«Музыка, как и воздух, должна быть везде»

Основатель фестиваля Stereoleto Илья Бортнюк проводит его в этом году в 25-й раз. В беседе с «Ъ Северо-Запад» он вспомнил с чего все начиналось, рассказал о цели фестиваля и нынешнем лайнапе. Также разговор коснулся и других проектов: фестивалей Craft Event, SPBeat и «Стороны света».

— Большинство читателей знают вас как основателя фестиваля Stereoleto, и при этом вы уже несколько лет делаете Craft Event, причем весной — до основного фестивального лета. Для вас это отдельный бизнес-проект, разминка перед большим сезоном или просто история, которая сама сложилась и работает?

— Этому фестивалю около десяти лет, он не то чтобы новый, а просто другой. И я бы не стал его вообще сравнивать со Stereoleto. На самом деле у нас четыре фестиваля, и все разные. Это самостоятельный проект. Я им практически не занимаюсь: придумал, сначала выстраивал, а сейчас вообще не участвую в операционной деятельности. Иногда добавляю каких-то новых идей, контента — и все.

Мы называем его фестивалем творческого предпринимательства. Он посвящен креативным деятелям — сейчас даже закон о креативной индустрии есть, туда входит 16 направлений: гастрономия, музыка, дизайн, исполнительские искусства и так далее. Я вхожу в РЭГ — Региональную экспертную группу по развитию креативных индустрий при Агентстве стратегических инициатив. Это главная ассоциация по развитию креативных индустрий в России. В Питере еще сделали подгруппу в Штабе развития предпринимательства, и я там отвечаю за музыку, иногда участвую в межведомственных совещаниях. Одна из целей Craft Event всегда была — поддержка творческих предпринимателей, которые вкладывают душу, вообще все вкладывают в свое дело. Это очень здорово, и я считаю, что это требует поддержки. Мы им ее всегда оказываем. И результат классный: многие находят клиентов, партнерства и так далее.

— То есть на вас еще неслабая общественная нагрузка?

— Да, есть такая нагрузка, но так как я сам занимаюсь креативным предпринимательством — а музыка это одно из главных направлений творческих индустрий,— то, в общем-то, я занимаюсь своим делом. И еще помогаю другим.

— А вот вы сказали, что есть всего четыре фестиваля. Может, немножко про каждый?

— Да, еще у нас есть шоукейс-фестиваль SPBeat, в этом году он пройдет в четвертый раз. Мы отбираем молодых артистов в течение полугода из многих-многих заявок — более четырехсот — и выбираем двенадцать финалистов. Они выступают перед экспертами музыкальной индустрии на фестивале, который длится два дня. Данное мероприятие — место встречи между профессионалами и молодыми музыкантами. Кроме самого шоукейса, где каждый из двенадцати финалистов исполняет по три композиции, у нас еще за эти два дня и мастер-классы, лекции, нетворкинг-сессии и отдельное направление — шоурум музыкальных инструментов и программного обеспечения. Это, наверное, главный отраслевой фестиваль для того, чтобы молодые артисты, которые только начинают свою карьеру, понимали, что им делать дальше и как вообще все это привести к занятию, которое приносит не только удовольствие, но и деньги. Результаты у нас уже впечатляющие. Многие из артистов получили контракты благодаря фестивалю, ангажементы на фестивали, предложения по партнерству. Также специальные призы от стримингов, от «Яндекс.Музыки», от «VK Музыки». Результаты мы видим, и это здорово.

— Еще?

— Еще фестиваль «Стороны света». Мы его три раза сделали. Он посвящен традиционному искусству, традиционной культуре, но в контексте современной жизни. Идея такая, что традиция — это не что-то застывшее, фольклорное, связанное с бабушками, дедушками и деревнями. Это то, что является важной составляющей нашей жизни: в музыке, в еде, в моде, в кино. У нас есть и музыка, и очень интересная лекционная часть, и мастер-классы, даже показы мод. Это связано с тем, что последние три-четыре года из-за некоторых внешних ограничений мы стали больше смотреть внутрь себя, в прошлое, смотреть, откуда мы, какие у нас корни. И многие используют эти корни очень креативно, интересно и добавляют такую изюминку в свое творчество. Это не выглядит как что-то устаревшее, а выглядит как что-то модное. Особенно в музыке: мы всегда находим артистов, которые переосмысливают традиционное искусство, добавляя туда современные музыкальные стили, и получается все очень здорово.

— Вот самое ближайшее мероприятие — Craft Event. По музыке: «Людмил Огурченко», Вася Васин с песнями битлов и Майка, «Пузо», «АФРОК»... Компания очень пестрая. Вы специально собирали такой микс под разную аудиторию или просто каждый вписался в концепцию нефабричного, крафтового подхода?

— У нас четыре музыкальных коллектива. Конечно, они все разные. Иначе было бы скучно. Концепция очень простая.

— Почему именно они?

— Не знаю, так получилось, так выбрали. В прошлом году были другие. Craft Event — это все-таки больше развлекательное мероприятие для публики, которая туда приходит. У нас здесь нет цели, в отличие от Stereoleto: там есть некая культуртрегерская цель, мы знакомим с новыми музыкальными направлениями. А здесь история более прикладная: просто хорошо провести время. Но все эти группы очень классные. Например, «Людмил Огурченко» — я считаю, одна из самых остроумных групп, которые появились за последние два года, и по текстам, и по музыке. Вася Васин нечасто с этой программой выступает — песни Майка. «Пузо и виртуозы Ленинграда» — это практически вся группа «Ленинград», кроме Шнурова, которые решили не исполнять песни «Ленинграда», а исполняют программу песен различных поп-див прошлого, да и настоящего тоже. В общем, женские песни. То, что нравится и мужчинам, и женщинам всегда.

— Stereoleto — 25-е, юбилейное, в этом году. Если мысленно вернуться назад, в тот первый фестиваль во Дворце молодежи, что бы вы сказали про нынешнее Stereoleto?

— Первое Stereoleto было в 2002 году. А в 1991 году в ЛДМ был фестиваль под стебным названием «Музыкальные вечера для юношества». Это был такой прикол, посвященный советскому прошлому, которое было совсем недавно, всего несколько лет назад. И такие вечера на самом деле проводились. А так как уже перестройка, новая музыка, я решил: почему бы нет.

Там всего было двенадцать или четырнадцать групп, два дня он у нас был. Панк-групп было несколько, а так были очень разные группы. Некоторые играли то, что сейчас принято называть гитарным инди: например, была группа Solus Rex, девушка Анна пела как вокалистка Cocteau Twins Лиз Фрейзер, прямо очень здорово. Была группа «Никогда не верь хиппи», игравшая что-то среднее между The Smiths и Happy Mondays. Было несколько индустриальных коллективов. Была группа «Дурное Влияние», которая играла готический рок. По тому времени это был the best новой музыки, того, что происходило. Рок-клуб как организация, которая открывает новые имена, дает дорогу новым артистам, тогда уже перестал существовать. Только-только появился клуб TaМtАm на Васильевском острове. И это в основном были те группы, которые играли на этой сцене, потому что я уже тогда работал в клубе с Севой Гаккелем. Это было место, где выступали самые интересные, самые классные артисты на тот момент времени.

— Markscheider Kunst еще не было?

— Был Markscheider Kunst, только он не выступал на этом фестивале. Я, кстати, не помню, почему. По-моему, потому что они уже были не совсем новой группой. Там не было такого, что только панк-рок. Например, выступала группа «Птикур-Курабье» — сайд-проект участников группы «2ва Самолета», где Белянкин и Медведев в масках, как The Residents, и играли очень странную, но веселую музыку. Вот это я помню очень хорошо.

Как бы я посмотрел на сегодняшнее Stereoleto? Я думаю, что посмотрел бы с большим интересом, потому что цель была примерно одна и та же. Тогда была цель показать новую и передовую музыку, которая существовала в тот момент времени, и сейчас примерно то же самое Stereoleto и делает. Выступают классные, разнообразные группы, и я пытаюсь таким образом передать публике свою любовь к музыке, через артистов, которые мне тоже нравятся.

— В июньском лайнапе есть японцы Kukangendai, тайцы KIKI. А, например, израильтян Shiran вы привозили в Москву в 2024-м...

— Еще будет группа из Израиля Monolyt в этом году.

— Вы говорили в недавних интервью, что с Европой стало сложно и дорого: логистика через Стамбул, нет поддержки посольств. Тем не менее вы продолжаете привозить иностранцев. Для вас это принципиальная история — сохранять международный статус, несмотря на затраты?

— Stereoleto всегда был международным музыкальным фестивалем. И музыка вообще не знает границ. Я считаю, что неправильно ограничивать музыку — физически, морально или как-то еще. Музыка, как воздух, должна быть везде.

Привозить европейских артистов стало сложнее, понятно. Многие не едут в Россию по разным причинам. Некоторые хотели бы поехать, но понимают, что окажутся подвержены очень большим гонениям. Им скажут: «Куда это вы поехали?» Но некоторые готовы ехать. Однако если раньше привезти артиста условно из Германии или Франции стоило, может быть, несколько тысяч евро, включая гонорар (потому что билеты можно было купить за двести-триста евро), то сейчас это стоит в разы больше. Билеты очень дорогие, логистика сложная. И самое главное: раньше практически всегда я получал поддержку от культурных институтов на привоз того или иного артиста. Институт Франции, консульство Финляндии или Институт Финляндии — они занимались тем, что продвигали музыку своей страны за границей. Сейчас их здесь нет, и я могу только за свои деньги продолжать эту работу. А привезти неизвестную группу из Франции и потратить на это миллион рублей — так себе удовольствие, с учетом того, что сейчас все сложнее стало находить деньги на фестивали.

Что касается KIKI — они получили грант в Таиланде, который покрывает им международный перелет, поэтому я плачу им относительно небольшой гонорар. С японской группой Kukangendai интересная история. Мне про них рассказал режиссер Андрей Могучий. Говорит: «Вот такая группа есть классная японская». Они принимают участие в различных театральных проектах, есть совместный проект в БДТ. Так получилось, что, когда он мне про них рассказал, я готовился к поездке в Японию — это было в прошлом марте. Он говорит: «Свяжись с ними». И так совпало, что в один из дней, а я был в Киото всего два дня, у них там был концерт. Я пришел — на самом деле это очень круто, хотя группа играет очень странную музыку. Это не индастриал, там простой состав: гитарист, бас-гитарист и барабанщик. Но очень необычная музыка. Сначала ты думаешь, что они плохо играют, ошибаются, что-то такое странное, потом понимаешь, что так и задумано, так надо. И это очень завораживает. Я могу себе представить, что их мало кто поймет, но это будет настоящий шаг в сторону, и мне это доставило удовольствие — напомнило где-то даже выступление «Поп-механики» Сергея Курехина.

Ну а израильскую группу мы каждый год привозим. Консульство Израиля по-прежнему нас поддерживает и дает нам такую возможность. А в Израиле очень много крутых классных артистов, у меня там шорт-лист на десять артистов, я бы привез их всех, если бы была возможность. Израильская музыкальная сцена невероятно разнообразна, много по-настоящему талантливых артистов. Каждый раз, когда езжу на израильский шоукейс-фестиваль раз в три-четыре года, я открываю для себя новых совершенно невероятных артистов. Стараюсь по возможности привозить их.

— Расскажите про группу Monolyt, которая приедет в этом году.

— Я видел их выступление два года назад. С одной стороны, то выступление мне напомнило группу Queen, с другой — хип-хоп с настоящим средиземноморским грувом, девушка очень колоритная поет. Уверен, что всем понравится. Вообще, израильскую музыку сложно описывать каким-то одним жанром, там плавильный котел, потому что только официально в Израиле 60 национальностей живет, и в музыке влияние и европейское, и американское, и восточное. И это очень здорово.

— В этом году на Stereoletо много своих: Найк Борзов, «Буерак», «Бозоны Хиггса». Из молодых, кого вы сами открыли за последнее время,— кого посоветуете посмотреть?

— На самом деле в той или иной степени мне нравятся все артисты, которые выступают на Stereoleto, но я бы выделил несколько. Очень мне нравится группа «Кай и Гетера» — немножко такой ретропоп, но при этом звучащий совершенно современно и изысканно, классные тексты, запоминающиеся мелодии. Группа Uncle Pecas — московская, ребята из театрального института, у них театрализованное выступление, но при этом очень крутой продакшен по звуку. Группа «Источник» написала один из лучших альбомов в прошлом году, я даже не смогу определить это стилистически: там и хип-хоп, и духовые, и джаз, и даже африканские ритмы. Также мне нравится «Борисовский Тракт» из Белоруссии, очень теплая ламповая группа — я их увидел на шоукейс-фестивале Bandlink. Много, на самом деле артистов. И совсем новые, и не очень новые: артистка Terelya мне нравится, Taish очень классная.

— Они все не петербургские, по-моему?

— Петербургские тоже есть. Группа «Огонек» — совершенно завораживающий микс фолка и альт-рока, DenDerty — очень самобытный артист, и очень талантливый саундпродюсер, ансамбль «Радар» из Питера, играют такой танцевальный рок с элементами ска, нью-вейва, фанка и панка. «Аннушкаа» — это одно из моих самых сильных открытий. Я их первый раз увидел на нашем шоукейс-фестивале SPBeat, и это что-то невероятное. Они полностью олицетворяют фразу «Рок-н-ролл жив». Представьте себе дикий и неудержимый хардкор и металл с нежным девичьим голосом и красивыми мелодиями.

— А сколько всего участников? Несколько десятков?

— Почти сорок.

— Однажды вы рассказывали, как банк, где у вас многомиллионные обороты, отказал в кредите на 2 млн рублей без залога. Сейчас ситуация изменилась или к фестивальным проектам по-прежнему относятся как к чему-то ненадежному?

— Знаете, я не беру кредиты в банках довольно давно, но так как у нас генеральный спонсор «Сбер», то я думаю, что отношение как минимум к Stereoleto изменилось. Я очень благодарен банку, и считаю, что их поддержка демонстрирует высокий и заслуженный статус нашего фестиваля. Но мне кажется, сейчас вообще кредиты мало кому дают, особенно фестивалям, которые на самом деле не обладают какими-то материальными активами, которые можно заложить или перепродать. Ну, кроме самого бренда. Название Stereoleto имеет цену, конечно.

— А появляются ли новые фестивали? Если бы вы сейчас начинали, может, подумали бы — стоит ли?

— Вы знаете, я уже нахожусь в таком возрасте, когда я мало чего начинаю, скорее продолжаю и развиваю то, что есть. Новые фестивали все время появляются, но здесь важна роль личности. Музыкальный фестиваль, на мой взгляд, не может быть фестивалем без какого-то идеолога. Это может быть один или несколько человек, которые являются лицом этого фестиваля, его мотором и движущей силой. Это важно. Все хорошие фестивали, которые я знаю,— там обязательно есть какой-нибудь человек или несколько людей, которые ассоциируются полностью с этой институцией, двигают и развивают ее.

— Вы когда-то говорили, что за полтора десятка лет в России не появилось новых звезд уровня «Ленинграда» или Земфиры (внесена Минюстом в реестр иноагентов). Сейчас согласны с теми словами?

— Звезды появляются. Если говорить про статус и популярность — сюда можно отнести, например, Басту, Елку, группу The Hatters. Сейчас последняя из появившихся больших звезд — это группа «Бонд с кнопкой», которая у нас в первый день выступает в роли хедлайнера. Из поп артистов — Ваня Дмитриенко, большой взлет произошел у него за последние два года, следующий концерт анонсирован уже на «Газпром Арене». То есть новые артисты появляются. Другое дело, что настолько ли они революционны, как в свое время «Ленинград» или Земфира (внесена Минюстом в реестр иноагентов),— тут вопрос. Я не знаю. Хотя «Бонд с кнопкой» вполне себе революционны — потому что они играют музыку, на мой взгляд, не для всех доступную, но она настолько искренняя и вокалист Илья настолько харизматичен, что очень много людей стали их слушать. И не только благодаря песне про кухни. Это вот как Radiohead — вообще не поп-группа, достаточно сложная, но при этом они большие мировые звезды.

— А если говорить не про звезд и стадионы, а просто про музыку — что вам сегодня интересно, что происходит в музыке, на ваш взгляд?

— Все, что происходит, так или иначе появляется на фестивале Stereoleto. Можно посмотреть, кто выступал за последние год-два, кто в этом году выступает. Мы стараемся собрать самых интересных артистов, которые формируют новую российскую сцену. Наверное, за счет того, что из стримингов ушла часть иностранных артистов, про гастроли вообще говорить не приходится, то есть с точки зрения физического пространства место освободилось. Это не является основным драйвером для развития нашей новой музыки, но способствует этому.

— А в стилевом смысле что сейчас актуально?

— Я думаю, что нет какого-то одного стиля, который популярен. Я вообще считаю, что это условность и надуманность — вот в этом году в моде хип-хоп или альтернатива. И хип-хоп, и альтернатива были модными и в 1986 году, и в 2010-м. Просто иногда журналисты выделяют какие-то условные направления — например «новая искренность». Это «Сироткин», Beautiful Boys, Рушана, те же «Бонд с кнопкой». Но появляются и группы, которые играют «новый панк-рок»: «Хохма» и Obraza net. Я не знаю, что сейчас модно, что немодно. Я вообще музыку по стилям не очень люблю распределять... Когда вы меня спрашиваете, в каком стиле, я, конечно, пытаюсь это определить, но мне это вообще неважно. Я в этом плане не всеяден, но разнообразен. Я могу слушать и индустриальную музыку, и Аллу Пугачеву, и классическую музыку, и минимализм, и даже шансон — в хорошем смысле этого слова. Есть люди, у которых очень снобистский подход: «Как ты можешь слушать такое?» Шаг влево, шаг вправо — кринж, не круто. Это не про меня. Я недавно послушал все песни Михаила Шуфутинского. И могу сказать, что некоторые мне прямо искренне понравились. Надеюсь, что после такой новости, читатели не побегут сдавать билеты на фестиваль Stereoleto. Без каких-то условностей — просто очень хорошие и душевные песни. Хотя понятно, что это Михаил Шуфутинский — икона русского шансона. Ну и что? Просто у нас этот стиль возвели в несколько криминально-маргинальный статус.

А на Западе шансон — это и Том Уэйтс, и Леонард Коэн, и Брайан Уилсон. Но у них нет разделения на тюремный и просто шансон. Я думаю, если бы Ник Кейв на русском записал альбом Murder Ballads, то у нас бы он попал бы в раздел «тюремный шансон»!

— Это там, где он с Кайли Миноуг поет «Где растут дикие розы»?

— Да.

— Вы делаете фестивали сколько? Больше 25 лет? Или больше 30?

— Если брать тот фестиваль 1991 года, то больше 30... Правда, я после него не делал фестивали до 2000 года.

— А почему такой перерыв был?

— С середины 1990-х и до начала 2000-х я в большей степени занимался рекорд-бизнесом. В 1996 году у меня рекорд-лейбл «Шок рекордс» — на него я подписал группы «Ленинград», «Кирпичи», «Нож для Фрау Мюллер». Я продюсировал и выпускал их первые альбомы. А в начале 2000-х как раз стал заниматься больше концертами и сделал фестиваль. Кстати, сейчас я «взялся за старое» и снова возобновил работу рекорд-лейбла, недавно мы выпустили трибьют группе «Звуки Му», там 36 (!) молодых артистов исполняют свои версии песен Петра Мамонова, сейчас готовим еще несколько релизов.

— Что вас лично держит так долго в этом деле?

— Я неисправимый меломан. Меня по-прежнему музыка вдохновляет и дает мне энергию. В меньшей степени, конечно, чем когда мне было двадцать, двадцать пять или даже тридцать. Тем не менее мне по-прежнему нравится всем этим заниматься. И я до сих пор могу испытывать очень сильные эмоции от музыки. Особенно от живых выступлений. Недавно я ездил на концерт Дэвида Бирна, одного из своих любимых артистов. И, признаться, концерт превзошел мои ожидания! Хотя Дэвиду Бирну сейчас 72 года, но концерт был невероятный совершенно — и по визуальной части, и по драматургии, и по музыке. На второй песне сидячий зал при стоимости билетов в среднем €150–200 встал, все начали танцевать и не прекращали до финальных аккордов.

— Оглядываясь на эти почти 25 лет истории Stereoleto и ваш жизненный багаж в индустрии, можете ли вы вспомнить момент, который вспоминается с улыбкой и теплотой? И такой, который до сих пор хочется забыть?

— Знаете, таких, которые с улыбкой и теплотой, достаточно много. Вот я смотрю на афиши — Dead Can Dance, например, когда мы первый раз их привозили. После концерта пошли в клуб «Платформа» с Бренданом Перри. Он ирландец. Dead Can Dance — такая группа мистическая, как будто боги спускаются на землю. Когда я их первый раз услышал в 1988-м или 1989-м, я вообще не понимал, что это такое. Какая-то божественная музыка, ты просто не понимаешь, как она может быть так записана. И вот когда мы их привозили, тоже до конца непонятно было: как это можно сыграть вживую? А на самом деле можно, и концерт был совершенно неземным, зрители плакали от переизбытка чувств. А потом пошли в клуб. А так как Брендан ирландец, мы, конечно, выпили, и он взял и стал просто на столе стучать ирландские песни — да так, что милиция пришла, пришлось с ними разбираться.

Еще история, которую я вспоминаю с теплотой,— когда у нас Massive Attack выступали на Stereoleto, еще на Елагином. Весь день шел проливной дождь. Сцену заливало, они даже не смогли сделать саундчек. И мы уже были в отчаянии, непонятно, что делать. И вот девять часов вечера: дождь прекращается, выглядывает солнце — и они дают совершенно невероятный концерт. Таких случаев у меня, кстати, несколько было, когда понимаешь очень ясно, что кто-то наверху к тебе хорошо относится. Видимо, потому что мы делаем хорошее дело, очень важное для людей. Вообще, со многими артистами, с которыми мне приходилось общаться, у меня остались очень добрые и теплые воспоминания, а с некоторыми мы даже сейчас поддерживаем отношения.

А плохое воспоминание, наверное, когда мы делали фестиваль в пространстве «Воздух» на берегу Малой Невки. Такое большое пространство, пляж, тысяч на пять человек. Мы поставили сцену и хотели проводить фестиваль, но разразился настоящий ураган. Я видел своими глазами, как шатер 5 х 5 м, огромный, массивный, просто поднимается метра на три и начинает перелетать куда-то. Мы закрыли все подступы к сцене и вообще остановили фестиваль — вернее даже и не начинали. Концерт хедлайнера — группы Royksopp, перенесли в клуб, хотя, конечно, все желающие не поместились. Были какие-то еще плохие моменты, но сейчас они вспоминаются уже не так остро. Плохие вещи вообще забываются быстро.

Пандемия вся эта — там была настоящая «дискриминация» всей концертной и музыкальной индустрии. Рестораны, магазины, даже спортивные мероприятия проводились, а нам работать не давали. Мы тогда провели фестиваль, чудом проскочив между двумя волнами, как опытные серфингисты… Очень большие потери были. Но выжили.

— Что из того, что вы делали в 1990-е, 2000-е, вы сейчас не повторите ни за какие деньги? Я не про неудачи, а про формат, подход, артистов — то, что тогда казалось нормой, а сейчас выглядит странно или смешно.

— Я думаю, ничего такого я не назову. В каждый момент времени я делал всегда что-то интересное, актуальное. Понятно, что каких-то артистов я бы сейчас не привез, потому что про них уже забыли, а в тот момент это было супермодно. Я никогда не делал того, что мне не нравится и что бы противоречило моим принципам. По крайней мере в открытом пространстве. Иногда мы привозили на корпоративные мероприятия группы, которые мне не очень нравились. Например, один раз для одного заказчика привозили группу «Тату», в 2003-м или 2004-м. А потом я понял, что «Тату» — очень крутая группа и гениальный продюсерский проект. Он, конечно, очень ярко взлетел и быстро закончился, но я думаю, что из всех российских продюсерских проектов, когда-либо существовавших, это самый успешный в мировом контексте.

— Последний вопрос — про энергетику фестивалей, которая была в самом начале. Сохранилась ли она до наших дней? Или это уже что-то качественно другое?

— Смотрите, я уже на 25 лет старше стал после первого фестиваля. Но те, кому сейчас 25–30,— я думаю, что они воспринимают фестиваль с таким же большим энтузиазмом, как те, кому тогда было 25–30. Я вижу по людям, как они реагируют: мне кажется, они получают очень большой заряд позитивной энергии, очень яркие эмоции. Они чувствуют себя в «своей тарелке», в окружении людей, близких по вайбу, по настроению, по музыкальным вкусам, по отношению к жизни. Это очень ценно и важно, когда все так открыты, все вместе радуются музыке, знакомятся друг с другом. Я знаю несколько семей, которые появились после знакомства на фестивале Stereoleto.

Но главное — это, конечно, музыка. Мне кажется, что мы по-прежнему делаем самый крутой фестиваль, по крайней мере в Санкт-Петербурге. Приглашаем выступать тех самых артистов, которые дают людям те самые эмоции, которые делают жизнь людей лучше. А это дорогого стоит. Это важно.

Беседовала Анна Кашурина