Металлов хватит не всем
Аналитики ждут дефицита меди и алюминия до 2030 года
Череда аварий на предприятиях, сложности с ростом добычи, нехватка сырья и конфликт на Ближнем Востоке способствуют формированию дефицита меди и алюминия на ближайшие четыре года. Нехватка этих металлов оценивается в 2–7% от спроса, чем могли бы воспользоваться «Норникель» и «Русал». Но в компаниях говорят, что возможности перенаправления поставок ограниченны.
Фото: Александр Манзюк, Коммерсантъ
Фото: Александр Манзюк, Коммерсантъ
На рынках большинства цветных металлов намечается структурный дефицит, который будет определять динамику цен как минимум до 2030 года, говорится в обзоре аналитиков «Эйлер». По их прогнозу, дефицит меди в 2026–2030 годах составит 2–6% от спроса, алюминия — 3–7%.
Как поясняют аналитики, дефицит меди вызван чередой аварий на ведущих рудниках, включая El Teniente в Чили, Kakula в Демократической Республике Конго и Grasberg в Индонезии, восстановление которых ожидается не ранее 2027 года. Одновременно сокращается содержание металла в руде в среднем на 2% в год, а ввод новых крупных месторождений не предвидится до 2028 года. При этом спрос на медь со стороны возобновляемой энергетики и модернизации электросетей, особенно в Китае, продолжает расти. Рекордно низкие ставки на переработку концентрата подтверждают острый физический дефицит, а текущих видимых запасов хватит лишь на один-два года потребления.
Дополнительные факторы давления на рынок меди — увеличение стоимости серной кислоты в связи с риском дефицита из-за проблем судоходства через Ормузский пролив, добавляет главный аналитик центра инвестиционной аналитики «Росгосстрах Жизнь» Михаил Шульгин. Китай, добавляет он, с 1 мая запрещает экспорт серной кислоты до конца года, а Чили и Конго покупали большие объемы кислоты именно у КНР.
На рынке алюминия нехватку предложения создает в том числе конфликт на Ближнем Востоке, где сосредоточено 9% мирового производства металла. Как говорится в обзоре «Эйлер», одновременно с этим спрос подогревается производством рам для солнечных панелей и строительством ветряных электростанций. Потенциал расширения выпуска алюминия в Китае практически исчерпан, так как формально ограничен уровнем 45 млн тонн в год. Видимых запасов на рынке хватит примерно на два-три года, указано в исследовании. Даже если Ормузский пролив будет открыт в ближайшее время, дефицит алюминия сохранится как минимум до сентября, так как необходим ремонт поврежденных в ходе конфликта предприятий, добавляет партнер S+Консалтинг Илья Грязнов.
Профицит, по оценкам «Эйлер», сохранится на рынке никеля в связи с избыточным предложением из Индонезии. Запасы никеля на биржах превысили среднемноголетние значения, и спрос от электромобилей оказался слабее ожиданий из-за перехода производителей на литий-ферро-фосфатные батареи, не требующие никеля, указывают аналитики.
В «Русале» отметили, что при любых колебаниях мировой конъюнктуры приоритетом для компании остается обеспечение российского рынка. В «Норникеле» говорят, что при базовом сценарии в 2026 году возможен профицит никеля около 275 тыс. тонн, а при жестких ограничениях добычи в Индонезии — дефицит до 350 тыс. тонн. На рынке меди компания ожидает профицит в 172 тыс. тонн. Там отмечают, что основными факторами формирования дисбалансов останутся динамика спроса, темпы ввода мощностей, доступность и качество сырьевой базы, уровень вторичного предложения, стабильность логистики и так далее. Конфликт на Ближнем Востоке, добавляют в «Норникеле», спровоцировал удорожание и перебои в поставках серы, необходимой для производства никеля методом кислотного выщелачивания под давлением, а также вызвал рост фрахтовых ставок.
В условиях дефицита на отдельных рынках российские производители могли бы извлекать дополнительную выгоду за счет перераспределения потоков, говорят в «Норникеле». Но на практике возможности ограниченны: значительная часть производства законтрактована. Управляющий директор рейтингового агентства НКР Дмитрий Орехов говорит, что потенциальный дефицит меди и алюминия формирует для «Норникеля» и «Русала» благоприятный фон, но реализация возможностей в том числе зависит от готовности азиатских и ближневосточных контрагентов увеличивать долю российского металла, адаптации логистики и финансовых схем.