Профессиональные ожидания

В последнее десятилетие в школьной программе особое внимание уделяется профориентации. Детям рассказывают о востребованных на рынке труда специальностях, в том числе для решения кадровых дефицитов. Помимо специализированных курсов активно развивается система профильных классов. Однако сейчас, по мнению экспертов, набирает популярность и обратный тренд — общеобразовательные программы и отсутствие давления на ребенка. Специалисты отмечают, что детям в любом случае необходимо помогать с выбором профессии, даже в раннем возрасте. Однако процесс самоопределения не должен жестко контролироваться семьей и педагогами; главной задачей взрослых является информирование о всех возможностях, чтобы к девятому классу школьник понимал, из чего именно он может выбирать.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

С 1 сентября 2027 года у старшеклассников снова появится возможность изучать все предметы на базовом уровне — Минпросвещения решило вернуть в школы непрофильные классы. Сейчас это невозможно: после поправок, внесенных в образовательные стандарты в 2023 году, в 10 и 11 классах нужно проходить программу как минимум по двум предметам на углубленном уровне. Предполагается, что школьники выбирают профиль в зависимости от того, куда они собираются поступать после выпуска. Более того, для поступления в тот или иной класс школы нередко требуют сдавать соответствующие профилю ОГЭ в 9 классе. Таким образом, определяться с будущей профессией школьникам приходится уже в 14–15 лет — в этом же возрасте принимают решение и те, кто поступает в колледжи.

Помочь школьникам определиться с профессией призваны многочисленные курсы профориентации. В программе 6–11 классов есть цикл уроков «Россия — мои горизонты», в рамках которого раз в неделю школьникам рассказывают о профессиях с упором на кадровые потребности экономики страны и региона. Кроме того, в ряде субъектов есть собственные профориентационные курсы и программы, а частные организации предлагают консультации с психологами и HR-специалистами, а также прохождение специальных тестов, которые должны помочь детям выбрать свой карьерный трек.

Идею раннего самоопределения и профилизации обучения, однако, поддерживают не все. В родительском и педагогическом сообществе существует мнение, что базовое изучение всех предметов на одинаковом уровне и необходимость сделать выбор ближе к совершеннолетию — в 11 классе — наоборот, помогает школьникам лучше понять себя. В том числе и по этой причине Минпросвещения возвращает в старшую школу общеобразовательные классы. В последние несколько лет наметилась обратная тенденция — возвращение популярности базового, а не профильного образования, полагает доцент Государственного университета просвещения Вадим Ковригин. «Интересы учащихся динамичны, и более чем в половине случаев выбор направления дальнейшего обучения происходит в десятом или даже одиннадцатом классе», — отмечает он. В итоге, из-за необходимости рано делать выбор школьники совершают его неосознанно, основываясь на интересах друзей или популярности того или иного учителя в школе. “Ъ-Карьера” выяснила у психологов и педагогов, когда школьникам стоит начинать профориентацию и есть ли польза в раннем самоопределении.

Гендиректор ЦТР «Гуманитарные технологии», эксперт проекта Единая модель профориентации «Билет в будущее» Кирилл Кузнецов отмечает, что элементы профориентации появляются уже в детском саду, когда ребенок начинает вовлекаться в сюжетно-ролевые игры: «Через нее ребенок проигрывает социальные роли, которые видит вокруг себя, и многие из них как раз профессиональные: продавец, водитель, врач, учитель». Задача воспитателя при этом модерировать такие игры и подсказывать, как взаимодействовать с другими «игроками». Самая важная точка принятия решений — это 9 класс, объясняет эксперт, но, чтобы принять осознанное решение к этому времени, подготовка должна вестись и до этого. «Раннее погружение в профессии не вредит, а помогает, но с одним важным условием: до 9 класса у школьника должна быть возможность относительно легко менять направление. Он должен пробовать себя в разных сферах: от творчества до инженерии и робототехники, — уверен Кузнецов. — Однако эта легкость не должна стать безответственностью. Стоит попробовать убедить ребенка не бросать начатое при первой же трудности, с которой он может столкнуться. Менять свой профиль следует не под влиянием эмоций, а после того, когда уже есть некий результат и ребенок понимает, что это не его». В начальной школе лучше делать упор на позитивные стороны профессий, которые заинтересовали ребенка, а в средней начинать рассказывать и о возможных минусах и сложностях. «Честный подход может стать и мощной мотивацией для ребенка попробовать в будущем решить проблемы в интересующей его сфере. Осознание, что именно его поколению предстоит найти ответ на различные вызовы, часто зажигает подростков и помогает увидеть в профессии не просто работу, а реальную цель», — объясняет эксперт. Однако он предупреждает, что родители могут навредить ребенку, транслируя ему негативные установки: «Многие дети слышат, что нормальных работ нет и все держится на блате, все кругом обманывают и вообще все везде плохо. Такие стереотипы, часто идущие из опыта 90-х, когда родители нынешних школьников сами начинали свою трудовую деятельность, формируют у ребенка картину мира, где профессия — это нечестная игра, и это стратегически вредно». Если дети видят, как в семье относятся к своей работе, наблюдают профессиональный успех и вовлеченность родителей, это становится для них самой убедительной мотивацией, заключает Кузнецов.

Научный сотрудник Центра исследований современного детства Института образования НИУ ВШЭ, ведущая подкаста «Здравствуй, племя молодое» Полина Гавриленко полагает, что время для профориентации «в том смысле, в котором термин понимается в отечественной традиции – то есть тестирования, профессиональные пробы, консультирование» наступает не раньше 13–14 лет и только при условии желания и согласия подростка. При этом, если говорить о самоопределении в целом, важным является не возраст, а качество процесса, уверена она: «Профессиональное самоопределение может начаться с выбора кружка, с походов в лес или в театр, с разговоров в семье о заработке, о богатстве и бедности, о карьере, о сильных сторонах ребенка». Более того, у процесса есть и более широкий контекст: ребенок воспринимает и транслируемые установки в СМИ относительно престижа профессии, смотрит сериалы про врачей и учителей, которые рисуют очень разные образы профессий, далекие от реальности, а блогеры демонстрируют картину успешной и беспроблемной жизни, добавляет эксперт. «В связи с этим важно отходить от логики воздействия, формирования из ребенка специалиста и подталкивания совершить выбор как можно раньше, к логике поддержки его интересов, создания благоприятной и эмоционально безопасной среды в семье, в школе, стремиться обеспечивать широкие образовательные возможности для профессиональных проб. Также не стоит забывать про индивидуальные особенности ребенка. Тревожным детям может быть сложно делать выбор, им требуется больше ясности и структуры, которую задают взрослые», — объясняет Гавриленко.

Отдельно она предупреждает, что искусственно созданные взрослыми условия в виде профильных классов или спецшкол могут, наоборот, лишать школьника представления о реальной профессии и сводить все к изучению определенного набора дисциплин, не предоставляя альтернатив. «Нужно понимать, чьим решением является отдать ребенка в спецшколу — менее благополучный для ученика сценарий, когда реализуются амбиции родителей и над ним довлеют их ожидания или не учитываются особенности ребенка, — рассказывает эксперт. — Важно, чтобы школьник воспринимал это решение как совместно принятое или свое собственное, или как проявление заботы».

«Одна из задач системной профориентации — познакомить ребенка с миром профессий и направлений, сформировать карьерную грамотность, чтобы его выбор был информированным и учитывал всю вариативность доступных возможностей. Если это условие выполняется, то программы профориентации дают позитивные эффекты, — отмечает директор по разработке и исследованиям онлайн-школы востребованных профессий «Профилум» Виталий Алтухов. — Практики раннего погружения могут быть полезны, если они уже осуществляются как проверка гипотез того, что ребенку может быть интересно и где он может реализовать свой потенциал». Так как, по статистике, более 60% современных школьников поступают в колледжи, время определения с профессией сместилось на 9 класс — и готовиться к нему лучше не в последний год, а заранее, начиная со средней школы, уверен эксперт. Одно из самых значимых влияний на решение ребенка имеют его родители, указывает он, при этом вести себя они могут принципиально по-разному. «Чаще всего у родителя есть три стратегии — помогать, наставлять или не мешать. Идеальных вариантов не бывает, многое зависит и от ребенка, поэтому оптимальная позиция зависит от ситуации. В большинстве случаев лучше всего работает стратегия помощи, когда родитель содействует ребенку в реализации его устремлений, помогает подобрать варианты допобразования под его интересы, прислушивается к его особенностям», — объясняет Алтухов. Однако, по словам эксперта, бывает и так, что родители предпочитают более строгую концепцию и наставляют, даже выбирают за ребенка: «Повезет, если этот выбор совпадает с тем, что для подростка реально будет интересно в будущем. Но тут шансы 50 на 50. Есть много историй, когда молодые люди в возрасте 25–30 лет кардинально меняют карьеры, так как они были выбраны за них родителями». Вариант «не мешать» работает, когда у ребенка есть ярко выраженная и самостоятельная мотивация на саморазвитие, и он полностью увлечен тем, что ему нравится, добавляет Алтухов.

Отдельно эксперт обращает внимание на проблему отсутствия — или, скорее, исчезновения мотивации к выбору профессии. «Все дети обладают талантами и природной любознательностью. Однако часто процессы воспитания, образования и особенности подросткового возраста приводят к тому, что ребенок впадает в нигилизм и нежелание что-то решать. Тут чаще всего требуется планомерная и детальная работа со специалистами, зачастую “тет-а-тет” со школьником, чтобы помочь ему осознать свои потребности и гармонично реализовать их», — заключает он.

«Начинать серьезно говорить о профессиях стоит примерно с 8 класса, когда подростки уже задумываются о своем будущем. Формы должны быть максимально живыми: профориентационные лекции от профессионалов из индустрии, работа над прикладными проектами в рамках проектной деятельности, посещение офисов различных компаний, где школьники могут задать вопросы сотрудникам», — уверена руководитель образовательных проектов для школьников Т-Банка Олеся Майстренко. При этом, по ее словам, и более раннее погружение в профессию не станет ограничением, если будет использоваться практикоориентированный и разносторонний подход. «Очень важно на этапе 5–6 класса сохранить и развить у ребенка интерес к разным направлениям, в особенности к точным наукам, до того как технические предметы становятся для многих идейно сложными и порог входа в предмет повышается», — добавляет она.

Проректор по учебной работе Камчатского госуниверситета им. Витуса Беринга Семен Янкевич отмечает, что одним из важных элементов для профессионального самоопределения является не только возраст, но и баланс в образовательной программе: «Есть большие исследования, которые показывают, что в случае, если ребенок на длительной учебной дистанции находится под постоянным давлением, что мы видим в специализированных классах, и более того, эта специализация очень узкая, с годами его успехи и мотивация снижаются. И в старших классах часто происходит переход в обычные общегуманитарные классы». Отдельно эксперт добавляет, что в случае, когда у ребенка в какой-то момент нет интереса к движению в той или иной даже востребованной и престижной профессии — необязательно этот интерес в нем возбуждать. «Лучше понаблюдать, в каких сферах он проявляет заинтересованность. Здесь могут помочь не классические инструменты вовлечения, а геймификация. Чтобы профориентация стала для ребенка своеобразной игрой, а не скучной рутиной. С помощью игры можно описать что угодно, например, рассказать, как устроена работа банка или сложного предприятия», — заключает он.

Полина Ячменникова