«Ядро выставки посвящено большим витринам с животными и насекомыми»
Дмитрий Буткевич — о посвященном Дэмиену Хёрсту проекте в Южной Корее
Фото: Toby Melville / Reuters
Фото: Toby Melville / Reuters
Национальный музей современного искусства Кореи посвящает свою первую крупнейшую выставку Дэмиену Хёрсту, спорной фигуре британского искусства. Выставка объединяет более 50 знаковых работ, многие из которых ранее не были представлены в Азии.
Выставка представлена под английским названием Nothing Is True, But Everything Is Possible (примерно так «Ничто не правдиво, но все возможно»), фраза, которая отражает напряжение, лежащее в основе творчества Хёрста.
Дэмиен Хёрст утвердился в 1990-х как один из главных представителей движения Молодых британских художников (YBA). Он быстро приобрел международную известность своими провокационными работами, ставящими под вопрос смерть, религию, рыночную стоимость искусства и силу образов. Среди его самых известных работ выделяется «Физическая невозможность смерти в разуме живущего человека» (1991) — акула, сохранившаяся в формальдегиде, которая остается главным символом его творчества и вообще символом 1990-х годов. Платиновый череп с бриллиантами For the Love of God (2007 г.) также будет представлен как одна из самых впечатляющих вех в размышлениях о тщеславии, роскоши и коммерциализации тела.
MMCA структурирует выставку вокруг нескольких разделов, которые следуют как общей хронологии, так и ключевым темам работ Херста. Первая часть возвращается к истокам творчества художника 1980-1990-х годов. Здесь есть фотография «С мертвой головой», на которой Хёрст улыбается рядом с отрубленной головой в морге, — уже прямое столкновение со смертью.
Ядро выставки посвящено большим витринам с животными и насекомыми, включая «Тысячу лет» (1990 г.), где в стеклянном резервуаре экспонируется полный цикл жизни и смерти вокруг головы коровы, а мухи привлекаются электрическим киллером насекомых.
Наконец, последняя часть сосредоточена на более современных сериях, особенно на картинах «Цветение сакуры», которые, по-видимому, предлагают более яркий контраст с его мрачными видениями, оставляя при этом место для сомнений в искренности этой кажущейся мягкости.