От «темы судьбы» не уйдешь
В Челябинске прошла мировая премьера «Каденции» Алексея Ретинского
Из Венеции — в Челябинск: композитор Алексей Ретинский, один из участников российского проекта на Венецианской биеннале, представил свое новое сочинение в Челябинской филармонии. По замыслу дирижера Алексея Рубина, в рамках абонемента «Бетховен. Переосмысление» девять бетховенских симфоний должны прозвучать в диалогах с сочинениями наших современников, создающимися специально для этого проекта. Ретинскому выпала непростая задача с Пятой Бетховена. Рассказывает Илья Овчинников.
По замыслу дирижера Алексея Рубина, актуальность Бетховена оттеняют мировые премьеры современных композиторов
Фото: Надежда Пелымская
По замыслу дирижера Алексея Рубина, актуальность Бетховена оттеняют мировые премьеры современных композиторов
Фото: Надежда Пелымская
На протяжении нескольких сезонов Алексей Рубин был известен столичной публике по выступлениям с оркестром Московской филармонии и в особенности с Российским национальным молодежным симфоническим оркестром (РНМСО), с которым постоянно работал с момента его основания. Будучи немногим старше молодых артистов РНМСО «первого созыва», Рубин развивался и рос в постоянном сотрудничестве как с ними, так и с дирижерами старшего поколения, которым ему доводилось ассистировать. Вступление Рубина в 2024 году в должность художественного руководителя и главного дирижера Госоркестра Челябинской области выглядело, с одной стороны, логичным продолжением этой работы: созданный в 2019-м, челябинский оркестр лишь на год моложе РНМСО, и молодых музыкантов в нем тоже немало.
С другой стороны, РНМСО с самого начала существовал в филармонической среде, тогда как в Челябинске среду как таковую пришлось формировать во многом с нуля: с 1955 года в городе не было симфонического оркестра, и лишь в 1994-м появился камерный. Не желая идти по пути наименьшего сопротивления, Рубин с первого же сезона запустил бетховенский цикл, обещающий слушателям ни много ни мало семь мировых премьер — в Челябинске! Пока что состоялись три: наряду с сочинением Ретинского прозвучали «Венская премьера» челябинского композитора Алана Кузьмина и «Книга ярости» Настасьи Хрущевой с участием автора за роялем. Пару «Героической» симфонии, открывшей абонемент, составило «Гейлигенштадтское завещание Бетховена» Щедрина — причем запись исполнения автор успел услышать и одобрить.
Второй сезон Рубин начал с композиторской лаборатории «Курчатов Лаб», где пятеро молодых композиторов работали с дирижером и оркестром над новыми партитурами, исполненными несколько месяцев спустя: это еще пять премьер, и обещано продолжение. Вопрос о том, справится ли Рубин с задачами, которые поставил себе сам, остается открытым, но во многом на него отвечают его московские концерты последних месяцев. Отметим два — в рамках филармонических абонементов Musica sacra nova и «Другое пространство»: один с раритетами Локшина, Денисова, Чаргейшвили, другой — с сочинениями Губайдулиной, Саариахо, Ретинского и Лебедзе (участницы «Курчатов Лаб»), включая две мировые премьеры и одну московскую. Две сложнейшие программы были подготовлены Рубиным на самом высоком уровне и наглядно показали путь, проделанный им за несколько сезонов; эти вечера — из тех, которые позже будут вспоминаться среди вершин уходящего сезона.
Художественный руководитель филармонического оркестра, дирижер Алексей Рубин и скрипач Никита Борисоглебский
Фото: Надежда Пелымская
Художественный руководитель филармонического оркестра, дирижер Алексей Рубин и скрипач Никита Борисоглебский
Фото: Надежда Пелымская
Возможно, самым непростым для исполнения среди московских премьер стало именно сочинение Ретинского «Священные сверчки Софии», посвященное памяти Губайдулиной, где две половины оркестра были настроены с разницей в четверть тона. В Челябинске же, куда композитор прибыл непосредственно после нашумевшего выступления на Венецианской биеннале, Ретинский представил 24-минутную Каденцию для гобоя и симфонического оркестра, апеллирующую к короткому соло гобоя в первой части Пятой симфонии Бетховена. В финале «Каденции» звучит намек на пресловутую «тему судьбы», но так ненавязчиво, что и не каждый его расслышит; другое напоминание о Бетховене — громкий мажорный аккорд вначале.
В целом же это абсолютно самостоятельное и очень эффектное сочинение: разнохарактерные эпизоды сменяют друг друга так плавно и незаметно, что границы между ними не всегда слышны. Группы оркестра ведут между собой диалоги, постепенно перерастающие в подчеркнуто громкий и роскошный «ложный финал», который идет на спад, уступая место требовательным аккордам деревянных духовых,— из них и вырастает соло гобоя (виртуозная работа Матвея Шилкина). К нему подключаются другие инструменты, набегают волнообразные аккорды струнных, соло становится все неистовее, волны отступают, и в финале гобой остается один. Произведение, едва ли похожее на базовый репертуар молодого оркестра, коллектив представил с подлинным блеском.
Фото: Надежда Пелымская
Фото: Надежда Пелымская
Вероятно, чуть меньше сил осталось на Пятую Бетховена, где усталость музыкантов была отчасти слышна; однако и здесь главная цель была достигнута — дать прозвучать симфонии свежо, сыграть со всем уважением к партитуре, но без ложного пиетета перед заведомо великой музыкой и «темой судьбы», без подчеркнутой монументальности, по возможности камерно и в современных подвижных темпах. Так ранний романтизм передал привет позднему, воплощенному в начале вечера Первым скрипичным концертом Бруха в великолепном исполнении оркестра и Никиты Борисоглебского.