Сезанн в поисках владельца
«Перемещенное искусство» с незавершенной биографией выставили в Париже
В парижском Музее Орсе открылся новый зал, посвященный произведениям искусства, владельцы которых исчезли во время Второй мировой войны. Эти картины и скульптуры, привезенные после войны из побежденной гитлеровской Германии и Австрии, выставлены как знак того, что итоги не подведены и вещи, принадлежавшие частным лицам, должны вернуться к их наследникам. Рассказывает корреспондент “Ъ” во Франции Алексей Тарханов.
Развеска позволяет изучить картины и приметы их сложной судьбы в буквальном смысле всесторонне
Фото: Алексей Тарханов, Коммерсантъ
Развеска позволяет изучить картины и приметы их сложной судьбы в буквальном смысле всесторонне
Фото: Алексей Тарханов, Коммерсантъ
В новом зале зритель оказывается не только перед картинами, но и перед вопросом. Он крупно написан на стене перед входом: «Кому принадлежат эти произведения?» На него до сих пор нет ответа. «За этим простым вопросом скрывается болезненная проблема, которая затрагивает одновременно память, желание расследования и надежду на справедливость»,— объясняет глава Музея Орсе, специалист по истории искусства Анник Лемуан.
Среди картин на стенах — портрет жены Альфонса Доде кисти Огюста Ренуара, «Ужин на балу» Эдгара Дега, «Гора Сент-Виктуар» Поля Сезанна, скульптура Огюста Родена.
У всех этих работ есть общее: их прошлое оборвано, их будущее неясно.
Эти вещи относятся к особой категории хранения MNR — «Национальные музеи: возвращенные произведения» (Musees nationaux recuperation). Самая драматическая часть истории этих вещей — приход к власти Гитлера, преследование евреев и четыре года оккупации Франции. Война проиграна — о том, что «Франция проиграла сражение, но Франция не проиграла войну», знает только укрывшийся в Лондоне Шарль де Голль,— в Париже немцы, им принадлежит половина территории страны, вторую половину контролируют власти профашистского режима Виши. Люди спешат избавиться от имущества, чтобы уехать, спастись, выжить. Драгоценные коллекции распродаются за бесценок. Покупатели — представители немецких музеев, которых специально отправляют в Париж за добычей, чиновники, коллекционеры и просто спекулянты, спешащие воспользоваться ситуацией. Действует и механизм прямой конфискации. Присланные из Германии искусствоведческо-полицейские команды изымают произведения у еврейских семей. Вещи свозят в парижский музей Же-де-Пом, где они проходят инвентаризацию и отправляются дальше — в Германию.
Многие из них погибнут, многие будут найдены. Из 61 тыс. предметов, обнаруженных после окончания войны, 45 тыс. были возвращены владельцам или их наследникам. Значительная часть оставшихся, невостребованных и менее ценных, была продана государством на аукционах в 1950-е годы. 2143 ценных произведения были переданы французским музеям и каталогизированы как MNR. С 1950 года около двух сотен из них были возвращены наследникам. Остальные до сих пор находятся в различных музеях, иногда в запасниках, иногда рассеянными по постоянным экспозициям, где они обычно выставляются с особыми пояснениями об их происхождении.
В 2023 году французский парламент принял рамочный закон, упрощающий реституцию культурных ценностей, отнятых у евреев при нацистской оккупации,— «закон действия», который должен привести к «конкретным актам справедливости», как объясняла тогдашний министр культуры Рима Абдул-Малак. Работа продолжается, в частности, благодаря деятельности Миссии по исследованию и реституции культурных ценностей, созданной при Министерстве культуры в 2019 году. Благодаря ее усилиям 3 апреля 2026 года 80-летний фермер из Дордони Филипп Местраччи добился решения, по которому Верховный суд штата Нью-Йорк постановил вернуть ему картину Амедео Модильяни 1918 года «Сидящий мужчина с тростью». Работа, оцененная сейчас примерно в €21,5 млн, была конфискована нацистами у его деда, галериста Оскара Штеттинера.
В Орсе таких работ с сомнительной историей и до сих пор точно не определенным владельцем — 225. «Чтобы восстановить происхождение, понять, кому принадлежали произведения и как происходили переходы собственности, мы изучаем каталоги продаж, архивные фонды, чтобы установить, в какой момент работа находилась у того или иного торговца или коллекционера»,— объясняет историк искусства Инес Ротермунд-Рейнар, занимающаяся исследованиями провенанса в Музее Орсе.
Важно не только установить возможных наследников — в частности, у полотна Дега они уже известны,— но и определить, когда и при каких обстоятельствах, добровольно или под нажимом, расстался с ним прежний владелец.
Но иногда от владельцев не осталось никаких следов. Новая экспозиция показывает лишь 13 работ. Это не выставка шедевров, это выставка лакун. История каждой работы не завершена. Они выставлены так, чтобы можно было увидеть не только саму работу, но и обороты холстов. Там — наклейки, штампы, номера, иногда едва читаемые надписи. Следы переходов из рук в руки, выставок, оценок — словно штемпели в паспорте человека, который не может сам рассказать о своих перемещениях. Многие музеи мира наотрез отказываются возвращать такие произведения, законы Российской Федерации, Австрии, Польши почти закрывают возможность вернуть частным владельцам подобные вещи, для которых придуман эвфемизм «перемещенное искусство». В Орсе такое искусство называют краденым и мечтают о восстановлении справедливости.