Охота за драмой

В Берлине в театре «Шаубюне» проходит традиционный весенний FIND — международный театральный фестиваль новой драматургии, по традиции собирающий в залах самого известного современного берлинского театра спектакли из разных стран. Эсфирь Штейнбок в который раз задумалась о том, как вообще следует относиться сегодня к понятию «драматургия».

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Фестиваль открылся премьерой — знаменитая британская постановщица Кейти Митчелл представила спектакль по лирическому эссе современной американской писательницы Мэгги Нельсон «Синеты» (в оригинале «Bluets» — производное от слова «синий»). Именно в «Шаубюне» за последние полтора десятка лет Митчелл опробовала и довела до совершенства разработанный ею метод создания спектаклей, расположенных на стыке театра и кино. Правда, теперь перед премьерой «Синетов» Митчелл объявила, что новых театральных проектов пока не планирует и намерена в ближайшее время заняться съемками фильма.

Собственно на сцене в ее постановках расположена «кухня», где в режиме реального времени с участием актеров, операторов, звуковиков и реквизита «готовят» изображение, которое зритель видит на висящем над сценой экране. Следить ли больше за увлекательной работой команды «поваров», смаковать ли результат их усилий — мгновенно монтируемый фильм — или (самое интересное) пытаться совмещать два вида восприятия, зависит от самого зрителя.

В «Синетах» три актера, мужчина и две женщины, рассказывают историю утраченной любви — повествовательница вновь и вновь возвращается к любовному роману, который завершен, но остался в мыслях и словах одновременно и счастьем, и травмой. Память распадается на фрагменты, а ее сохранение связано в сознании автора с синим цветом, своего рода фильтром, через который она смотрит на мир. Впрочем, спектакль Митчелл интересен не местами излишне претенциозным текстом (произведение Нельсон переложено для сцены британским драматургом Маргарет Перри), а сложнейшей партитурой действий, придуманной Митчелл для Евы Мекбах, Ренато Шуха и Алины Вимбау Штрэлер. У каждого из них есть свой видеоэкран, свои видеокамеры с микрофонами и свой уголок с реквизитом.

И каждый должен беспрерывно менять позицию, буквально каждые пятнадцать секунд что-то надевать или снимать, садиться за воображаемый (виден только его кусочек) руль машины, подставлять камере руку, а голову — под вентилятор в руках ассистента: большая часть действия происходит на улицах ветреного Берлина, и предусмотрительная Митчелл не забывает даже о том, что на экране у персонажей должны колыхаться волосы.

Все рассчитано буквально по секундам, актеры не могут никуда опоздать, да еще ведь и лицу нужно каким-то образом успеть придать положенное тому или иному эпизоду этой запутанной истории выражение.

Поэтому в отношении «Синетов» хочется сказать, что именно эта изощренная и детальная партитура действий в большей степени является драматургическим материалом спектакля Кейти Митчелл, нежели текст Нельсон-Перри. Специалисты знают, что времена, когда слова «пьеса» и «драматургия» были синонимами, закончились еще в прошлом веке,— впрочем, те, кто не является профессиональным зрителем, могут этого и не осознавать. Но фестиваль новой драматургии, собственно говоря, и должен все время давать ответ на вопрос «что такое сегодня пьеса?». Взять хотя бы моноспектакль «Макаки» молодого бразильского актера Клейтона Насименту, который показывают на FIND. Текст, произносимый со сцены,— это монолог протеста против расизма, сдобренный сведениями из истории Бразилии, весьма любопытными, особенно для европейской публики. Можно ли воспринимать монолог как пьесу? В какой-то степени да, но вряд ли он сам по себе вышел бы за рамки очередного высказывания антирасистской «повестки». Поэтому Насименту играет не текстом — он, большую часть спектакля находясь на сцене полуобнаженным и пританцовывая, играет телом, обаянием, своей витальной силой. Сама его витальность становится «пьесой», утверждающей ценность любой жизни и становящейся весомым аргументом против дискриминации.

Герой спектакля Робера Лепажа «Иглы и опиум», как и героиня спектакля Кейти Митчелл, пытается освободиться от воспоминаний о прошлой любви. Он сидит в гостиничной комнате в Париже — и воспоминания настигают его. У Лепажа опять же важен не столько текст, придуманный им самим вместе с актерами, сколько оформление. Это вращающийся открытый куб, брат-близнец того, в котором Евгений Миронов играл на сцене московского Театра наций спектакль «Гамлет | Коллаж». Особая геометрия пространства и умение прятать в нем всякие сюрпризы сделали уже не новые «Иглы и опиум» нестареющим фестивальным хитом. Можно ли сказать, что «пьеса» в этом спектакле «написана» как партитура зрелищных превращений, как сценарий диалога актера и декорации? Фестиваль доказывает, что основой драматургии в наше время может стать буквально любой компонент театра.