Пограничное состояние
Востоковед Олег Акулиничев о кризисе в Афганистане и вокруг него
В Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) обеспокоены резким обострением в отношениях Афганистана и Пакистана, которое привело к вооруженным столкновениям. Об этом 20 апреля заявил генсек ОДКБ Таалатбек Масадыков. По его словам, Афганистан остается в центре внимания стран—членов блока, поскольку по-прежнему является «источником потенциальных трансграничных вызовов и угроз Центральной Азии».
Фото: Архива Олега Акулиничева
Фото: Архива Олега Акулиничева
Страну, которую после ухода западной коалиции в 2021 году некоторые эксперты поспешили перевести в разряд «новой нормальности», действительно продолжает лихорадить, причем с удвоенной силой. Апрель 2026 года не оставляет иллюзий: ни военной победой талибов, ни их публичной заботой о порядке дело не ограничилось. Вокруг сегодняшнего Афганистана развивается не просто затяжной гуманитарный кризис, а полноценный региональный конфликт, который грозит перекроить карту Центральной Азии. И, как ни прискорбно, российские стратегические проекты, на которые делалась ставка, оказались заложниками этой турбулентности.
Главная новость, которую западные СМИ подают как локальный пограничный спор, на деле имеет куда более глубокие корни. С конца февраля 2026 года Афганистан и Пакистан находятся в состоянии «открытой войны» — термин, который уже используют и дипломаты, и военные. Речь идет не о случайных перестрелках, а о систематических авиаударах и минометных обстрелах с обеих сторон. По данным Управления ООН по координации гуманитарных вопросов, только с февраля по начало апреля погибли по меньшей мере 97 мирных жителей, почти 100 тыс. человек стали перемещенными лицами. Афганские власти называют цифры в десять раз выше.
Корень проблемы — пакистанский «Талибан», группировка, которая давно обосновалась в приграничных афганских провинциях. Исламабад требует от кабульского руководства ликвидировать ее убежища. Кабул разводит руками или отделывается общими обещаниями.
Переговоры при посредничестве Китая в Урумчи в начале апреля дали лишь формальный повод для оптимизма: стороны договорились «не допускать эскалации», но спустя несколько дней в Пакистане от афганского обстрела снова погибли женщины и дети. Это тот случай, когда дипломатия буксует, а оружие говорит громче.
У Москвы этот конфликт вызывает серьезную озабоченность. Наш специальный представитель Замир Кабулов — опытнейший дипломат-востоковед, человек, который лучше других знает и ситуацию, и местных игроков,— констатирует: напряженность между Кабулом и Исламабадом напрямую тормозит российские инфраструктурные проекты. Речь идет о строительстве трансафганской железной дороги (проект «Термез—Мазари-Шариф—Кабул—Пешавар») и, возможно, нефтеперерабатывающего завода. Пока пули свистят на границе, прокладывать рельсы и тянуть трубы никто не будет.
Москва выбрала прагматичный курс. В январе 2026 года президент Владимир Путин принял верительные грамоты от посла, назначенного правительством талибов. В апреле Верховный суд РФ приостановил запрет на деятельность движения «Талибан», фактически вычеркнув его из списка террористических организаций. Это сильный дипломатический жест, который открывает дорогу для полноценного экономического сотрудничества.
И действительно, переговоры о поставках 2 млн тонн российского топлива в год находятся на финальной стадии. Товарооборот между странами уже достиг $538 млн.
Казалось бы, вот он — долгожданный прорыв. Но увы, без стабильности на границах и в самом Афганистане эти цифры останутся лишь потенциальными. Конфликт с Пакистаном показал хрупкость любых экономических договоренностей: пока Кабул не может гарантировать безопасность транспортных коридоров, вкладывать миллиарды в инфраструктуру бессмысленно.
Китай в этом смысле действует осторожнее, но агрессивнее: Пекин уже инвестировал $3,5 млрд в медное месторождение Mes Aynak и $500 млн в солнечную энергетику. Однако и китайские проекты не застрахованы от афганской нестабильности.
Но если политические игры оставляют пространство для маневра, то цифры гуманитарной катастрофы не оставляют места для эвфемизмов.
По прогнозам ООН на 2026 год, в гуманитарной помощи нуждаются 21,9 млн афганцев — почти половина населения страны. Более 17 млн человек находятся на грани острого голода. Только представьте: страна, которая когда-то кормила себя, сегодня не может прокормить даже треть своих граждан.
Кризис усугубляется массовым возвращением беженцев. Только в 2026 году из Ирана и Пакистана вернулись сотни тысяч афганцев: их выталкивает ужесточение миграционной политики соседей. Эти люди не имеют ни жилья, ни работы, ни перспектив. Они пополняют ряды нищих и, что еще опаснее, становятся легкой добычей для вербовщиков радикальных группировок. Эксперты предупреждают: Афганистан вновь рискует превратиться в инкубатор международного терроризма. И это уже не прогноз, а констатация факта: по данным МИД России, на территории страны действуют до 23 тыс. боевиков различных мастей, от «Аль-Каиды» до «ИГИЛ-Хорасан» (признаны в РФ террористическими организациями и запрещены).
Прогнозы неутешительны. Афгано-пакистанское противостояние перешло в фазу перманентного конфликта, ни одна из сторон не готова к уступкам, а механизмов внешнего давления практически не осталось.
Однако было бы наивно полагать, что Вашингтон, потративший двадцать лет на оккупацию Афганистана и выведший войска лишь в 2021 году, полностью потерял интерес к региону. За пропагандистской пургой и кажущимся дипломатическим сумбуром вокруг нынешнего ближневосточного кризиса (агрессии против Ирана) нельзя не видеть главного: США последовательно проводят свою долгосрочную стратегию, направленную не против надуманного «обладания ядерным оружием», а на переформатирование региона, борьбу за ресурсы, противодействие КНР и сдерживание России. После двадцати лет оккупации Штаты и их союзники, вопреки всем прогнозам, сохранили возможности влияния на развитие событий. И нам не стоит питать иллюзий: нас еще ждут сюрпризы, как всегда неожиданные.
Для Москвы это означает необходимость пересмотреть свою стратегию. Ставка на одного игрока — талибов — при игнорировании регионального контекста может обернуться потерей и без того скромных позиций.
Нам нужна более гибкая политика: диалог по региональным вопросам и с Кабулом, и с Исламабадом, и с Тегераном, и с Душанбе. Нужны реальные, а не декларативные механизмы мониторинга безопасности на границах.
Афганистан не станет стабильным в обозримом будущем. Но мы можем и должны защитить свои экономические интересы и, что важнее, не допустить, чтобы хаос за южными рубежами перекинулся на Центральную Азию. Время иллюзий прошло. Наступило время жесткого прагматизма и трезвого расчета.
Фотогалерея
Основной закон Афганистана
Фото: Reuters
Фото: Reuters
Фото: wikipedia.org
Фото: wikimedia.org
Фото: Reuters
Фото: Reuters
Фото: Reuters
Фото: Reuters
Фото: Reuters
Фото: Reuters
Фото: Reuters
Фото: Reuters
Фото: Reuters
Фото: Reuters
Фото: Reuters
Фото: Reuters
Фото: Reuters
Фото: Reuters
Фото: Reuters
Фото: Reuters