Среди воздуха и света
Тихие убежища Смильяна Радича
В марте Притцкеровский комитет объявил нового лауреата — «архитектурный Оскар» вручен чилийцу Смильяну Радичу. Критики отмечают, что его строения не монументальны, как у многих из его коллег, они скорее передают ощущение хрупкости и уязвимости, хотя эти качества, казалось бы, меньше всего подходят архитектуре. И Радич никогда не повторяется.
Архитектор Смильян Радич
Фото: Courtesy of The Pritzker Architecture Prize
Архитектор Смильян Радич
Фото: Courtesy of The Pritzker Architecture Prize
55-й лауреат самой знаменитой архитектурной премии, за свою карьеру получивший множество наград, руководит небольшим бюро, основанным еще в 1995-м, сознательно не расширяет штат, не открывает филиалов и не тиражирует удачных решений. Его постройки учитывают направления ветров и интенсивность света, но кажутся эфемерными, как будто в любой момент могут исчезнуть, улететь, освободить ландшафт от своего присутствия, вернув его к природной первозданности. Они словно служат временным укрытием, помогают проживать то или иное состояние, но ничего не диктуют и не декларируют. «Идеи воплощаются в материальных формах. И я всегда стараюсь создавать обстановку, в которой люди могли бы открывать для себя новые идеи»,— заметил архитектор в интервью.
Фото: Courtesy of Smiljan Radic
Фото: Courtesy of Hisao Suzuki
Смильян Радич Кларк родился в Сантьяго, столице Чили, в 1965 году, и там же располагаются основные его постройки. Его предки были эмигрантами, по линии отца — из Хорватии, со стороны матери — из Великобритании. В детстве он много времени проводил за рисованием, а первое здание спроектировал в 14 лет — учитель рисования дал ему задание, не догадываясь, что определяет судьбу. Всерьез изучать архитектуру Радич начал в Папском католическом университете Чили, но она не слишком ему нравилась, он даже думал поменять ее на юриспруденцию. Выпускные экзамены сдал лишь со второго раза, первая попытка вышла неудачной. Этот провал побудил его заполнить лакуны в университетском образовании — и Радич отправился учиться дальше, в Архитектурный университет Венеции. Этот город вместе с великими памятниками зодчества, которые он активно изучал в путешествиях, а также философией, историей искусства, мифологией и литературой сформировал Смильяна Радича. В 2001 году в Чили его назвали лучшим архитектором моложе 35 лет. Затем началось восхождение на мировой архитектурный Олимп.
Еще одно событие студенческой юности сыграло важную роль в жизни и карьере Радича: в университете он познакомился со скульптором Марселой Корреа, которая вскоре стала одной из первых его заказчиц, а затем и женой. Они не часто работают вместе, но тогда, в конце 1990-х, в тандеме спроектировали первый дом Марселы, ставший семейным,— Casa Chica в Вильчесе, старинном чилийском городе в предгорьях Анд. Строение площадью всего 24 кв. м они возводили, сочетая разные материалы: крупные камни для боковой стены, врезающейся в склон, стекло со стальными балками для прозрачного фасада над обрывом, дерево для крыши и интерьера. Дом простоял 10 лет, до наших дней он не сохранился.
Еще одной совместной работой супругов стала инсталляция «Мальчик, спрятанный в рыбе» для Архитектурной биеннале в Венеции в 2010-м, которую курировала японка Кадзуо Сейдзима, в том же году ставшая лауреатом Притцкеровской премии. Установленная в самом начале выставки, в Арсенале, инсталляция представляла собой большой гранитный камень с выдолбленным центром, в который вставлен ящик из ароматного кедра, в который мог поместиться один человек. Выставка открывалась через несколько месяцев после разрушительного землетрясения в Чили, и образ, созданный Радичем и Корреа, воплощал надежду на спокойное и защищенное будущее.
Мировую известность принесла Радичу постройка павильона Serpentine Gallery в 2014-м. Само приглашение к этому проекту — уже признание. Ежегодно с 2000 года в летние месяцы временный павильон появляется на лужайке Кенсингтонских садов перед одной из самых известных лондонских галерей. Радич спроектировал его в виде округлой конструкции, парящей в воздухе и лишь отдельными точками опирающейся на массивные валуны местного происхождения,— как будто раковина диковинного моллюска приземлилась на камни Стоунхенджа. Полупрозрачная оболочка из стекловолокна рассеивала солнечный свет, а разомкнутый в нескольких местах объем обеспечивал прямую связь внутреннего пространства строения с парком, создавая уютное прибежище для интеллектуалов.
Павильон Serpentine Gallery, Лондон, 2014
Фото: Courtesy of Iwan Baan
Павильон Serpentine Gallery, Лондон, 2014
Фото: Courtesy of Iwan Baan
Временные конструкции — отдельный успешный жанр в творчестве Смильяна Радича. Заведомая недолговечность позволяет ему играть с эфемерностью, создавать объекты архитектуры, располагающиеся больше в воздухе, чем на земле. Так было с London Sky Bubble (2021), похожим на огромный мыльный пузырь сооружением на крыше здания в Восточном Лондоне, созданным для модного показа Александра Маккуина. Весенне-летняя коллекция включала платья и костюмы с принтами восхода солнца, неба и облаков — и Радич обеспечил для нее идеальную сценографию. Купол 40 м в диаметре легко разбирался и год спустя использовался снова, приземлившись перед Королевским военно-морским колледжем в Гринвиче. А в 2023-м для XXII Чилийской архитектурной биеннале Радич придумал павильон Guatero (в переводе с испанского «резиновая грелка») — огромную металлизированную надувную конструкцию, мягкую и как будто неустойчивую, но очень уютную внутри. Полупрозрачная оболочка рассеивала свет и одновременно усиливала любые звуки.
Впрочем, стационарные строения, спроектированные Радичем — будь то частные резиденции или общественные здания, музеи, винодельни и рестораны,— не менее эффектны. Огромные валуны, словно оставленные древними гигантами, он начал использовать задолго до павильона Serpentine — в 2006-м они стали опорами решетчатой крыши ресторана Mestizo в Сантьяго. Приземистое здание словно вырастает из земли, а камни, поставленные вертикально, продолжаются видами Анд на горизонте. В винодельне Vik в долине Миллауэ в центральном Чили камни разных размеров живописно разбросаны перед входом, а само здание буквально сливается с ландшафтом.
Винодельня Vik, долина Миллауэ, Чили, 2004–2006
Фото: Courtesy of Cristobal Palma
Винодельня Vik, долина Миллауэ, Чили, 2004–2006
Фото: Courtesy of Cristobal Palma
В частных постройках Радич кардинально переосмысливает идею замкнутого пространства. «Всем нам важно чувствовать себя защищенными,— говорит он.— Укрытие в этом смысле обеспечивает дистанцию между нами и реальностью». Одна из самых концептуальных его построек — Дом для «Поэмы прямого угла», посвящение Ле Корбюзье, в конце 1940-х — начале 1950-х издавшему книгу с таким названием. В поэме и иллюстрациях Ле Корбюзье размышляет о взаимодействии человека с пространством, природой и социумом. В продолжение его идей Радич строит в лесу дом-капсулу из черного бетона с толстыми стенами, сквозь которые не проникают звуки, а три световых люка, выступающие из общего объема в разные стороны, заливают интерьер мягким светом — идеальное убежище интроверта.
Фото: Courtesy of Cristobal Palma
Фото: Courtesy of Gonzalo Puga
Фото: Courtesy of Cristobal Palma
Фото: Courtesy of Cristobal Palma
Свет — постоянный соавтор Радича. Здание театра Biobio в городе Консепсьон в центральном Чили, один из ключевых объектов архитектора, построенный в 2018 году, облицовано полупрозрачным поликарбонатом. Днем он смягчает яркие лучи солнца, проникающие внутрь, а ночью мягко светится. В пару к нему стоит вспомнить центр исполнительских искусств NAVE в Сантьяго, построенный тремя годами раньше и по совершенно другим принципам. К обветшалому и исписанному граффити жилому дому начала ХХ века Радич пристроил новый объем. Но главным — и неожиданным — акцентом стал красно-желтый цирковой шатер на крыше, защищающий от солнца открытую террасу.
В 2017 году Радич основал в своей студии в Сантьяго Фонд хрупкой архитектуры (Fundacion de Arquitectura Fragil). Задуманный как архив экспериментальных проектов разных архитекторов и платформа для публичного диалога, он с помощью выставок, мастер-классов и совместных исследований отражает непоколебимую веру Радича в архитектуру как коллективную практику.
Объявляя нового лауреата, жюри Притцкеровской премии объяснило, что выбрало Радича «за то, что он напоминает нам, что архитектура — это искусство, поскольку она затрагивает самую суть человеческого бытия; за то, что он позволяет архитектуре принять несовершенство и хрупкость, предлагая тихие убежища в нестабильном мире, без необходимости быть ярче или эффектнее; за возведение зданий, которые не говорят от имени людей, но позволяют людям найти через них собственный голос». Редкий дар в эпоху засилья личных брендов.