда в том, что Михайлов любит не кино в себе, а себя в кино. И в итоге снимает не фильмы о таинстве кино, а о том, как он сам кино снимает.

В «Надо снимать фильмы о любви» (2024) в роли гуру, обещающего «офигенное» кино, выступал он сам. Теперь передоверил это амплуа Валерии Гай Германике, единственной, кто выглядит более или менее естественно, пока не признается, что мечтает снять фильм о Льве Толстом, увиденном глазами ближайшего окружения.

Короче, семь танцоров брейка, сыгранных реальными звездами этого странного цеха, от Алисы Белопросовой до Степана Даниэляна и Арсения Белова (Ртуть), заселяются в унылый московский сквот. Отличаются они не только физподготовкой, но и незаурядным самомнением. «Настоящий андерграунд никто не знает — это как вера в Бога». Это вы-то настоящий андерграунд? Как плясали на улицах за малую копеечку в конце 1980-х, так и пляшете сейчас.

Конечно, интересно посмотреть, как люди ходят на головах, руках и бровях, но так и на «силача Бамбулу», который «сломал три стула», в цирке посмотреть интересно. Только Бамбула честнее и не требует относиться к себе как к непризнанному светочу новаторского искусства.

Герои Михайлова в порядке самовыражения несут косноязычную чушь. «Я вообще всегда любил больше всяких поэтов с панковским духом, больных на всю голову, Есенина, Маяковского».

Без воспоминаний о травматическом детстве в интернате дело не обходится. Ну и гневно обличают коммерциализацию своего высокого искусства.

Секта как секта: врагов здесь ищут среди своих. Ими оказываются то Арсений, пошедший танцевать на телешоу в юбке «плачущей невесты», то Алиса, зарабатывающая на жизнь танцами в ночном клубе. Вопрос, на что живут ее коллеги, остается за кадром: не иначе, родители помогают.

К мокьюментари демонстративно небрежно приклеена сюжетная линия. Федор Лавров играет, как ему свойственно, лысого, вечно пьяного и невменяемого продюсера Федю. Таких бандосов в нашей киноиндустрии лет двадцать как не водится. И его целомудренная страсть к Алисе, исполняющей танец ангела с огромными крылами («Я в детстве таких ангелов писал, поехали со мной»), тоже напоминает жестокие шансоны времен «кооперативного кино».

Ангелы, камео Сосо Павлиашвили, Есенин-панк, грезы Германики и как апофеоз — Дарья Екамасова, играющая в ночи на белом рояле. Все это было бы даже смешно, если бы не патетика, отсутствие которой выгодно отличало первые фильмы Михайлова.

И да, кажется, в этом его фильме впервые, пусть и за кадром, кого-то убили, чего Михайлов себе прежде не позволял.

Михаил Трофименков