Пить или не бить

На экранах — полнометражный документальный фильм Валерии Гай Германики «Емельяненко». Михаил Трофименков несколько раз пытался с проклятиями прервать просмотр хроники алкогольной интоксикации Александра Емельяненко, бойца ММА и трехкратного чемпиона мира по боевому самбо, но что-то ему помешало.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Те, кто знают Германику, эксцентричную звезду авторского кино, могут и не подозревать о существовании Емельяненко. Поклонники ММА, в свою очередь, вряд ли видели фильмы Германики «Девочки» (2005), «Все умрут, а я останусь» (2008) или «Мысленный волк» (2019). Теперь, условно говоря, «Россия Емельяненко» и «Россия Германики» посмотрели в глаза друг другу.

«Доброе утро»,— сказало богатырю отечественное кино. «А тебя кто-нибудь сегодня уже нах посылал? Нет? Так я буду первым. Иди нах». Так они и подружились.

Киношники, закаленные в своих боях без правил, естественно, никуда не пошли, а Емельяненко и не настаивал. На протяжении полугода с лишним под прицелом камеры в упор он напряженно готовился к важнейшему для него бою с Магомедом Исмаиловым (24 июля 2020 года).

То есть, допив на утреннем балконе вчерашнее шампанское, заказывал своему ручному курьеру два завтрака и еще пять шампусиков. Но быстро переходил на водку. Привечал, а потом выкидывал из дому навязчивого фаната-очкарика. Душил кальянщика. Обзывал «обезьяной» потрепанную девушку по вызову. Мочился в холле отеля и валялся «без штанишек» перед дюжиной явившихся за ним полицейских. И даже в КПЗ за десять суток допивался с поклонниками-правоохранителями чуть ли не до «белочки».

Ну, еще навещал с букетиком цветов маму и ездил на белом коне. Искал могилу отца на кладбище, вполне ласково общался с то ли бывшей, то ли новой женой и спарринговал с Рамзаном Кадыровым.

Бой Маге он, естественно, проиграл.

В общем, полуторачасовая социальная антиреклама алкоголизма.

Парадокс в том, что воскликнуть «ужас, ужас, ужас!» можно, только зная брутальный анамнез героя. Срок за изнасилование, кабацкие драки, дебоши в самолетах. На экране же Емельяненко спивается как-то очень деликатно, словно не беспредельничает, а играет в беспредельщика. То есть, по словам Германики, ни одной камеры не разбил, никого из группы пальцем не тронул, а что касается мата, то это он так разговаривает. Один раз только Валерию не узнал, так это ж на четвертые сутки запоя.

Реплики богатыря выдают самоиронию, замешанную на культовом советском кино. «Я — романтик: выпил, подрался, в тюрьму». «Песню знаете про остров невезения? Так вот это про меня». Все-то он про себя, родимый, понимает.

И улыбается ласково-ласково, как Винни-Пух. Поверив клятвам которого («я буду теперь хороший»), хочется почесать за ухом и погладить по шерстке. Но медведи могут и ухо откусить.

Он, вообще, очень хорошо держится перед камерой. Мог бы в советском кино 1970-х сыграть собутыльника главного героя, скажем, в «Афоне» (1974) Георгия Данелии. А то и у Шукшина.

Еще Емельяненко очень похож на героя Яна Цапника из сериала Романа Волобуева «Последний министр» (2020), полудурка в министерском кресле, который всегда хочет как лучше.

Похож прежде всего глазами — словно о нем писал Венедикт Ерофеев: «Зато у моего народа — какие глаза! Они постоянно навыкате, но никакого напряжения в них. Полное отсутствие всякого смысла — но зато какая мощь! (Какая духовная мощь!) Эти глаза не продадут. Ничего не продадут и ничего не купят».

Велико искушение, которому критика уже поддалась, увидеть в Емельяненко чуть ли не воплощение России. Дескать, вот такой вот бессмысленный богатырь, бессмысленно и беспощадно, словно отчаянно бунтуя против себя самого, разбомбивший все, чего достиг, не говоря уже о здоровье.

Все гораздо проще: никакой тебе метафизики русской души. Это просто фильм о человеке, который умеет в жизни только драться. И, когда не дерется, решительно не знает, чем себя занять. Вон Жерар Депардье точно так же оживает только на съемочной площадке, а между съемками — типичный Емельяненко.

В общем, Германика сложила печальную, пусть и отталкивающую, сагу об одиночестве, одинаково мучительном в любой точке мира.