Долги пошли своим ходом

Единый пул дебиторской задолженности сборщика китайских машин Hover и Great wall номиналом 471,85 млн руб. выставлен на аукцион. Nорги назначены на 26 мая. На продажу выставлен пакет требований к десяткам должников, при этом основная часть стоимости сосредоточена в нескольких крупнейших долгах. Опрошенные «Ъ-Кавказ» эксперты отмечают, что подобная структура характерна для финальной стадии банкротства, однако существенно снижает инвестиционную привлекательность актива.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

В рамках процедуры реализации имущества на торги выставлен единый пул дебиторской задолженности ООО «АК Ставрополь Авто» с совокупным номиналом 471,85 млн руб. Заявки принимаются до 21 мая, аукцион пройдет 26 мая с повышением цены.

Крупнейшее требование в составе лота — долг ООО «Чайна Автомаркет» на 293,24 млн руб., что составляет более половины всего объема. Второе по величине требование — к ООО «СтавСтройИнжиринг» на 131,07 млн руб. Также в числе значимых — задолженность ООО АК «Дервейс» (11,26 млн руб.), ЗАО «КРОК инкорпорейтед» (около 7 млн руб.) и ООО «Стававтокомплект» (5,7 млн руб.).

ООО «АК Ставрополь Авто» ранее входило в периметр бизнеса предпринимателя Хаджи-Мурата Дерева, которого называли бенефициаром автопромышленной группы «Дервейс», и выступало одним из ее производственных активов. Строительство автозавода в Ставропольском крае стартовало в 2013 году, объем инвестиций оценивался более чем в 12 млрд руб., а проектная мощность — до 100 тыс. автомобилей в год. Предприятие занималось сборкой автомобилей, в том числе моделей Great Wall и Hower, тогда как сама группа Derways в Черкесске выпускала машины из китайских комплектующих под брендами Lifan, Chery, Geely и Brilliance.

Производство на площадке было запущено в 2017 году, была выпущена первая партия машин, однако уже в 2018-м на фоне налоговых претензий к бенефициару и финансовых проблем выпуск автомобилей был остановлен. Впоследствии компания была признана банкротом, а ее имущественный комплекс реализован на торгах в 2023 году.

Сам Хаджи-Мурат Дерев, по данным СМИ, находится за пределами России и с 2020 года объявлен в розыск: в отношении него возбуждены уголовные дела о сокрытии налогов и мошенничестве, связанном с кредитами и бюджетными средствами.

Оставшаяся часть задолженности распределена между несколькими десятками контрагентов. В их числе — индивидуальные предприниматели и физические лица с долгами преимущественно в диапазоне от 0,8 млн до 1,3 млн руб. Также, задолженность включает в себя ряд однотипных требований около 1 млн руб.

Часть требований носит неденежный характер. В частности, в лот включено требование о возврате автомобиля ГАЗ 2017 года стоимостью 879 тыс. руб.

Как следует из документации, часть задолженности подтверждена судебными актами, другая часть представляет собой заявленные требования, что напрямую влияет на вероятность взыскания.

Начальная цена лота составляет 471,85 млн руб., шаг аукциона — 5%, задаток — 20% (около 94 млн руб.). Победитель обязан оплатить актив в течение 30 дней.

По мнению опрошенных «Ъ-Кавказ» экспертов, подобная структура лота характерна для завершающей стадии банкротства и несет повышенные риски для инвесторов.

«Ситуация, когда на торги выставляется дебиторская задолженность, более 90% которой приходится на ликвидированных должников, нетипична для качественных портфелей, но вполне распространена при ликвидации банкротов. В таких случаях актив продается единым пулом «как есть», чтобы максимально быстро очистить баланс»,— говорит Андрей Гусев, доцент кафедры корпоративных финансов и корпоративного управления факультета экономики и бизнеса Финансового университета при Правительстве РФ.

По его словам, высокая концентрация задолженности на нескольких крупнейших должниках создает критический риск: при их фактической недоступности для взыскания стоимость портфеля резко снижается. Эксперт отмечает, что номинальная цена подобных активов практически не отражает их реальной рыночной стоимости, которая может составлять лишь 1–10% от заявленного объема.

Господин Гусев добавляет, что ключевые возможности для инвесторов в таких лотах связаны не с прямым взысканием долга, а с дополнительными инструментами — прежде всего, привлечением контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, оспариванием сделок и поиском скрытых активов. При этом значимую роль может сыграть взыскание по «длинному хвосту» более мелких, но подтвержденных требований.

Артем Ковбель, партнер, руководитель практики банкротства и разрешения споров МКА «Магнетар», отмечает, что подобный состав лота сам по себе не является отклонением от практики.

«В таком составе лота нет ничего необычного: для продажи дебиторской задолженности в групповом банкротстве он вполне стандартный»,— говорит он.

По его словам, подобные требования часто формируются внутри корпоративного контура, когда дочерние структуры кредитуют материнскую компанию или связанные организации. Однако после ликвидации должников такие обязательства фактически теряют экономический смысл.

«Покупать такие долги как обычную дебиторскую задолженность бессмысленно – с тем же успехом можно купить ключи от дома, который уже снесли»,— отмечает эксперт.

Господин Ковбель указывает, что единственным реалистичным инструментом работы с такими активами остается взыскание через субсидиарную ответственность контролирующих лиц ликвидированных компаний. При этом он подчеркивает, что такой процесс сопряжен с рисками – в частности, возможностью пропуска срока исковой давности и необходимостью доказывания недобросовестности бенефициаров. Кроме того, экономическая целесообразность подобных исков напрямую зависит от наличия у них ликвидных активов.

Эксперт также обращает внимание на формат торгов. По его словам, формально аукцион на повышение соответствует законодательству, однако для активов низкого качества он не всегда эффективен. На практике такие лоты чаще реализуются через публичное предложение со снижением цены, тогда как проведение аукциона может затянуть процедуру и увеличить расходы конкурсной массы.

Роман Лаврухин