«Везде кризис и ожидание изменений»

По данным ассоциации «Росспецмаш», в январе-марте производство агромашин в России сократилось почти на 37%, продажи — на 16%, поставки на зарубежные рынки упали на 14,5%. Отрасль находится в кризисе, выйти из которого помогут усиление мер господдержки отечественных заводов, уменьшение налоговой нагрузки на предприятия, снижение ключевой ставки Банка России до 5%, заявил в интервью «Review. Ъ-Юг России» Константин Бабкин, президент ассоциации «Росспецмаш» и ООО «Новое содружество» (владеет ГК «Ростсельмаш»).

— Судя по цифрам, которые привел Росспецмаш, начало 2026 года оказалось сложным для отечественных производителей сельхозтехники. Резкое снижение объемов отмечено и в производстве, и в продажах. В отрасли кризис?

— Спад на рынке продолжается четвертый год. Пока не знаем, как будет год завершен. Возможно, будет оживление. Но пока позитивных сигналов нет, говорящих о скором наступлении оживления. По нашим оценкам, производство сельхозтехники в России в первом квартале 2026 года сократилось на 36,8% (по сравнению с показателями годом ранее), до 42 млрд руб. Продажи техники снизились на 15,8%, до 32,4 млрд руб. Экспорт упал на 14,5%, до 4,7 млрд руб.

Сложно все. И не только в нашей отрасли и сельском хозяйстве, где рентабельность упала до отрицательных значений. Это, кстати, основная причина сокращения производства сельхозтехники. Другая причина — избыточные запасы на складах.

Но сегодня трудности переживают и производители строительно-дорожной техники, и транспортная сфера. Мы с коллегами общаемся. Есть такое ощущение, что везде кризис и ожидание изменений.

— Есть надежда на лучшее?

— Дальняя перспектива — очень хорошая. У нас есть огромный потенциал для развития не только сельского хозяйства, но и всей экономики. В стране есть все для того, чтобы динамично двигаться вперед.

Среднесрочная перспектива — тоже хорошая. Мы ощущаем недостаток техники на рынке. Крестьянам в ближайшие годы будут нужны новые комбайны и тракторы, оборудование для обработки почвы, другие орудия. Они им понадобятся в больших количествах. У наших предприятий (в том числе, входящих в структуру ГК «Ростсельмаш») будет много работы.

Однако, если посмотреть на перспективу ближайших трех-шести месяцев, то все не так радужно.

— И ситуация, в которой оказался Ростсельмаш (сокращение выручки, объемов производства, рабочих смен, отправка персонала в вынужденные отпуска) является иллюстрацией такой ситуации?

— Да. Это один из примеров, но наиболее наглядный. Конкретных посылов к улучшению ситуации (увеличение рентабельности производства продукции АПК, снижение стоимости энергоресурсов и стоимости кредитов) мы пока не видим. И готовимся к тому, что большая часть 2026 года будет для нас сложной.

— Из-за отсутствия спроса во второй половине 2025 года Ростсельмаш вынужден был переводить сотрудников на трех-четырехдневную рабочую неделю, этот режим планировался и на 2026 год. Он сохранился?

— Предприятие вернулось к пятидневной рабочей неделе. Но это не значит, что все задействованы в производственных цехах. Много работы есть и на прилегающей к цехам территории.

— Оттока кадров не было?

— Большого оттока мы не ощущали и не ощущаем. Я благодарен нашим сотрудникам за то, что они верят в компанию, в то, что делают действительно важное дело. И готовы с предприятием переживать трудные времена.

— Когда вы говорите о том, что большая часть 2026 года будет сложной, вы имеете ввиду всю отрасль сельхозмашиностроения или конкретно площадки ГК «Ростсельмаш», как одного из крупных мировых производителей?

— В России Ростсельмаш очень крупный производитель. Более 50% выпускаемой в стране сельхозтехники производят заводы группы. Но важно понимать с кем она по-настоящему конкурирует. Глобально. Особенно, если рассматривать в долгосрочной перспективе. Например, немецкая компания Claas выпускает аналогичную технику. У этого производителя оборот в 10 раз больше, чем у ГК «Ростсельмаш». У нас оборот примерно 500 млн евро в год, у них — 5 млрд евро. На такой разнице сказывается эффект масштаба. Они могут гораздо больше, чем мы, вкладывать в развитие, маркетинг, продвижение, подготовку кадров и т. д.

Другой пример — американский John Deere. У него выручка — $50 млрд в год. Это почти в 100 раз больше, чем у 13-ти заводов ГК «Ростсельмаш». Поэтому, мы, конечно, можем гордиться тем, что мы крупные (большой коллектив, большое производство). Однако в мире есть более крупные производители. Мы с ними не так давно конкурировали в России. Конкурируем на зарубежных рынках. И дальше будем конкурировать. И это будет очень непростая конкуренция.

— В России сейчас ни Claas, ни John Deere вам конкуренцию не составляют, поскольку несколько лет назад ушли из нашей страны...

— Из России они ушли, а нас в 2022 году выкинули из европейских рынков. Мы поставляли технику в 14 стран, у нас были сильные позиции в Восточной Европе. Например, в Польше занимали 20% рынка, в Румынии — 25%. Поставляли комбайны. Потом раз — и нас отрезали от этих рынков.

Да, в России John Deere позакрывал свои сборочные цеха. Они с нами не конкурируют в Европе, мы с ними — здесь, в нашей стране. Но если посмотреть на десятилетия назад, то помним, как например в 1998 году, Ростсельмаш чуть не отдали John Deere. Под сборочное производство. Были такие планы.

Если посмотрим вперед, то так или иначе мы будем с ними конкурировать. Но он намного больше нас. Вот сколько у нас оборот, он несколько раз по столько вкладывает в научно-исследовательские работы, в разработки.

Поэтому, может мы и не впрямую конкурируем с этими монстрами, но опосредованная конкуренция тоже есть. На уровне инвестиций в разработки, например. Все равно потребители сравнивают их технику с нашей. Такая конкуренция есть. Она будет и завтра, и послезавтра.

— А насколько острой является конкуренция отечественных производителей сельхозтехники друг с другом и с поставщиками из дружественных стран?

— Внутри страны, по каждому из видов машин для сельского хозяйства, у нас острая конкуренция. С российскими производителями. И не только с ними. Например, по комбайнам Ростсельмаш соперничает с Гомсельмашем (один из крупнейших в Белоруссии производителей, штаб-квартира находится в Гомеле — “Review. Ъ-Юг России”). По тракторам наше предприятие конкурирует с Кировским заводом (расположен в Санкт-Петербурге —“Review. Ъ-Юг России”). Есть еще Владимирский тракторный и, конечно же, МТЗ (Минский тракторный завод — Review. Ъ-Юг России”). По навесным орудиям (для обработки почвы) там еще больше конкурентов. Так что, расслабленности от того, что Ростсельмаш самый крупный производитель в стране в своем сегменте, у нас нет и быть не может. Как нет и быть не может монополии в нашей отрасли.

— То есть, вы в любые времена ищете возможности для развития?

— Точно.

— И новые ниши, где конкуренция пока не такая острая?

— Безусловно.

— Именно поэтому Ростсельмаш стал выпускать специализированную и дорожно-строительную технику, хотя еще лет 10 назад это трудно было представить? А сегодня это – ваш очередной ипортозамещающий проект?

— То, что мы начали разрабатывать строительно-дорожную технику, не связано ни с санкциями, ни с тем, что нам закрыли западные рынки. Мы начали прорабатывать эту нишу задолго до 2022 года. Но это точно связано с тем, что лично я не верю в глобализм.

— Можете пояснить?

— Я не верю в то, что мир будет жить по одним рыночным законам, что ВТО будет все честно решать, что тот, кто делает хорошие товары, будет поставлять их всем, что мировая экономика будет поделена на сегменты, а у стран будут специализации. На самом деле, не будет единой мировой экономики, а будут государства-цивилизации: западная, азиатская, африканская, арабский мир будет по своим законам жить и т. д. Ну и в России надо комплексно развивать свою экономику, технологию, цивилизацию. А это значит, что мы должны удовлетворять свои базовые потребности. В том числе производить строительно-дорожную технику и компоненты для нее.

Но это такой, общефилософский взгляд. Я верю в то, что со временем наше новое направление будет рентабельным, что оно даст новую силу предприятию. Но пока это из области идеализма или мечтаний. Это взгляд в дальнюю перспективу.

— Потому что вы только начали производить такую продукцию и пока нельзя говорить о ее производстве, как о сильном направлении ГК «Ростсельмаш»?

— Потому что пока строительно-дорожная техника, которая производится сейчас в России, намного дороже зарубежных аналогов. В частности, китайских.

Но мы все равно развиваем это направление как перспективное. Потому что, подчеркиваю, верим в него, в то, что со временем это будет рентабельно. Так, в 2027 году мы запускаем в производство фронтальные телескопические погрузчики, на нашей новой производственной площадке — в Таганроге.

Понимаете, в России базовые условия для производства очень хорошие. Если эти условия подкрепить еще и соответствующей экономической политикой, направленной на развитие промышленности, на проведение новой индустриализации, то у нас все начнет получаться и наша техника станет конкурентоспособной.

— Во второй половине 2025 года и с начала 2026-го идет процесс постепенного снижения ключевой ставки — сейчас она составляет 14,5% годовых. Помогает ли это отрасли?

— В моем понимании, ставка должна быть 5%, а то и 0%. «Ключ» выше 5% — это запретительный уровень. Поэтому, 15%, 14%, 10% для нас без разницы. Это, подчеркиваю, запредельно высокая ставка. Из-за высокой ключевой ставки кредиты и лизинг недоступны для большинства аграриев. Сейчас они лишены возможности покупать новые тракторы и комбайны, проводить модернизацию техпарков, развиваться. Высокий «ключ» не позволяет развиваться и отечественной промышленности, в том числе, сельхозмашиностроению, производству строительно-дорожной техники.

В стране надо радикально пересматривать подходы к денежно-кредитной политике. Она сегодня не «заточена» на развитие реального сектора: промышленности, сельского хозяйства. Сейчас только безумцы берут кредиты и вкладывают в инвестпроекты, в развитие.

Развитие, по большому счету, приостановлено. Мы это видим по нашим крестьянам. Они очень мало покупают техники. Деньги держат на депозитах. Это более эффективно с экономической точки зрения, из-за современной экономической политики в России. Я очень хочу, чтобы эта политика изменилась.

— До февраля 2022 года Ростсельмаш наращивал объемы, продавал комбайны и тракторы внутри страны, поставлял продукцию на экспорт…

— С 2012 года по 2021-й включительно в России динамично развивалось все сельхозмашиностроение (в том числе и наши производства в Ростовской области). За десять лет общие объемы производства сельхозтехники в стране выросли с 25 млрд руб. в год до 217 млрд руб. по итогам 2021 года.

Это произошло, потому что меры поддержки отрасли нормально работали, экономическая и геополитическая ситуация благоприятствовали, сельхозпроизводство было рентабельным.

— И как вернуться в эти счастливые времена?

— Надо увеличивать меры поддержки, снижать налоги, существенно понижать ключевую ставку, создавать льготные условия для развития отечественного производства. Особенно в высокотехнологичных отраслях, к которым относится и машиностроение. И тогда все поедет.

Да, в стране есть меры поддержки. Например, работает Фонд развития промышленности, действует «Программа 1432» (механизм государственного субсидирования производителей сельхозтехники в РФ, в соответствии с постановлением Правительства от 27.12.2012 г. №1432; позволяет аграриям приобретать технику со скидкой 10-50%; скидка предоставляется напрямую покупателю, а производитель возмещает недополученный доход от государства, — “Review. Ъ-Юг России”). Однако все это — в сокращенном режиме, по копеечке дают. Нам говорят, что сложный период, денег нет, давать будут только отдельным предприятиям. Но все равно хорошо, что поддержка есть.

— В условиях санкционного давления, трансформации рынков, высокого «ключа» что должны делать сами предприятия? Например, какой стратегии должен следовать Ростсельмаш?

— Сейчас заводам надо сохранять компетенции, коллективы и быть готовыми к следующему этапу развития, когда пойдут продажи техники. Применительно к ГК «Ростсельмаш», речь не только о тракторах и комбайнах, но и дорожно-строительной технике, прицепном и навесном оборудовании для обработки почвы.

— В России тяжело продавать. Надо развивать экспорт?

— Наш базовый рынок — Россия. Далее — СНГ и рынки других стран. Стараемся поставлять туда, куда это возможно. Понятно, что нас не пускают и, думаю, что уже не пустят ни в Европу, ни в Америку, ни даже в (дружественные) Китай и Индию. Но есть много других направлений: Ближний Восток, Африка, Южная Америка. Ростсельмаш должен поставлять туда технику. Вот такая стратегия.

Беседовал Ефим Мартов