«Облако или контур: где живет корпоративный разум?»

Крупный бизнес снова пересматривает границу между облаком и собственным контуром. На фоне регуляторных требований и роста спроса на вычислительные мощности этот выбор перестал быть исключительно техническим: от него зависят скорость запуска сервисов, стоимость инфраструктуры и устойчивость критичных систем. Поэтому компании все чаще разделяют нагрузки: чувствительные данные оставляют внутри периметра, а облако используют для новых продуктов, пиковых нагрузок и ИИ-экспериментов.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Причины этого разворота лежат не только в экономике, но и в изменившейся среде, в которой компании строят ИТ-инфраструктуру. Директор по развитию гибридных облачных решений Cloud.ru Максим Осорин связывает их с геополитикой, требованиями к безопасности, ростом объемов данных и новыми технологиями, такими как ИИ. По его словам, последние три года стали для российского IT стресс-тестом: санкции, уход западных вендоров, рост числа российских цифровых решений и жесткие требования по локализации данных заставили компании экстренно перестраивать инфраструктуру и перераспределять критичные нагрузки в облака.

«Крупный бизнес перестал воспринимать облако просто как “чужой компьютер с понятным чеком”, теперь это вопрос цифрового суверенитета», — говорит председатель совета по противодействию технологическим правонарушениям КС НСБ России Игорь Бедеров. Поэтому в облако, по его словам, сегодня смело уходит фронтальная нагрузка: веб-витрины, системы коммуникаций и коллаборации, где важна быстрая масштабируемость. А ядро — системы управления производством, чувствительные данные КИИ и ERP-системы с уникальными алгоритмами ценообразования или логистики — компании оставляют в собственном контуре, опасаясь цепочки зависимостей, уточняет он.

Так гибридная модель становится не временным компромиссом, а рабочей логикой для крупного бизнеса. Генеральный директор Beeline Cloud Андрей Зотов отмечает, что при этом критически важно сохранить управляемость всей инфраструктурой с точки зрения безопасности. По его мнению, сегодня рынку необходимы инструменты, позволяющие в режиме «единого окна» анализировать и управлять уязвимостями как во внешней облачной среде, так и в собственном контуре. Директор по продуктам Selectel Константин Ансимов говорит, что вопрос «строить свое или идти к провайдеру» никогда не выходил из повестки, а просто трансформировался. Раньше крупный бизнес выбирал между двумя полюсами, сегодня большинство зрелых компаний пришли к более прагматичному варианту работы с IT-инфраструктурой — гибридной модели. Внутри контура, по его словам, остается то, что передать провайдеру либо нельзя по закону, например банковская тайна, либо нецелесообразно: легаси-системы, которые дешевле поддерживать на месте, чем мигрировать. У провайдера, добавляет господин Ансимов, запускается все новое: тестируются гипотезы, новые продукты и сервисы. Максим Осорин уточняет, что в частных облаках заказчики размещают чувствительные данные и КИИ, а в публичных — стандартные CRM-нагрузки и ИИ-эксперименты.

Экономика таких проектов тоже перестала быть прямым сравнением стоимости облака и собственного оборудования. По оценке господина Бедерова, собственное «железо» становится выгодным на длинной дистанции для стабильной, предсказуемой нагрузки, если у компании уже есть свободные стойки и квалифицированные инженеры. Облачные мощности, напротив, незаменимы, когда нужно быстро развернуть сервис с нуля под неясный спрос, превратив капитальные траты в операционные и не арендуя лишний ЦОД.

Но даже в случаях, когда собственная инфраструктура выглядит дешевле, расчет не всегда полный. Константин Ансимов отмечает, что компании часто сравнивают «облако и свое железо» напрямую и получают результат, что собственная инфраструктура окупается примерно за три года. Однако реальная стоимость собственной инфраструктуры включает строительство или аренду площадки, закупку и обслуживание оборудования, электроэнергию и охлаждение, содержание запчастей и, что часто недооценивают, стоимость найма и удержания квалифицированных инженеров, перечисляет он. Даже при корректном расчете TCO остается фактор фокуса, отметил господин Ансимов: передавая инфраструктурные задачи провайдеру, компания высвобождает ресурсы для основного бизнеса.

Отдельно меняется экономика вычислений, связанных с искусственным интеллектом. Господин Зотов связывает ее со стоимостью капитала и скоростью устаревания технологий. По его словам, ярче всего это видно в сегменте AI-нагрузок, который растет быстрее остальных. «Покупать собственные GPU-фермы сегодня — это большой риск: темпы развития ИИ таковы, что “железо” морально устаревает за 2–3 года», — говорит Андрей Зотов. В облаке эта головная боль ложится на провайдера, а бизнес может переходить на новые поколения моделей и процессоров без капитальных затрат.

Еще один фактор, который меняет архитектуру,— edge computing. По словам Игоря Бедерова, вычисления выносятся ближе к объекту, там, где задержка в сотню миллисекунд недопустима: это системы видеоаналитики на опасном производстве, автономные роботы на складе, предиктивная диагностика станка, который не может ждать ответа из облака. Господин Зотов называет edge computing переносом «цифрового мозга» непосредственно к источнику данных и отдельно выделяет роль CDN-серверов (content delivery network или сеть доставки контента). При этом он указывает на большой потенциал CDN-серверов, который еще не до конца реализован на нашем рынке. «Retail и e-commerce активно наращивают потребление CDN, так как объем контента растет и скорость приложений без такой оптимизации падает. При проектировании систем сегодня необходимо закладывать в edge-слой даже больше ресурсов, чем кажется необходимым на старте», — подчеркивает Андрей Зотов.

Там, где происходит предобработка данных почти в реальном времени, либо на удаленных объектах, и где есть ограничения по связности, то там edge computing не просто эффективнее, а единственно разумное решение, подчеркнул технический директор РТК-ЦОД Алексей Забродин.

Быстрее всего к такой модели переходят отрасли, где распределенная инфраструктура сочетается с высокой ценой простоя. Максим Осорин среди них называет нефтегаз и энергетику из-за удаленности объектов и критичности к задержкам, промышленность — из-за внедрения цифровых двойников и автономных систем, ритейл и логистику — из-за цифровизации складов, автоматизации доставки и умных магазинов, а также госсектор — из-за требований к суверенитету и безопасности. Господин Бедеров добавляет, что в авангарде идут те, кто считает деньги в реальном времени и работает с опасной или распределенной инфраструктурой: горнодобывающий и нефтегазовый сектор, ритейл, транспорт и логистика.

Через несколько лет корпоративная ИТ-архитектура, скорее всего, не сведется ни к единому облаку, ни к полностью закрытому контуру. Константин Ансимов считает, что наиболее вероятный сценарий — управляемая гибридная модель, которая станет стандартом для крупного бизнеса: «Не единое облако, не изолированный собственный контур, а осознанное распределение нагрузок между своей инфраструктурой и провайдером с четкой логикой: что где находится и почему». Господин Зотов говорит о будущем распределенной, но цельной в управлении экосистемы. По его словам, стандартом станут неизменяемые бэкапы (immutable backup) и переход от простого восстановления данных к стратегии предотвращения катастроф (disaster avoidance)». Игорь Бедеров описывает архитектуру большого бизнеса как организм с распределенным интеллектом, где приватный контур хранит критическое ядро компании, публичные облака берут на себя пиковые нагрузки, а edge-слой обрабатывает потоки телеметрии. Единый стандарт, судя по этим оценкам, не появится: крупный бизнес будет не выбирать между облаком и контуром, а учиться управлять их сочетанием.