Технологии по прибыли считают

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Популярность темы цифровой трансформации в последние годы явно опережает развитие методов оценки ее эффективности. Согласно исследованию рынка ITSM-систем, проведенного ИТ-холдингом Т1 специально к форуму, треть опрошенных респондентов вообще не считает экономическую эффективность IT-сервисов, аргументируя это тем, что они обеспечивают работающую инфраструктуру. Но в логике жестких бюджетов, такой подход больше не проходит, считает управляющий директор, вице-президент ВТБ Павел Гераськин: если эффект от проекта нельзя показать в цифрах, то на проект будет трудно получить деньги.

Отсюда и новый критерий отбора технологий. Бизнесу уже недостаточно модного решения — ему нужен инструмент, который либо снижает себестоимость, либо ускоряет процессы, либо удерживает выручку. На этом фоне лучше других выглядят три направления: искусственный интеллект (ИИ), облачная инфраструктура и информационная безопасность (ИБ). Все остальное пока либо не вышло из пилотной стадии, либо оказалось слишком дорогим для массового внедрения.

Больше всего шума по-прежнему вокруг ИИ, но и здесь рынок становится заметно трезвее. Главная проблема внедрения ИИ — завышенные ожидания акционеров, которые ждут быстрого сокращения персонала, считают участники рынка ритейла. На практике в ритейле ИИ чаще работает не как инструмент урезания штата, а как способ повысить выручку и операционную эффективность: улучшить поиск, ускорить работу колл-центра, автоматизировать обогащение карточек товаров. Руководитель отдела процессного анализа «Глобит» Тимофей Буряк сравнивает нынешний ажиотаж вокруг ИИ с волной разговоров о тотальной роботизации в 2018–2019 гг. и предлагает смотреть на технологию как на помощника, а не замену человека.

Там, где ИИ уже встроен в процессы, его начинают считать не в лозунгах, а в деньгах и времени. Так например, в банке ВТБ по словам управляющего директора и вице-президента банка Павла Гераськина, применение ML-моделей для маршрутизации обращений повысило скорость их обработки в два-три раза, а вероятность правильного определения контекста достигла 80%. По словам директора по внедрению Veai Авенира Воронова, на первом этапе внедрения ИИ-проектов до 68% времени уходит на исследования и анализ документации, а ИИ позволяет эти затраты снизить почти до нуля. В ритейле потенциал роста продуктивности разработки и аналитики с помощью ИИ увеличился на 30%, отмечает операционный директор ИТ Lenta tech Денис Коровин. Однако Плужников называл такие оценки пока слишком оптимистичными для всего рынка. Одна из крупнейших металлургических и горнодобывающих компаний мира «Евраз», в 2025 г. оценила экономический эффект своих ИИ-проектов в 3,5 млрд руб., а долю проектов с ИИ-компонентом — в 60%.

Но сам по себе ИИ не работает без второй опоры — инфраструктуры. Поэтому в число технологий с прямым влиянием на экономику быстро вошли облака. Генеральный директор «Т1 Облако» Антон Степанов отметил, что в 2025 г. российский бизнес одновременно столкнулся с ростом числа кибератак — на 70–110% по оценке ряда экспертов рынка, — удорожанием вычислительных ресурсов и массовым внедрением ИИ. Начальник управления технологических проектов Альфа-банка Виктория Белоусова на этом фоне описывает уже почти стандартную модель: для пилотов и проверки гипотез — облако, а для проверенных и критичных сервисов — собственная или виртуальная инфраструктура. Такой подход позволяет не замораживать капзатраты до того, как ценность решения доказана, уточнила она.

Облако при этом продается уже не только как способ «быстро стартовать», но и как страховка от сбоев. Облачная модель позволила многим компании избежать серьезных вложений в собственные ЦОДы и без сбоев перевести сотрудников на удаленную работу в пандемию 2020 года. А в «Винлаб», по словам руководителя отдела разработки Дениса Трофимова, облачные сервисы используются как среда для быстрых экспериментов и масштабирования удачных решений. IT здесь напрямую связано уже не только со скоростью запуска, но и с доверием к бренду, отмечает он: потерянный заказ или неработающий сервис слишком быстро превращаются в потерянную выручку.

Третья технология, которая сегодня входит в перечень обязательных расходов, — информационная безопасность. Еще несколько лет назад ее приходилось защищать как обязательную статью расходов, теперь же ИБ прямо увеличивает ценность компании и продукта. В B2C безопасность стала фактором удержания клиента, в B2B — аргументом при выборе поставщика, в B2G — фактически условием доступа на рынок. Спикеры форума сошлись во мнении, что есть три способа ее монетизации: через перепродажу ИБ-сервисов клиентам, через связку безопасности с лояльностью и выручкой и через снижение потенциального ущерба. Коммерческий директор ГК «Солар» Николай Сивак добавил, что число обращений сотрудников к публичным LLM-сервисам за последний год выросло в 30 раз, а значит, вместе со спросом на ИИ растет и цена ошибки.

На этом фоне особенно заметно, что часть технологий по-прежнему не выдерживает проверки экономикой. По словам старшего менеджера и руководителя практики инноваций ИТ-холдинга Т1 Никиты Трофимова, технологии переноса оффлайн-опыта в онлайн имеют проникновение менее 1%, а роботизация складов внедряется медленно: бизнес не видит достаточного смысла вкладываться в сложные решения, пока работают привычные модели. Примерно также выглядит экономика электронных ценников: Коровин считает, что они оправданы в сценариях с динамическим ценообразованием, Плужников — что для большинства форматов прямой выгоды в них нет, а Буряк связывал слабое распространение технологии с высокой стоимостью внедрения и эксплуатации. Иными словами, главный барьер сегодня не в нехватке знаний о технологии, а в сложности доказать ее экономический эффект.

Отсюда меняется и сама логика оценки IT. Воронов предлагает считать эффект через «работы, которые не были совершены», то есть через время, которое компания сэкономила и смогла конвертировать в деньги. Его тезис подтверждает Сивак: любое IT-направление нужно оценивать глазами инвестора, чтобы понимать, окупится ли проект, принесет ли он измеримый результат. В этом и состоит, пожалуй, главный итог нынешнего этапа — выигрывает уже не тот, кто громче говорит про инновации, а тот, кто может показать, как именно технология попадает в отчет о прибылях и убытках.